Только думай про меня

Традиционно сотрудники ФЭС отмечают свои дни рождения в любимой конторе. Где же еще? Ведь эти стены роднее домашних для большинства из них. Особенно для Власовой, которая в квартире даже кактуса не имеет, который нужно хоть раз в месяц да поливать. Поэтому решение отмечать очередную некруглую дату на работе было принято сразу. Майский радостно притарабанил целый ящик пива; Амелина, презрительно глядя на это, прошла мимо, ставя на стол две бутылки розового Моэт Шандон Розе Империал — для них с Валей; Власова мысленно рассмеялась, доставая из пакета бутылку шоколадного рома, который Оксана через час будет пить прямо из ее стакана, но уже без этого высокомерного взгляда. Кто-то принес шашлык, всякие мелкие закуски и — непонятно зачем — листья салата. Но самое главное для Риты все же сделала Валентина — взяла с собой вкуснейшие пироги и, слава всему свету, не взяла с собой Рогозину. Нет, Власова бесконечно уважала Галю как начальницу, коллегу и даже почти считала хорошим человеком, но, когда рядом появлялась Антонова… Мягко говоря, Маргарита была совсем не против, что у руководительницы ФЭС случилась экстренная командировка. Абсолютно не хотелось видеть их невольные касания руками на собственном празднике. Стол зала для совещаний начал пустеть довольно быстро. По крайней мере, так казалось Рите, но, когда она взглянула на часы и обнаружила, что уже два часа как за полночь, то решила, что праздник даже удался. Обычно в это время она уже была дома, а сейчас наблюдает, как Амелина по телефону буквально признается в любви очередному ухажеру, лишь бы не вызывать такси. Еще через полчаса сдался Майский, вслед за ним — Круглов, и Рита не заметила, что осталась в переговорной совсем одна. — Отлично, а убирать это все кто будет? — обреченный вздох вместе с недовольным выражением лица все же не мог испортить ей радостное настроение. — Я помогу тебе, — Валечка, как оказалось, была за ее спиной и допивала бокал с шампанским. «Боже, как эта газировка дожила до конца вечера?» — первая мысль. «Спасибо, что ты — не Данилов», — вторая, от которой Рита невольно поморщилась. Она даже не заметила, как он ушел. — Почему ты еще здесь? — третье размышление Власова решила озвучить, собирая одноразовые тарелки в пакет для мусора. — Да как-то то с теми болтала, то с этими. — Рита и не заметила, как пальцы Антоновой ловко подхватили ее бокал с ромом и поднесли к губам. Почти не морщась, Валя сделала глоток. — Под помощью ты подразумевала опустошение стаканов? — Ну, почти, — Валентина рассмеялась, ставя уже пустой бокал к куче других и выкидывая эту башню все в тот же пакет. — Пока ты прощалась с Майским, я убрала оставшуюся еду в холодильник и успела помыть посуду. — Ты даже пьяная — настоящая женщина. — Не такая уж я и пьяная, — смеется Антонова, оценивая взглядом бутылку с ромом. — Но это вполне поправимо. — Кому-то не хватило? — Рита, наконец, убрала все лишнее со стола в переговорной, оставляя только ту самую бутылку, два чистых стакана и тарелку с фруктами, и села в мягкое кресло. — Ты же про себя, да? Власова лишь рассмеялась, прикрывая глаза и мерно попивая приятный на вкус шоколадный ром. Почему-то ей казалось, что Валечка сбежит одной из первых, заскучав без своей «возлюбленной». Невольно дернув плечом, Рита зажмурила левый глаз чуть сильнее, чем правый. — Все в порядке? — Антонова обеспокоенно поднялась, подходя ближе, почти вплотную. — Дай посмотрю. — Я в норме, — Рита распахнула веки и, глядя Вале прямо в глаза, резко развела ноги в сторону, вынуждая ее сесть себе на колени. От неожиданности Антонова вскрикивает, упираясь руками в спинку кресла позади Маргариты. Власова же удовлетворенно смотрит на нее снизу вверх и, шумно выдохнув, касается губами ее шеи. Почти невесомо, будто спрашивая разрешения. Валя ничего не делает, даже, кажется, не дышит. Не получив ни осуждения, ни одобрения, Рита повторяет движение. Целует чуть увереннее. Раз, два, три. Проводит кончиком языка по горячей коже, оставляя короткую влажную дорожку, но все еще очень осторожно — ожидая какой-либо реакции. Валя сдержанно выдыхает, прикрывая глаза, и отталкивается от спинки стула, садясь ровно на коленях Риты. Тянет руку к столу, нащупывая уже неважно чей стакан, и выпивает залпом все содержимое. Маргарита с упоением наблюдает за ней, облизывая губы. Смотрит прямо по-власовски, так, как умеет только она. Антонова не видит, но чувствует этот взгляд, а сразу после — губы на своей шее.

***

Приходя в себя, Валя осознает, что только сейчас действительно поняла значение слова «трахнуть». Пока она лежит на столе все той же переговорной и смотрит в потолок в ожидании, что головокружение прекратится, Рита успевает одеться и выпить немного рома. Прощаются они молча, садясь в разные машины такси и думая каждая о своем. А потом все по накатанной: рабочие будни, веселые выходные, и все между ними осталось прежним, будто и не было ничего. Разница только лишь в том, что Власовой пришлось подкупить Амелину неприлично дорогим шампанским, чтобы та стерла видеозапись той ночи — единственное доказательство того, что все-таки у них с Валей что-то было. Антонова ведет себя как обычно: мило и доброжелательно. Шутит, смеется и едва ли не за руку ходит с Рогозиной по коридорам. Разве что только глаза смущенно прячет на совещаниях в переговорной, стараясь не смотреть на стол, где осталось несколько царапин от ее ногтей. А Рита глядит самоуверенно, с легкой усмешкой, и в глазах ее читается то самое слово, которое до этого, как оказалось, было Вале совершенно незнакомо. Когда Рита поехала на то задержание, у Вали сразу кольнуло в районе солнечного сплетения. Как бы ни смеялись коллеги, но она всегда чувствовала приближающуюся опасность. Когда Галя сказала, что Круглова ранили, а Власова совсем одна продолжила погоню с перестрелкой, у Вали закружилась голова. Безучастно и почти отстраненно, будто речь шла о бывшем муже, она кивнула и ушла в морг. А у самой ноги дрожат, и сердце бьется часто-часто. Когда Маргарита, в самом прямом смысле держа преступника за шкирку, затолкала его, хватающегося за все части тела сразу, в морг, у Вали пропал дар речи и контроль над собственным телом. — Принимай, — выплюнула Власова, швыряя задержанного на стул. — Попробуй только посмотреть на нее не так, разъебу все оставшееся. Мужчина часто закивал, и Антонова принялась обрабатывать его ранения. Через семь минут конвойный забрал подозреваемого для проведения допроса — Рогозина уже ждала. Валя проводила их взглядом и, едва дверь закрылась, подошла к Рите, прижимаясь всем телом. Облегченно выдохнув, она прикрыла глаза и уткнулась носом в ее щеку, а после ласково и почти заботливо потерлась о выступающую скулу. Этот приступ нежности ввел Власову в ступор. Все, на что она была способна, — сдержанно кивнуть и невольно коснуться пальцами чужих бедер, что были скрыты тонкой тканью платья и плотной — халата. — Разлила на себя краситель, — поясняет Валя отсутствие форменки и целует Риту в щеку, снова расслабленно и умиротворенно выдыхая. Власовой все равно, почему она в халате и платье, а не в рабочих брюках и рубашке. Не задаваясь такими совершенно глупыми и бессмысленными вопросами, Рита поворачивает голову вбок и целует ее. С напором и требовательно, будто забирает свое. Антонова ошарашенно отступает назад, но Рита идет за ней, не давая разорвать поцелуй. Халат падает на пол, и Валя наступает на него каблуком прежде, чем Власова одним только взглядом вынуждает ее сесть на стол. — Неужели ты думаешь, что я снова… — Снова что? — Власова встает между ее ног и смотрит в глаза так, что Вале почему-то становится стыдно. — Снова дам тебе, — отвечает она и мнется, как старшеклассница перед первым сексом в своей жизни. — Я сама возьму, если захочу, — усмехается Рита и наклоняет голову, прилипая губами к ее шее. Антонова чувствует островатую боль, а перед глазами уже возникает образ Рогозиной с вопрошающе приподнятой бровью, но сделать она ничего не может. Стонет только сладко и протяжно, а еще — неосознанно раздвигает ноги шире. Власова усмехается и опускает ладони на ее бедра, забираясь под платье. Сначала поглаживает, подбираясь к внутренним сторонам бедер, а после — грубо сжимает, зная, что останутся синяки в форме ее пальцев. Антонова закусывает нижнюю губу, мысленно пытаясь собраться с силами и оттолкнуть ее, но не может даже думать об этом. Язык Риты проскользил по ключицам и вернулся к шее, где она оставила очередной жаркий поцелуй. Валентина запрокидывает голову, позволяя Власовой целовать ее, но при этом прекрасно понимает, что позволяет здесь на самом деле Рита — думать, будто Валя в самом деле что-то решает. Антонова рвано и глубоко вдыхает, чувствуя, как одна рука Риты скользнула под нижнее белье, а зубы ощутимо прикусили мочку уха. — Я тебе вещь какая-то? — сбивчиво шепчет Антонова, ерзая на пальцах, что уверенно ласкают ее. — Вещь, — повторяет Власова и спустя несколько секунд убирает руку, вызывая разочарованный вдох. — Да, милая, ты вещь, — Рита усмехается и подносит ладонь к губам Антоновой. Горячий язык заскользил между мокрыми пальцами. — Не моя только, — и отстраняется так резко, что Валя едва не падает со стола. — Марго, — Антонова снова шепчет, наклонив голову чуть вбок и неотрывно следя за движениями Риты. — Ты хочешь, чтобы я просила? — Хочу, чтобы ты не знала, куда деть себя. — Ты добилась своего, — Валя вытягивает вперед одну ногу, касаясь ремня на форменных брюках Риты каблуком. Она ведь и правда уже не знала, куда деть себя и свое возбуждение. Ноги подрагивали, губы дрожали, на лбу выступила испарина, а в низу живота — острая тянущая боль. Ее тело буквально нуждалось в ласке. И не абы-чьей. — Хорошо, — Власова снова подходит ближе, наклоняет голову, оставляя почти неощутимый поцелуй на уже истерзанной шее. — Марго, — сладкий шепот Антоновой сводит с ума, но Рита — кремень. — Знаешь, у меня есть одна просьба… — Чего ты хочешь? — Валя дышит рвано и шумно, даже не пытаясь контролировать свое тело. Власова усмехается, кожей чувствуя чужую дрожь от долгого воздержания. — Ебитесь громче, только думай про меня. Шепот Маргариты вышел таким возбуждающим и бархатным, что Антонова была готова кончить только лишь от этого, но при этом совсем не разбирая смысл сказанной фразы. Власова улыбается уголком губ, целует ее между ключиц и делает несколько шагов назад, а после — разворачивается резко на пятках и уходит прочь, оставляя ее, разгоряченную и возбужденную до предела, в полном одиночестве. Но Антонова, по убеждению Риты, эту просьбу никогда не выполнит. Ей ведь вполне может быть хорошо с Рогозиной, а тот секс после дня рождения… Что он может значить в сравнении с их серьезными отношениями. Только вот самое ужасное в этом всем то, что Власова сама о ней думает. Даже в момент, когда Данилов в порыве пьяной страсти тянет ее за волосы, намотав их на кулак, и грубо целует в шею… — А-а-а, — стонет Рита, но совсем не потому, что ей хорошо, а потому, что мозг стремительно хочет добавить «…нтонова». И где-то там, на другом конце Москвы, одновременно стонет с ней и Валя, дугой выгибаясь на кровати и неосознанно вскрикивая: — Рита! Но нет между ними ничего ведь. Остается только думать друг о друге.