одна (один) из нас

      Усаги нравится теплота, царящая в их команде.       Даже если ради её сохранения приходится идти на обман.       Другие Сейлор с первого дня знакомства считали его как девушку, и Усаги не стал их переубеждать, решив, что сложившаяся ситуация ему на руку – парень на привычно женской роли вызвал бы чересчур много вопросов, недоверия и внимания к себе, а так обходилось подколками насчёт размера груди и никаких брезгливых взглядов в сторону «парня в юбке».       Так было ровно до того дня, когда очередное столкновение с демонами заканчивается серьёзным ранением Усаги.       Кровавое пятно стремительно расползается по белоснежной ткани матроски, а от боли напрочь выбивает весь воздух из лёгких, оставив только задыхающиеся хрипы, точно у выброшенной на берег рыбы. Усаги хочет храбриться и нарочито небрежно махнуть рукой – мол, всё в порядке, царапина, – но в глазах попросту начинает темнеть, и его подхватывают в несколько рук, наперебой зовя по имени и чертыхаясь друг на друга, что не досмотрели и не защитили свою предводительницу.       У Усаги не хватает сил даже на обратное превращение – голова кружится всё сильнее и сильнее, пока не выбрасывает его в бессознательную темноту.

*

      В храме Хикава никого нет – на дворе глубокая ночь, и это самое подходящее место для не успевших превратиться обратно в школьниц Сейлор, потому что на первом месте стоит перевязка ран Усаги.       – Аптечку, воду и бинты, – отрывисто бросает Харуки, как только Усаги укладывают на кровать, и как только Рэй всё приносит, они с Мичиро выставляют остальных Сейлор из комнаты и закрываются в ней, чтобы в спокойствии и без причитаний и вздохов над ухом перевязать раны. Для остальных время замедляется до невыносимого: наконец-то превратившись обратно, они рассаживаются по разным углам, встревоженно молча, и только вполголоса благодарят Рэй за заваренный наскоро чай. Когда дверь в комнату распахивается, то головы всех Сейлор как по команде поворачиваются в ту сторону, и Харуки, стоящая на пороге, в первые пару секунд даже теряется и рефлекторно делает шаг назад, затем собирается с силами и выходит, как-то нервозно поправляя рукава рубашки.       – Знаете, мне кажется, что Усаги… – Харука запинается и закусывает губу, задумчиво мыча. Повисающая в воздухе вопросительность становится вязкой и напряжённой. Когда пауза затягивается, то прерывает её Рэй, нетерпеливо сведя брови:       – Ну, что там с Усаги?       – Кажется, она не совсем она. Скорее это… он, – будничным тоном договаривает Мичиро, появляясь из-за спины Харуки и, как ни в чём не бывало, сгружая в мусорку окровавленные тряпки. У остальных девушек на лицах читается недоумение, и только Мичиро продолжает вести себя спокойно, привычно цепляясь за локоть Харуки и отираясь о её плечо щекой.       – В смысле? – наконец, собирается с мыслями Макото, озвучивая всеобщий вопрос.       Мичиро пожимает плечами, не переставая льнуть к Харуки и сохраняя абсолютную невозмутимость:       – Мы раздели её, чтобы перевязать рану, и обнаружили, что это парень. У неё… то есть у него не просто маленькая грудь. Её вообще нет. Ну, мы и проверили снизу тоже, – Мичиро издаёт смешок и прикрывает глаза, а Харуки мягко чмокает её в макушку. Из всех Сейлор они выглядят спокойнее всего, возможно, потому что у них было немного больше времени, чтобы примириться с новостью о своей предводительнице. Предводителе.       – Но парни не могут быть Сейлорами, – кашлянув, замечает Ами, пока сидящая рядом с ней Макото прижимает ладони к раскрасневшимся щекам и жмурится, мотая головой, словно не желая принимать происходящее.       – Можешь сама сходить и проверить, – хмыкает с усмешкой Харуки и даже делает шаг в сторону, в наигранной любезности приоткрывая дверь комнаты, где оставили Усаги. Никто не двигается с места, и лучше прочего говорит о том, что в словах Харуки и Мичиро они не сомневаются. Попросту не хотят верить, потому что это означает обман со стороны Усаги, а обман – это больно.       – Теперь понятно, почему Усаги всегда казалась мне такой удивительно хорошенькой! – зажмурившись и довольно мурлыкнув, прерывает кивком молчание Макото. Мичиро в ответ на это фыркает и показательно отворачивается, утыкаясь носом в плечо Харуки, потому что не считает, что для подобных привязанностей обязательна разнополовость, но вслух ничего не произносит – Харуки успокаивающе кладёт ладонь ей на талию и сжимает через рубашку.       Из-за двери раздаётся болезненный стон, и все застывают, вслушиваясь в этот звук, потом переглядываются, молчаливо согласовывая последовательность действий. Тактичную Ами решают отправить первой – она мнётся несколько секунд перед дверью, затем тихо проскальзывает внутрь и переплетает между собой пальцы, разглядывая приходящего в себя Усаги. То же лицо, та же мимика, та же улыбка и тот же тёплый взгляд – и Ами, и остальные Сейлор усилием воли заставляют себя начать думать о нём в новом ключе.       – Усаги, почему ты скрывал, что парень? – спрашивает в лоб тактичная Ами, и Мичиро из-за спин остальных не сдерживает громкий смешок. Усаги меняется в лице и выглядит загнанным в угол зверьём. Морщась от остаточной боли – вода, подчиняющаяся Мичиро, творит чудеса – он приподнимается на локте, затем садится, привалившись к спинке кровати, и виновато опускает глаза, сбивчиво бормоча извинения.       – Это неважно, мы всё равно тебя любим! – с улыбкой заверяет Ами, садясь рядом, и приободряюще сжимает руку Усаги, а затем оборачивается на остальных Сейлор, безмолвно призывая их к поддержке.       – Конечно, – незамедлительно отзывается Макото, усаживаясь с другой стороны от Усаги, и активно кивает в подтверждение своих слов.       – Хотя этот обман был вовсе необязателен, – ворчит Рэй, обособленно стоящая у стены. Руки у неё категорично скрещены на груди, и их всех Сейлор она выглядит суровее всего. Успевающий воспрянуть духом Усаги моментально поникает и продолжает бормотать извинения, а ловко проскользнувшая к его постели Мичиро шепчет на самое ухо, что не стоит беспокоится, и со временем Рэй обязательно тоже его простит и примет.

*

      Ами целует Усаги самая первая, так что не понять, что выбивает из колеи больше – то, что сделала это именно она или сам факт поцелуя. Выходит почти мило: Ами цепляется за воротник его матроски, привстаёт на носочки даже за отсутствием надобности в этом, ведь они одного роста, и жмурится, как перед прыжком в воду. Или как будто в ожидании отвергающего удара. А Усаги, наоборот, распахивает широко глаза и растерянно застывает, после чего сдавленно мычит и аккуратно берёт её за руки, чтобы отстранить, но сделать это не успевает.       Раздаётся присвистывание, и они отскакивают друг от друга.       – Милашка Ами решила первее всех отхватить лакомый кусочек? – к дверному косяку, скрестив руки на груди, прислоняется Харуки и с интересом смотрит на обоих. Ами моментально тушуется, невнятно бормочет что-то и заправляет за ухо прядь волос, лишь бы занять чем-то руки. – А как же разделять все беды и радости с подругами по сражениями, Ами-чан? – брови Харуки приподнимаются в гримасе огорчения, а затем морщинки на лбу сразу же разглаживаются и она смеётся, бросая через плечо: – Мичиро, дорогая, можешь позвать Рэй и Макото?       – Конечно, – пропевает из другой храмовой комнаты Мичиро, и через несколько секунд все собираются в комнате. Усаги чувствует себя распятым.       Сейлор переглядываются между собой, и от того, насколько в этом читается безмолвное взаимопонимание, Усаги становится по-настоящему жутко, потому что он впервые оказывается вне команды.       – Мы подумали, что раз влечение к тебе общее, то почему бы не дать ему выход, – поясняет Рэй, видя нерешительность остальных и беря на себя ответственность озвучивания их намерений вслух. Это практически приглашение к официальной договорённости. Усаги вжимается в стену, чувствуя себя загнанным в угол, и перепрыгивает взглядом с одного лица на другое, и, прежде чем он успевает что-то выдавить в ответ, к нему, вновь смелея, льнёт Ами, поглаживая по щеке:       – Усаги-чан, мы тебя очень-очень любим.       – И хотим быть как можно ближе, – подхватывает Макото, прижимаясь с другой стороны, что упругая тяжесть её груди ощущается особенно отчётливо, и от этого к щекам Усаги моментально приливает кровь.       Усаги всегда нравилась теплота, царящая в их команде, потому что в ней не было удушливости соперничества. Усаги боялся, что признайся он в том, что является парнем – и другие Сейлор рассмотрят в нём потенциального партнёра, за внимание которого начнут бороться, и это развалит ценную целостность и сплочённость их команды.       Сейчас они предлагают ему самих себя именно целиком, неразрывным командным единством.       – Я не уверен, что… – слова застревают в горле, и Усаги никак не может заставить себя их произнести. Он теряется. – Это точно… Хорошая идея? Я не уверен, что стоит…       – Стоит, – отрезает Рэй, обводя Усаги пронизывающим взглядом.       Он не находит в себе сил отказать. сил отказать.       Храмовый огонь задевает слух мерным потрескиванием, и сознание Усаги цепляется за это – звук накладывается на ощущение мягких многочисленных прикосновений к нему, и постепенно напряжение, болезненно застывшее в теле, сходит. Его место занимает расслабленность. Усаги позволяет утянуть себя на пол – Сейлор рассаживаются вокруг, и он оказывается в центре, точно божество, до которого каждая из них стремится дотронуться хотя бы мельком. Происходящее неловко. Прежде, чем молчание достигает критической точки, инициативу на себя опять берёт Рэй, пересаживаясь поближе и подхватывая Усаги кончиками пальцев за подбородок, чтобы поцеловать. У того горят уши, потому что глаза не закрывает и видит, как остальные Сейлор неотрывно смотрят на них, взволнованно кусая губы. Рэй отстраняется и проводит языком по губам. Смотрит Усаги прямо в глаза, после чего поворачивается и заключает в ладони лицо Макото, целуя её. В этом есть нечто ритуальное – в том, как Рэй передаёт ей поцелуй с Усаги, а Макото в свою очередь, жмурясь и млея, с блаженной улыбкой передаёт поцелуй застенчиво краснеющей Ами.       У Усаги от разворачивающегося зрелища перехватывает дыхание, а по телу разливается жар, наполняющий каждую мышцу желейной слабостью.       Последней поцелуй получает Мичиро: обхватывает наклонившуюся к ней Харуки за шею, зарывается пальцами в её волосы и не просто принимает поцелуй Усаги с чужих губ, а жадно отвечает, перекидывая через Харуки ногу и усаживаясь на её бёдра. Потом, не разрывая поцелуя, властно протягивает руку, и Усаги не сразу соображает, что обращаются к нему – спохватывается, когда наваливающаяся со спины Макото чмокает его за ухом и шепчет: «Иди». Когда он, мнясь и стесняясь угловатости своих движений, неповоротливо на коленях подползает к ним, Мичиро зарывается рукой уже в его волосы и поворачивается, с влажным причмоком целуя, а ощущающаяся обжигающе-горячей ладонь Харуки скользит Усаги вверх по бедру, оглаживая. Одновременно Харуки целует его в шею, и потом они с Мичиро меняются – у Усаги губы горят, потому что Мичиро целуется напористо, почти агрессивно, чего от неё не ожидаешь, и мягкий размеренный поцелуй Харуки выходит контрастным.       Сбоку раздаётся негромкий, очевидно случайно вырвавшийся стон, и Усаги косит глаза в ту сторону – сердце пропускает удар, а внизу живота восхитительно-туго стягивает. Закусив большой палец в не увенчавшейся успехом попытке быть тихой, Рэй ласкает себя, а как только замечает взгляд Усаги, то поджимает губы и отворачивается, рефлекторно сводя теснее колени. Мастурбировать на чьих-то глазах – это крайняя степень откровенности и доверия вопреки всепоглощающему страху быть высмеянной или вызвать отвращение. Усаги вовсе забывает, что такое дышать и как это делать, глядя на то, как у Рэй розовеют от смущения щёки и как отчаянно она кусает губы и сдавленно мычит, продолжая пытаться не стонать.       – Так хочется забрать всё твоё внимание себе, если честно, – смеётся Мичиро, проходясь языком по кайме уха Усаги, и тот мгновенно тает, переключаясь обратно на них с Харуки. – Но это будет нечестно по отношению к другим, правда? Команда есть команда, – смешок щекотно проезжается по чувствительному месту за ухом, и Усаги аж передёргивает приятной судорогой вдоль позвоночника.       Затем его отталкивают – Мичиро с довольным мурлыканьем отирается о Харуки, охотно переключающейся поцелуями на её шею и плечи, а Усаги растерянно застывает. Мысли невпопад фокусируются на жёстком ощущении коленями храмовой циновки, а потом – на том, как часто вздымается грудь возбуждённой Рэй и как хочется прижаться ртом к крупным горячим соскам. Воображение неумолимо ярко рисует, как бы это ощущалось и как бы сорвался в этот момент голос Рэй.       – Усаги-чан… – простанывает Рэй, глядя на Усаги из-под полуопущенных ресниц, и он вскидывает на глаза на её предоргазменно искажённое лицо, а затем опускает взгляд ровно в тот момент, когда её ноги беззащитно разведены, а пальцы плавно погружаются по влагалище. Усаги сглатывает и прошаркивает коленями по циновке, больше не думая о ней ни единой секунды, чтобы опрокинуть Рэй на пол, нависая сверху. Она замутнённо смотрит на него напрямую и, дрожаще улыбаясь, подносит руку к его губам, позволяя облизать влажные от смазки пальцы, и Усаги делает это беспрекословно, обхватывая их до основания и медленно выпуская изо рта. Второй рукой Рэй приобнимает Усаги за талию и притягивает ближе к себе, заставляя его вжаться бёдрами в неё, после громко простанывает, когда Усаги порывисто – ужасно нетерпеливо – входит в неё, ритмично толкаясь. И без того находящейся на пике Рэй этого хватает с лихвой – она выгибается грудью вперёд, распахивая в немом возгласе рот, когда кончает. Усаги не успевает отдышаться, а на его щёку уже ложится чья-то ладонь, поворачивая голову. В губы впивается поцелуем Макото, делая это почти агрессивно и ревниво, что ей достаётся так мало внимания. Усаги переключается и, выходя из Рэй, садится, жмурясь и вновь податливо приоткрывая рот, а Макото перехватывает его руку и укладывает себе на грудь, заставляя сжать. Несколько мокрых поцелуев параллельно приходятся на бёдра Усаги, и он уже не смотрит, кто это, интуитивно считывая полуразомлевшие прикосновения не отошедшей от случившегося оргазма Рэй.       – Здорово, когда тебя все любят, да? – хрипло выдыхает на ухо прижимающаяся со спины Харуки, и по горячему прикосновению кожа к коже Усаги понимает, что она полностью обнажена. – Мы все друг друга любим, – ладони Харуки скользят по его плечам, игриво оцарапав ногтями, и в следующий момент все Сейлор разом отстраняются, а Усаги рывком разворачивают. Ногти Харуки чуть впиваются в плечо, точно предупреждая, что пробовать вырваться не стоит, но это не замечается за пеленой волнами накатывающего возбуждения. – Смотри, Усаги.       На циновке лежит Ами, смущённо прижимающая руки в груди, словно рефлекторно пытается прикрыться, а над ней нависает Мичиро, тоже полностью обнажённая, и медленно ведёт концом своего жезла вниз по телу Ами – между грудей, по животу и, наконец, ныряя ей под юбку, чтобы прижаться округлым окончанием прямо к промежности. Губы Мичиро шевелятся – никто не слышит, что именно она говорит. А в воздухе возникают водяные…       – Это щупальца?! – чуть ли не вскрикивает Усаги, широко распахивая глаза и ошарашенно смотря на то, как они скользят по телу Ами – форма Сейлор мгновенно промокает насквозь, облепляя каждый изгиб – и повторяют путь, проделанный жезлом Мичиро, завершающийся у Ами между ног. Она жмурится и тонко стонет, беспомощно елозя ногами по полу в тщетных попытках уйти от нестерпимо приятных ощущений, которые обеспечивают щупальца.       – Хочешь также? – бархатистым соблазнительным голосом спрашивает Харуки, проведя рукой Усаги по спине и приобняв его за талию. – Понимаю, выглядит немного пугающе, но поверь моему опыту, – смешок задевает короткие волоски на загривке, – что это безумно приятно, несмотря на необычность.       Ответа от Усаги даже не дожидаются – Мичиро бросает взгляд в сторону, Харуки кивает, и одно из щупалец стремительно бросается в сторону Усаги, обрызгивая его водой и затем ныряя под юбку, чтобы сомкнуться вокруг вновь вставшего и изнывающего члена. Усаги ахает и судорожно ударяет ладонью по полу несколько раз в попытке восстановить вновь перехватившее дыхание. Чуткое щупальце будто только того и ждёт: стоит Усаги сделать глубокий вдох, как оно идёт волной и сокращается вокруг члена, заставляя поперхнуться и шкрябнуть ногтями по циновке. То же самое, видимо, происходит и с другими щупальцами, потому что Ами резко переворачивается на бок и зеркально бьёт ладонью по полу, с силой кусая пальцы, чтобы не кричать от переизбытка ощущений. Мичиро вновь склоняется над ней, заботливо отводя налипшие к лицу волосы, и обцеловывает, шепча что-то, от чего Ами задыхается и дёргается только сильнее, а затем они исчезают из поля зрения Усаги – место занимает Харуки, уверенно седлающая его и насаживающаяся на член поверх щупальца. Усаги понятия не имеет, как ей это удаётся, но ощущается потрясающе: раскалённо-горячие сокращающиеся стенки её влагалище и прохладная пульсация щупальца. Харуки крепко держится за плечи Усаги и, положив ладонь ему на затылок, притягивает ближе, заставляя уткнуться носом ей в грудь. Ахая, вздрагивая и похныкивая от зудящего удовольствия, сконцентрированного в паху, Усаги ведёт языком между грудей Харуки, чувствуя мускусный привкус пота, и сжимает её бёдра, поддерживая и помогая двигаться быстрее. Через несколько минут каждая мышца Усаги слабеет, и в какую-то он секунду проваливается в искрящуюся бессознательность оргазма, похожего на предельную, надрывную концентрацию напряжения на самой грани с агонией. Зрение возвращается постепенно – постепенно же Усаги осознаёт, что Харуки успокаивающе гладит его по затылку, тяжело дыша и блаженно улыбаясь каждый раз, как влагалище рефлекторно сжимается вновь и вновь вокруг его члена.       – Понравилось? – с улыбкой спрашивает, когда Усаги встречается с ней глазами. – Мичиро очень талантливая. Видишь, Ами тоже хорошо. Да и я неплоха, верно?       Усаги поднимает взгляд поверх плеча Харуки и видит, что Ами, уложив голову Мичиро на колени, с улыбкой смотрит на неё и охотно поглаживает по щекам, когда она наклоняется для поцелуев.       – Ты ведь любишь нас, Усаги? – Харуки заключает лицо Усаги в ладони и соприкасается с ним кончиками носов. – Макото особенно не достаёт твоего внимания, – шёпот почти заговорщицкий, а глаза лукаво прищуриваются. Усаги судорожно кивает и оборачиваясь, бегая взглядом по сторонам и далеко не сразу решаясь его поднять на кого-то из Сейлор. Затем, наконец, отыскивает Макото, взволнованно оттягивающую воротник матроски. Она моментально подползает, стоит Усаги только поманить её рукой, а Харуки слезть с него, и ласковой кошкой трётся о протянутую ладонь, создавая впечатление, что только попроси – взаправду замурлычет и вильнёт бёдрами, изображая хвост. Харуки перемещаются ей за спину – они с Усаги встречаются взглядами, и она подмигивает, прежде чем приподнять Макото юбку и нырнуть под неё, размашисто проходясь языком по промежности. Макото сразу же переламывает дрожью в районе пояснице, и она мычит, уткнувшись лицом Усаги в ладонь. Усаги видит, как крепко Харуки придерживает её за бёдра, не давая уйти от настойчивого языка, и чувствует, как заново начинает пульсировать и тянуть в паху. Это замечает и Макото. Она кладёт ладонь Усаги на член, осторожно проводя по нему и примериваясь, а затем двигает резче, застывая на пару мгновений, когда слышит судорожный вздох над головой. Макото старается двигать рукой ритмично, и у неё почти получается, пока Харуки не толкается и проезжается кончиком языка прямо ко входу в её влагалище, сбивая и вынуждая хныкнуть от нетерпения кончить, чего Харуки ей не даёт, подводя как можно ближе к и в самый последний момент обрывая. – Покажи, что умеешь, Макото-чан, – мурлычет Харуки, отвешивая ей лёгкий шлепок, – и, обещаю, я дам тебе кончить сладко, как никогда.       Опустив низко голову, Макото нервно облизывает губы. Её расслабленная ладонь, остановившаяся на члене Усаги, обхватывает его крепче, а секундой позже Усаги ощущает покалывание, от которого передёргивают и все волоски на теле встают дыбом.       – Что это?.. – с испуганным придыханием спрашивает. Покалывание повторяется, на этот раз немного сильнее, и Усаги поспешно опирается на руки, запрокидывая голову к висящим под потолком фонарям, вокруг которых вьются ночные мотыльки.       – Ты же помнишь, что у нашей Макото-чан за сила? – Харуки показательно ведёт указательным пальцем по её спине, точно по впадине позвоночника.       Когда покалывание повторяется ещё сильнее, отдавая потрескиванием в воздухе и перемещаясь по длине члена следом за ладонью, Усаги сводит до боли челюсти, обрывисто и полупридушено выстанывая:       – Эл-лектричество…       Макото, ведомая пальцами Харуки, сменившими её язык и поддразнивающе ведущими вверх и вниз между половыми губами, не выдерживает и приподнимает бёдра выше, требуя большего, и наклоняется, обхватывая головку члена Усаги губами и мягко посасывая, пока он не кончает, машинально запуская руку Макото в волосы и стягивая их. Макото испытывает оргазм одновременно с ним – Харуки сполна выполняет своё обещание, ныряя под ей под юбку.       Они устало валятся на пол – Макото, прикрыв глаза, утыкается лбом Усаги в живот и рассеянно поглаживает его по боку, а он отпускает её волосы и перебирает их. Сзади раздаётся шуршание, когда со спины к Усаги прижимается Ами, робко обнимая и утыкаясь носом ему между лопаток, и Усаги поглаживает её по рукам, приободряя. Между лопаток ощущается нежный чмок. Рэй осторожно переступает через всех троих, чтобы обнять со спины Макото, а Мичиро и Харуки укладываются по краям: Мичиро пристраивается к Ами, принимаясь шептать ей на ухо непотребства и смеясь в ответ на тихие смущённые возмущения, а Харуки пихает в бок Рэй и снисходительно улыбается в ответ на шиканье.       – Почему вы… – Усаги делает паузу, репетиционно прокурчивая вопрос в голове. – Почему вы не ревнуете друг ко другу и не соперничаете? Я думал, что… ну…       – Мы же команда, – хихикает Мичиро.       – Мы поспрашивали у Луны и выяснили, что между Сейлорами может возникать сильная связь, – серьёзно отвечает Ами. Смешки и громкие вздохи затихают. – Она может приобретать самые разные формы, но главное, что это связь. Связь между всеми нами.       Вымотанный Усаги, не способный пошевелить ни единым мускулом, широко-широко улыбается.       Он обожает теплоту, царящую в их команде.