Прощай, Лас Невадас

      В разгар рабочего дня все проходило как обычно: люди заняты работой, кто-то гуляет. Квакити не спеша вышел на широкий балкон, потянулся, да начал осматривать жителей с некой ухмылкой. Настроение у мексиканца было просто прекрасное и ничто не могло его испортить.

Ну как, ничего…

      Не давало и покоя мысли о вчерашнем вечере и о том, как Уилбур снова припрется разграбить президента. Так от страны и ничего не останется. Он провел по подоконнику рукой и стер пыль о белоснежную рубашку, после же удалился вниз, в тот самый коридор, в коем они и виделись впервые. Конечно, правителю бояться вовсе нечего. Он же не какой-то слабак, верно? Кинув взгляд в верхний угол, Кью обнаружил камеру и едва заметно натянул улыбку. Улыбка от того, что он в полной безопасности.

***

      Собственно, чего боишься — то и приходит. В данном случае за стеной послышался грохот посуды, на который парень поспешил. Так и случилось: снова эта же длинная фигура с полуприкрытым лицом, складывающая вещи. Не теряя и минуты, владелец кличет вора.       — Уилбур, собака, я знаю, что это ты! — тот стиснул зубы, да собирался ухватиться за лохмотья, однако оппонент опередил Квакити, перехватывая за обе руки и оставляя сумку беспрестанно болтаться на плече.       — Хэй, хэй. Не кричи. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — улыбка Уилбура походила на сумасшедшую, заставив парня напротив знатно напрячься. Легкая дрожь прошла по спине, тот дернулся. — Ты боишься меня? — вор подвинулся к чужому лицу, с уст сорвался хриплый смешок, а от самого чокнутого несло перегаром. Даже слишком. Едва ли не наваливаясь на утенка, последний пятился назад, пока не уперся спиной о стену. Активно дергаясь, дабы выбраться из цепкой хватки Сута, Квакити позже был наказан за подобное самовольство: насмешливо одарив того поцелуем, вор заглянул в карие глаза напротив.        — У тебя такой большой шрам. Не болит? — кажется, с некой заботой произнес Уилбур, проводя большим пальцем по его очертаниям.       — Отстань нахрен от меня.       — Оу, Кваки, я знаю, что ты меня любишь, — Уилл продолжал свой монолог о симпатии к владельцу невзирая на гневные комментарии, что звучали словно услада для ушей. — Любишь меня очень сильно, как и я тебя. Особенно после нашей встречи, — палец соскочил на губы, оголяя оскал Квакити. Его не заботили люди вокруг, кои могут ворваться в коридор в любой момент, он продавил палец в полость рта далее, в ответ получив укус. Уилбур вскрикнул, эмоции менялись быстро: сначала тот морщился от боли, после нахмурился, а под конец спектр эмоций остановился на ухмылке и широко распахнутых глаз.        — Кусаться вздумал, вот как? — издевательским тоном тот произнес, пока единственная свободная рука Кью с силой опустилась на спину, яростно сжимая ткань пальто.        — Ты отвратителен.        — Спасибо, мистер президент.        Медленно пуговицы начали расстегиваться длинными пальцами Уилбура, утенок прогнулся в спине, тяжко выдохнув. Он старался не издавать громких звуков, дабы не привлекать лишнего внимания посторонних к ним. Да, он чертовски боялся, что их заметят. Руки ловко залезли на грудь, всячески ее поглаживая, пощипывая, доставляя партнеру и без этого неприятные ощущения. Последний вжался в стену, левая рука так и ныла, затекала, что с ней только не происходило, но Сут не отпускал ее ни в коем случае. Парень любил издеваться над «жертвой» ведь это, как-никак, не явный секс по согласию.       Послышался топот. Сердце низкорослого забилось чаще что, кажется, вот-вот выскочит. Еще сильнее стискивая пальто Уилбура, Квакити сжал зубы с силой. Заметив это переживание, вор нарочито провел по гладкой шее, опускаясь вниз. Ниже и ниже, к ремню.        — Остановись. Нас заметят, — шикнул юноша на вздохе.       — Теперь тебя заботит это? Ведь минуту назад ты кричал на меня. Не помнишь?       Фраза Уилбура заставила того замолчать, и в награду партнера погладили по щеке. Топот усилился, страх нагнетал и, сам Кью думал, что просто потеряет сознание от всей давки, которая свалилась прямо сейчас. Мучитель же продолжил освобождать штаны парня от ремня, звонко скрипя бляшкой. Совсем скоро Квакити был сильно раскрепощен перед врагом, а попытки сопротивления ослабли, но не прекратились. Все еще дико извиваясь и стараясь оттолкнуть Уилбура, он сам, походу, желает подобного исхода, посему постепенно отдается в руки, расслабляясь. Он и сам не хотел признавать этого, но ощущения брали свое. Не был бы Квакити тактильным и не испытывал некий «голод», то давно гнал Уилбура мокрыми тряпками прочь с Лас Невадаса. Да и куда ему деваться?       — Ухты. Ну-ка, разворачивайся, — проговорил Сут шепотом, ведь не забывал про ходящего человека на заднем плане, однако по виду Кью уже можно было понять: тот потерялся в собственных мыслях, зацикленный только на ощущениях. Уилбур прекрасно знал, куда кусать, давить, дабы президент извивался под ним как душе угодно, и решает воспользоваться этим. Наконец выпустив жалостно натертую руку Квакити, мужчина перевернул того за плечи лицом к стене.

***

      С губ Уилбура сорвался смешок от жалости утенка, всей его уязвимости прямо сейчас. Да, ему чертовски нравилось видеть его именно таким. С виду сильный, умеющий за себя постоять, но прямо здесь — словно незащищенный ребенок. Сердце у обоих забилось чаще, дыхание участилось, обжигая спину. Квакити не слышал ничего, кроме вводящего в транс голоса партнера, сжимая руки с силой от пронизывающих ощущений: вор прислонил пальцы, проталкивая их и незамысловатым образом двигая, по всей видимости, не особо желая заниматься разминкой. Хаотичное дыхание, походящее на попытки что-то сказать, пронеслись для Уилбура словно услада для ушей. Он хотел, чтобы президент молил его о пощаде, молил о большем. Квакити в глазах Сута выглядел таким милым, но чертовски недоступным из-за правления, которое последний называл смешным словом «работа». Постоянная занятость мешала их близости, хоть и не любимой.       Тихие, сдержанные звуки продолжали разноситься по коридору, с каждым разом отвечать за громкость было все сложнее и сложнее, в конечном итоге парень потерял рассудок, изредка срываясь на крик.       — Не сдерживайся, Алекс, спой для меня, смотри на меня, делай, что я скажу, — мало кто звал Кью по имени. Фраза проносилась раз за разом в разуме, отдаваясь эхом, сводя с ума. Безумно. В потаенных уголках собственного мышления парень не мог сказать, но признавал в душе, что любил подобное. Подчинение, доминантность. Он на вздохе проговорил имя мучителя. Уилл придвинулся к чужому лицу, небрежно чмокнув в губы.       С каждым толчком фаланг тот всячески выгибался, довольно быстро войдя во вкус. Однако как только Квакити начал подаваться навстречу, все кончилось, и на минуту тот подумал об худшем конце — смерти. Кажется нижний заработал лихорадку, дергаясь от следующих действий партнера. Уилбур схватил Кью за шею в попытках задушить, в глазах поплыло, темнеет, он едва держится в сознании. Тот был уж очень агрессивной личностью в плане «ласк»: неизвестно уж это слово Уилбуру, подавно. Тот сильно толкнулся в податливое тело, едва не свалив президента с ног. Рваный ритм заставлял звон в ушах усилиться, а руки парня в конце концов оказались заломаны за спину и нагло оттянуты до боли, вырывая и груди очередной вскрик, походящий на писк. Обе руки понемногу затекали, Уилбур не собирался ослаблять хватку, пока что. Крепко сжимая кисти рук, вор, кажется, намеревался выломать руки Квакити к чертям, переполняя чашу терпения до экстаза. Их нежности, коими назвать тяжело, продлились не так уж и долго. Сут последний раз толкнулся, вовлекая партнера в поцелуй, которым распоряжался в собственном порядке, углубляя его так, как ему хочется. От крышесносных ощущений последний сжался, почувствовав вязкое тепло ниже живота. Истошно мыча в губы мучителя, Квакити прикусил их, по щекам стекали едва заметные слезы.       — Я ненавижу тебя, Уилбур, — отстранившись от лица вора, парень нашел силы для разговора и облегченно выдохнул, пока тот полностью отпустил Квакити. Ватные ноги подкосились, он едва держится. Суту пришлось придерживать президента, обхватывая того руками и, открывая ближайшую дверь, ввалился в комнату вместе с тем. Именно сейчас он позаботился о комфорте того, кого только что мучал, так еще и собирался бросить в таком положении. Сама комната была не то чтобы маленькая: огромный зал, в коем расставлены столы, стулья, словно это банкетный зал. Бережно мужчина положил младшего на один из диванов, скинув с плеч пальто и накрывая им.       — Я еще вернусь.        После этих слов Уилбур, конечно же, не вернется. Кто они такие, чтобы заботиться друг о друге? Возлюбленные? Слишком грубо. Враги? Соперники? Кто угодно, но не любимые. Постепенно глаза Квакити закрылись и он погрузился в крепкий сон, невзирая на сильную боль по всему телу. Голова кружилась.

***

      Карие зенки распахнулись ото сна, пробежались по потолку как ни в чем не бывало. «Стоп, потолку?» — Квак подскочил, хватаясь за разболевшуюся голову. Прямо сейчас он находился на холме: гора была знакома президенту как пять пальцев, на ней парень играл на гитаре во время стройки Лас Невадаса. Прекрасное было время. Навевает воспоминания. Как только тот собирался встать, пронзающее недомогание дало о себе знать в миг. Сейчас больше заботило то, по какой причине Кью находился на горе ночью, все еще под пальто Уилбура, одетый в рваную одежду: рубашка, штаны, все по классике. Тут же из мыслей выбивает голос за спиной.       — Оу, ты здесь. Пришел посмотреть на шоу со мной? Как мило! — с улыбкой выдавил Уилбур, присевший на корточки, дабы быть с собеседником на одном уровне. Парень потрепал президента по голове, рывком скидывая шапку в сторону. Длинные пальцы впились в локоны, направляя взор брюнета на страну.       — Какое шоу… — непонимающе, бессильно произнес он. Мысли совсем затуманены. — Я ничего не понимаю.       — Вставай, Кваки, ну же. Не хочешь потанцевать со мной? — Уилбур второй рукой едва стоящего на ногах парня. Схватившись по обе ладони, соперники закружились в медленном танце. Мыча ритм, какой-то хаотичный, но до тошноты известный обоим, вор танцевал словно с куклой: такой же бездушной и парализованной, как Квакити сейчас. Парни танцевали небрежный вальс, где при каждом наклоне назад президент тяжко вздыхал, полностью мякнув в крупных руках Уилбура. Через некоторое время мычание заменилось текстом, таким же непонятным, спонтанным. На лике высокого не спадала улыбка и кажется, он был единственным, кто и вправду получал удовольствие от танца, коим таковой можно назвать.       Все еще придерживая парня за талию, Сут достал из кармана джинс заранее заготовленное холодное оружие, которое впилось в простывшее на морозе тепло. Медленно лезвие исчезло в груди Квакити, последний прижался к вору, сжимая свитер в руках. Невыносимо больно, жжет, но вальс не заканчивается. Оба кружат на краю скалы медленно, Уилбур с улыбкой, той же безумной, которая отпечаталась в мыслях юноши так же ярко, как и сама отвратительная личность того.       — Взгляни на себя. Больно? Бедняжка… Вспомни, сколько боли ты причинил другим.       Слова заставили Кью задуматься, чуть не заплакать и вспомнить все предательства, обиды, горе, что совершал. Сразу в мыслях всплыл Карл, королевство Киноко, остальные… Лезвие уперлось в что-то невероятно твердое, от чего проталкивать дальше было затруднительно. Прокручивая нож, уже до рукоятки вставленный в обветренную спину, Уилбур последний раз прокрутился с возлюбленным и на минуту прервался, чтобы отыскать в кармане лежащего на траве пальто миниатюрного детонатора. Выглядит, словно маленькая ручка с красной кнопкой.       — Поверь, этот танец будет самым незабываемым. Скоро все начнется. Не хочешь нажать на кнопку со мной? — продолжая танцевать, активно замедляя темп, Уилбур взял руку Квакити в свою, положив и его, и собственный палец на кнопку. Тот ничего выдавить и не смог. Президент, кажется, совсем теряет сознание. Очередной наклон прямо над пропастью заставляет Квакити на момент придти в себя и от страха ухватиться за рукава Сута, а последующий взрыв и подавно привел юношу в панику. Найдя в силы сфокусировать взгляд на родном доме Кью видит разлетающиеся по сторонам куски Белого Дома, жители беспрестанно выбегают из жилищ за последний момент. Куча красного цвета.       Вор затягивает Квакити в последний поцелуй, углубляя его с бóльшим желанием, после же опускает вниз и ослабленное тело президента, уже бывшего, летит со скалы в озеро. Свет Луны озарял воду, постепенно окрашивающуюся в алый. Тело так и остается на поверхности, пока легкие не заполнились ледяной водой, окутывая полностью и, наконец, забирая в покои на дно. Острые тонкие скалы коснулись рук Квакити, последний глоток воздуха вышел изо рта пузырьками, лопнувшими на вершине водной глади. В это же время Уилбур смотрел на собственные деяния со смехом, свесив ноги в пропасть.       Последние мысли Кью повторялись из раза в раз: как на зло, это был голос Уилла. Противный, режущий.

— Оу, Кваки, я знаю, что ты меня любишь. Любишь? — эхом несется в голове, слишком туманно, но понятно, кто обладатель. — Не сдерживайся, Алекс, спой для меня, смотри на меня, делай, что я скажу, — очередная фраза всплыла в сознании, а сам он не видел ни одной картинки, сплошь белая пустота. И даже в этой пустоте его смог настичь Уилбур. Будь он проклят. Положив руку на плечо сидящего на коленях Квакити, президент собирался поднять голову, дабы взглянуть этому паршивцу в лицо, но не увидел ничего, кроме белого квадрата. Лица попусту нет. Страх сковал парня, тот с большими усилиями отпрянул от вора и глубоко, тяжело задышал, однако гортань не позволяла насладиться воздухом по ясным причинам. Схватившись за шею в надежде что-нибудь с ней сделать, дабы задышать вновь, Квакити и вовсе забыл, что давно утонул, умер, нет его больше. Бездыханное тело упало на пол, но где-то глубоко в подсознании слышится голос.

— Квакити… Квакити.