Больно не будет.

Город давно погрузился во тьму летней ночи, унося сознание большинства людей в прекрасный и чарующий мир Морфея. Но почему же те меньшинства всё ещё бодрствуют? Кто-то из них гуляет, радуется, громко смеётся над шутками, вспоминая прошедший день и сминая банки энергетиков, кто-то листает ленту, лайкает посты,пишет спящим друзьям и мается от скуки из-за бессоницы или сбитого режима, а кто-то курит на балконе, отрицая свою усталость. А зря. Тимофей выбросил уже второй окурок и, не подождав ни минуты, достал следующую сигарету. Однако, смотря на неё он смог лишь закрыть глаза и, уперевшись локтями в бортики балкона, повесил голову. Разве эти сигареты ему помогут? Этот алкоголь и попытки убежать от реальности. Нет, не помогут. Юноша прекрасно понимал это, но всё ещё пытался. Надеялся заглушить надоевшим никотином и горьким алкоголем всю боль—душевную и физическую. Ведь каждый сантиметр тела сильно болел. Ноги, руки, голова, туловище, всë, точно так же и внутри. Мысли создали один большой тёмный комок, который очень сильно мешал жить как нормальный человек, постоянно очернял все светлые мысли, не давал смотреть на жизнь позитивно. Уже далеко не первый раз он стоит на балконе и смотрит вниз. Если прыгнуть с такой высоты, то боль точно прекратится, но тогда будет больно всем, кого знал Тимофей. Стоит ли оно того? Парень прекрасно знал, что им дорожат, что его любят, от этого и не хотел проливать слезы людей лишний раз. Да и в его жизни был тот самый человек, который правда мог сделать его счастливым. Одной его улыбки хватало на весь день, что бы вспоминать и улыбаться самому. Как же хорошо осознавать, что у тебя есть тот самый лучик света и как же больно смотреть на то, что у него есть люди ближе тебя. Прошёл час, прежде чем Тимофей зашёл в комнату и увидел телефон, который разрывался от звонков. Подойдя, Тима словно током обдало. Даже сердце быстрее за билось, когда он увидел, что ему звонит Захар. -Алло? Однако, на этот более-менее весёлый голос, тут же обрушился очень раздражённый полу крик. -Я звоню тебе уже часа два! Ты видел пропущенные?! Я, мать твою, уже седым стал! Но даже этот крик грел изнутри. -Волновался? -А сам ты как думаешь? Последнее было произнесенно на выдохе, более спокойно. После нескольких секунд молчания Захар продолжил: -Пости, что сорвался... Тут дома такой кошмар, я могу приехать к тебе? На пару дней... Голос на той стороне трубки был очень подавлен, Тимофей это прекрасно различил. -Конечно, тебя встретить? -Нет, я сам приеду через пару минут. Поставь чайник пожалуйста. Тима услышал гудки после чего отложил телефон и пошел на кухню. Набрав воды в пустой чайник, он включил его и сел за стол. В голове было много догадок о том, что же могло так сильно вывести из себя Захара, что тот решил уехать ночью, а не дожидаться утра. Но эти раздумья прервал звонок в дверь. Подорвавшись с места, Тима побежал к двери и,открыв, лицезрел подавленного друга. Не говоря ни слова, Тима жестом пригласил гостя в дом, закрыв за ним дверь. -Проходи на кухню. Оставив рюкзак у входа, Захар тяжело вздохнул и прошёл на кухню. Он достал две кружки, но чай наливать не стал -У меня с собой... Пара бутылок. Тима, немного удивившись,пошёл за сумкой и, когда поднял её, сам убедился,что там не только вещи. Принеся её на кухню, он достал пару бутылок пива. -Всё настолько плохо? Захар ничего не ответил, лишь поставил кружки перед Тимофеем. Но это молчание говорило само за себя. Поняв друга, Дударев открыл одну из бутылок и разлил содержимое по сосудам. -Пойдём в комнату? На кровати будет удобнее. Захар кивнул и, взяв кружки, пошёл в комнату, оставив бутылки Тимофею. Поставив посуду на бортик кровати, Потапов сел чуть удобнее. Тима приземлился рядом и ждал, когда друг будет готов. -В общем... Родители опять стали гнать на меня, мол, тебе уже 19,а ты сидишь дома и хуйнёй страдаешь. Типа иди на работу устройся, вон, на завод куда-нибудь. Стали опять обсирать то, что я делаю, выставлять меня в самом хуёвом свете... Парень опустил глаза и выдохнул. Он взял кружку и, не отпив ни глотка, стал смотреть в неё. -Я просто не понимаю... Тип, я же приношу там продукты, да? Сам себя обеспечиваю. Им словно не нравится сам факт того, что я живу с ними. Тима выслушал его не перебивая и с минуту молчал. -Люди старой советской закалки... У них есть чёткое понятие, что после восемнадцати ты уходишь из дома, работаешь на заводе за 20k всю жизнь, а не живёшь с родителями и зарабатываешь какой-то там музыкой. Взяв свою кружку, Тимофей отпил и задумался. Он рассудил так, что если от одной ссоры Захар ушёл к нему на несколько дней, то если это повторится, он опять придёт. Так почему бы ему этим не воспользоваться? -Слушай, может ты у меня останешься? -Я ведь так и говорил, нет? - Захар отпил и, приподняв брови, посмотрел на друга. -Нет, не на пару дней. На совсем. Здесь тебя никто не будет упрекать, выгонять и так далее. Он чуть улыбнулся, надеясь что это предложение поднимет настроение не только ему, но и страдальцу-другу. Захар же задумался, а после усмехнулся. -Ну... А если смотреть будут косо? Тима даже думать не стал, лишь махнул рукой, отпивая напиток. -Ну, значит косоглазие заработают. Это вызвало улыбку у Захара, которая согрела Тимофея, как и тот факт, что друг теперь будет гораздо ближе к нему. Спустя 40 минут первая бутылка опустела, и большинство содержимого досталось отнюдь не Захару. Тимофей в этот раз пил намного больше, чем обычно, выпивая вместо привычных четырёх кружек шесть полных. Младшего это немного напрягло, как и то, что Дударев ходил курить едва ли не каждые 10 минут. Когда в очередной раз Тим ушёл на балкон, он заметил, что когда тот курит, то как-то нервно осматривается и перебирает в руке пачку сигарет. Это уже всерьёз его напрягло. Когда Тимофей зашёл обратно в комнату, Захар дождался пока он сядет и начал разговор. -Ты как-то странно себя ведешь. Выпил больше обычного, скурил уже пол пачки, всё время что-то перебираешь в руках... Что-то не так? Ты от чего такой нервный? Тима посмотрел в глаза друга, а после опустил голову, смотря на свои руки. -Ну... Устал просто немного, вот и веду себя "странно". Захар понял, что сказал всё в малость грубой форме, поэтому выдохнул и подсел ближе. Рука легла на плечо Дударева, от чего тот немного вздрогнул. -Тим... Я же вижу, что ты не в порядке. Как никак, а я лучший друг и прекрасно понимаю,что тебе сейчас плохо. Захар увидел, как дрогнули губы друга и как тот сдержал слезы. -В последнее время тяжело так стало... Нет, мне очень нравится то,что мы делаем, типа... Это действительно круто, меня радует вся эта тема с музыкой, но... Как-то пусто всё равно внутри. Я занимаюсь тем, что мне нравится, у меня есть всё, о чем я мечтал в пятнадцать, нас любят сотни людей, и, конечно, я должен быть счастлив, однако... Не могу сказать этого наверняка . Может это и есть выгорание? Захар был, мягко говоря, удивлён такому. По Тимофею нельзя было сказать, что он выгорел, или даже подумать, что ему плохо. Всегда позитивный, иногда задумчивый парень, что часто шутит, показывает палец вверх на репетиции или же выступлении, когда у ребят всё получается, поддерживающий и просто приятный, как оказалось, совершенно разбит и не знает, что ему делать. -Я... Даже подумать не мог, что всё так серьёзно... Давно у тебя такое состояние? Тимофей повёл плечами. Он понимал, что выговориться - это единственный шанс получить поддержку, поэтому потер нос и продолжил. -Года два. Сначала я думал, что устал от работы и прочего. Но потом понял, вовсе не в этом дело. Пытался ходить к специалистам, сам себя "лечить", но всё сводится к тому, что каждый вечер, стоя на балконе... - тут он не смог сдержаться, и в эту же секунду из глаз потекли предательские слëзы. -... Хочу прыгнуть вниз головой, но не могу... У меня есть ты, Полина, Кирилл, много кто ещё... Я знаю, что меня любят и ценят, но от чего же тогда плохо!? Обычные слезы сменились истерикой. Закрыв лицо руками, Тима всхлипнул. Ему было и больно от своих проблем, и стыдно от своей слабости. Захар же крепко обнял друга. Несмотря на то, что он пытался поддержать Тимофея, его самого трясло. Сколько таких вечеров лучший друг провёл один? Сколько раз он мог потерять одного из лучших людей в его жизни? -Тимофей... Я не отойду от тебя не на шаг... Не оставлю больше одного. Тебе сейчас нельзя оставаться наедине со своими мыслями. Я буду рядом, помогу тебе вылезти из этой ямы. Ты только не молчи больше, хорошо? Тима в первый раз за два года почувствовал лёгкость. Не гнетущую и давящую пустоту, а лёгкость. Но только вот слова друга он понял не так, как было нужно. Захар отпустил Тимофея и потянулся за кружками, но когда взял их и повернулся к другу, замер. Тима был опасно близок к его лицу. -Ты чт- Парень не успел договрить, его сразу же заткнули поцелуем. Глаза Захара округлились от удивления, а Тима же закрыл их вовсе. Через пару секунд он отстранился и посмотрел в глаза друга . -Мы можем сейчас этим заняться? Ты ведь хотел помочь, а это улучшит моё состояние в разы... Рука старшего плавно скользнула под футболку, но Захар тут же схватил её. -Прекрати! Он выглядел не самым довольным, и Тимофей это понял. Но остановиться уже не мог. -Ты сам сказал, что поможешь. Откажешься от своих слов и оставишь меня в таком состоянии дальше гнить? Захар остолбенел. Разве это входило в его планы? Нет. Он хотел помочь другу, но тем, что будет всегда рядом, тем, что поддержит и не бросит, но никак не раздвинет ноги. -Но это... Я не говорил, что всё дойдёт до этого... Сердце младшего выпрыгивало из груди, тело онемело. Однако, когда Тимофей увидел в глазах эту слабость, то сразу продолжил, не в силах остановиться. А может просто не хотел? Может. Кто пьяного поймёт? -Да ладно тебе... Больно не будет. Захар лишь отвёл взгляд и опустил голову. -Я разденусь сам. Тимофей улыбнулся и отодвинулся от Захара, дав возможность сесть ровно и снять с себя чёрный свитшот. Откинув кофту, он повернулся к Тимофею, но и слова сказать не успел: губы снова накрыли чужие, немного горькие от алкоголя. Руки же стали нежно гладить торс и легко сжимать соски, от чего Потапов немного сдвигал брови к переносице. Не приятно. Тима оторвался от губ и тут же примкнул к шее, но, как оказалось, Захар боялся щекотки, от этого стал "вжимать голову в плечи". -Не оставляй засосы только... Тимофей провёл языком по кадыку друга, заставив поднять голову. -Тогда не мешай мне. После этих слов юноша постарался расслабиться и, отвернувшись, сжал в руках простыню. Хоть это было сложно, но он всё ещё пытался сдержать слезы. Не хотелось показывать страх ещё больше, чем есть. Тимофей же тем временем спускался к низу живота и, когда он коснулся губами зоны ниже пупка, то почувствовал судорогу друга. -Какие мы нежные. Неужели это твоя эрогенная зона? Захар покраснел и сжал зубы. -А если тебя начать трогать там, то как ты реагировать будешь? Это место у всех эрогенная зона... Тима задумался. -Я был бы не против, если б ты потрогал там. После этого Захар побледнел и судорожно покачал головой. -Пожалуйста... Я не хочу... Однако, это вызвало улыбку у насильника, и он стал снимать с друга джинсы. -Ты такой милый, когда ломаешься. Захар понял, что друг не воспринимает отказы как положено, а как «нет - значит да, но я буду ломаться». Но какая разница как он там что-либо воспринимает? Джинсы уже лежат в стороне, а Потапов, согнув ноги в коленях, прикрывает белье, не давая возможности его снять. Но Тимофей силой раздвинул ноги страдальца и через ткань сжал его член, чем вызвал у последнего тихое мычание. -Не так сильно... Пожалуйста. Тим разжал руку и просто погладил детородный орган друга, после чего взял ткань за края и потянул вниз. Мгновение и Захар остался только в цветных носках. -Я видел тебя без одежды, но лишь мельком, а ты, оказывается, очень красивый. Проведя рукой от пупка, Тима взял в руку член друга и немного надрочил, при этом смотря и наблюдая за реакцией. Она была проста: парень сжимал губы, жмурил глаза и краснел. Это было неприятно, совсем отличалось от ублажения самого себя рукой. Когда это делают без твоего согласия, то чувствуется только боль, страх и отвращение. Ничего приятного в этом нет, и Захар в этом сейчас убедился сам. -Переходи уже к делу... По щекам скатились слезы, но он понимал, что быстрее начнётся - быстрее закончится. Поэтому без лишних сомнений раздвинул ноги и приподнял таз. Тимофей был приятно удивлён, ведь посчитал, что это правда желание Захара потрахаться, а не быстрее прекратить этот ад. -Как скажешь. Сняв с себя тонкий свитер, Тим тут же снял штаны и следом трусы. В отличии от страдальца, насильник был более возбуждён, поэтому, проведя рукой от головки до основания, он размазал по члену естественную смазку и, взяв ноги Захара, закинул к себе на плечи. -Несмотря на твой рост, ноги у тебя длинные. Это было сказано в шутку, но улыбку вызвало только у первого. -Т-ты даже смазку не возмëшь?... Тимофей повёл плечами и подставил член к не разработанному колечку мышц. -Тебе естественной мало? У меня закончился флакон. Потерпишь? Можно подумать отрицательный ответ заставит Тимофея остановиться. Конечно нет, поэтому Захар лишь опустил глаза и смолк. В следующую секунду его пронзила тупая боль, которая распространилась на каждый миллиметр тела. -Ааааа! Сук... Больно блять! Тима, конечно, не устроили крики, ему было бы приятнее слышать стоны, или хотя бы мычание. Поэтому, навалившись на друга и войдя до конца, он тут же зажал ему рот. Стало тише, но мычание было слышно отчётливо. Зрачок в глазах жертвы сузился до размеров точки от капиллярной ручки, а из самих глаз ручьём потекли слезы. Тимофей же простонал и сделал первый толчок. За ним следующий и так ещё три. И хоть старшему это всё нравилось, было приятно ощущать как Захар сильно сжимает член, однако младшему хотелось кричать от мучительной боли. От этих ощущений он сжимал пальцы на ногах до хруста и сминал простыни до треска ткани. Потапов лежал и молился двум вещам: что бы пьяный друг наконец нашёл ту самую точку, либо же, что бы он кончил как можно скорее. И тут фортуна решила улыбнуться несчастному Захару. Спустя ещё три толчка, Тимофей с глухим стоном кончил во внутрь и, медленно выйдя, упал на Захара, обнимая и целуя. -Спасибо, бейб. Ты правда помог мне. Он целовал шею Захара, совершенно не обращая внимания на его тихие всхлипы. Прошло минут шесть, прежде чем старший уснул и, наконец, оставил младшего в покое. Захар плакал ещё около получаса, пока не пришло осознание того, что нужно уходить. Бежать и не оглядываться. Однако, убежать получится навряд ли, ведь одно только движение приносило боль. Но подняться с дивана и собрать свои вещи страдалец смог. Сунув в рюкзак трусы и джинсы, он достал чистое бельё и спортивки, после чего отправился в душ. Было сложно забраться в ванную, ведь ноги просто отнялись. Но желание смыть с себя весь этот позор оказалось сильнее боли. В душе парень долго не задержался, только смыл с себя пот, слюну и остатки спермы, после чего медленно вылез и оделся. Выйдя, Захар посмотрел на Тимофея и оперся спиной на стену. Если сейчас он оставит его таким, то что может произойти на утро? Он сразу вспомнит, что было, и сведёт счёты с жизнью? Учитывая его состояние, да. Хотя почему это волнует его? Не Захар ведь насиловал. Но что-то в груди сжималось, поэтому Потапов вздохнул и взяв салфетки, привёл его в более-менее приемлемый вид. Надел бельё, футболку, положил тело в естественную позу, выкинул бутылки и помыл кружки. Словно ничего и не было. Обувая кроссовки, Захар не хотел ни о чем думать, но разум сам провоцировал слезы, вновь и вновь прокручивая те моменты. Больно, страшно, от этого бросало в дрожь, поэтому обувшись, парень схватил рюкзак и, не задерживаясь ни секунды, пошёл прочь от этого места. *** На улице, где только что прошёл дождь, горели фонари, которым помогала ещё и луна. В округе было тихо, ни души вокруг, ни одной машины, даже воя собак или "пения" кошек. Да что уж, даже той самой гопоты или хачей не оказалось. Один только Захар, который только что пережил самое страшное предательство, шёл по мокрому асфальту и плакал. От боли и от осознания, что это сделал лучший друг. Даже высказаться будет некому. Да и кто бы стал слушать? Перевели бы в шутку или просто замяли. От этого одиночества становилось до тошноты плохо, а как вишенка на торте было то, что парень не знал, что будет дальше. Неужели эта дружба закончится так?