Останься со мной.

      С самого утра на душе ученого скреблась тревога. То ли от завывающей пурги, то ли от звука дребезжания оконных рам на верхних этажах особняка. Он пытался отвлечься за работой, закончить чертеж, пролистать список заказов в ноутбуке, но чувство не исчезало. Оно присосалось к нему, как пиявка, и вытягивает и так маленькое спокойствие из сердца. Беспричинное волнение было его первой головной болью, наряду с бессонницей и кривой спиной. Но сегодня тревога не на шутку разыгралась. Флег уже знает, что сейчас в ушах начнёт колотиться сердце, ладони вспотеют, ноги ослабнут, а к горлу подступят слезы и жжение. Это не паническая атака, утверждает Флег, так как в противном случае начались бы судороги. Просто ни с того ни с сего переволновался, с кем не бывает. На подсознании мозг что-то вспомнил неприятное, а он этого не почувствовал. Флег закрыл глаза, глубоко вдохнул и стал ждать, когда приступ спадёт на "нет". Но этого не случилось. Тревога только усилилась.        Когда он только поступил сюда на работу, это чувство сопровождало его каждую минуту. Скрипнет пословица или упадет картина в коридоре — он перепугается и убежит к себе в лабораторию, сидя там и не решаясь выйти до получаса. А когда он впервые посетил кабинет своего начальника, то упал в обморок, не дойдя до стола. Сейчас приступы стали слабее, Флега трясёт меньше, когда ночью завывает ветер. Но кошмары сделали своё дело. Он стал параноиком. Учёный постоянно оборачивался, чтобы посмотреть, нет ли за ним хвоста. За час работы над заказом он мог раз десять проверить коридоры, соединяющие блоки лаборатории. Кофе и бессонница только обострили симптомы: доктор был как на иголках, весь дерганный и нервный. Регулярно он просыпался в холодном поту, плакал, а потом опять засыпал.       В кармане его халата всегда было какое-нибудь оружие: нож или отвертка. Как-то снова выполняя работу, уже глубокой ночью, так же проверяя коридоры и держа при себе хирургический зажим, он почувствовал, что кто-то есть в лаборатории. Но Флег никого не видел. Оттого и задрожали руки, а мозг переключился с работы над гаджетом на поиск непрошенного гостя. Было пусто, но страшно становилось всё сильнее. Пот валил градом, а тело дрожало от адреналина.        — Флег, — кто-то окликнул его за спиной. Доктор накинулся на чужака и был готов замахнуться инструментом. Перед ним стоял начальник, который, успел превратиться в дым прежде, чем получить в глаз зажимом. Учёный пролетел пару метров на животе и врезался в стол.       Тогда он понял, что начал сходить с ума, потому что от его поведения страдают и другие. Загнанный, запуганный парень, которому на тот момент не было и двадцати пяти лет, рыдал на глазах у начальника.        Внезапно под ногами задрожал пол. Учёный вернулся из своих воспоминаний и только сел в кресло, тряхнуло так, что он подпрыгнул аж на пол метра. На пол полетели колбы, бумаги, ручки, коробки с деталями. Резервуары с формалином треснули, раствор потёк под провода. Всё произошло очень быстро, ученый чувствовал, как формальдегид жжет слизистую дыхательных путей. Вещество очень ядовитое, влияет на ЦНС, почки и кожу, поэтому доктор быстро схватил респиратор из тумбочки, перчатки, выскочил из химического блока и перекрыл двери с вентиляционными люками, которые шли в другие части лаборатории. Там был операционных блок. На всякий случай он надел перчатки по локоть и застегнул халат до шеи.        Тряска началась снова, операционный стол покачивался, и вместе с ним дребезжали инструменты в железных лотках. Доктор перебрался к двери, ведущей к лифту на первый этаж особняка. Сейчас ему здесь делать нечего, с утечкой формалина разберется позже. Нужно подняться и предупредить босса. А стоит ли? Может, он уже знает об этом?        Стоит ли сейчас залезать в лифт? Если он заберется, не факт, что выйдет из него. Двери лифта могут не открыться, или, что еще хуже — трос оборвется, и тогда он точно покойник.        Нет времени думать. Служебная лестница — самый безопасный вариант. Весь в поту, в панике, доктор побежал вверх по ступенькам, игнорируя больные ноги.        "Почему я хочу предупредить своего босса? Я ведь знаю, что этого не требуется. Если в особняке что-то происходит, то босс всегда в курсе дел. Видимо, он и особняк как-то связаны между собой. Даже если так, то почему этого требует мой мозг — предупредить об опасности? Такое поведение человека — увидеть угрозу и рассказать своим сородичам, чтобы те спасались. Но он же не человек!        После того случая господин стал вести себя по-другому. Он чаще стал вызывать меня в свой кабинет, поручал бумаги и их оформление за его столом. Я знаю, какую ценность несет каждый артефакт в его офисе. Я видел, как один клиент без спроса взял посмотреть череп, который всегда стоит на его столе. Босс разгневался так, что расцарапал ему лицо. Действуя по правилу: "Не трогай то, что тебе не принадлежит", я не мог и подумать, что буду когда-то сидеть в его высоком кресле. А он доверил мне свой стол и его дорогую перьевую ручку с позолотой. Я не знаю, куда уходил босс в это время: гулял, совершал злодеяния, обедал или ужинал маленькими щенками — я хотел спросить, но побоялся.        Неизвестно почему, но я начал ощущать, как мои приступы паранойи слабели. Сидя за алым столом в мягком кресле, казалось, что начальник всегда рядом со мной. Его запах — дым костра с примесью крови — был подобен снотворному. Впервые за время работы здесь я почувствовал небывалую лёгкость."       Он открыл дверь, ведущую в холл первого этажа. Первое, что он почувствовал от увиденного — шок. Стены особняка, главная лестница и обеденный зал были покрыты туманом. Но туман какой-то странный: все предметы словно просвечивались. Нет, они и правду прозрачные! Флег видел даже крепления в полу, которые были закрыты коврами. Он медленно ступил, боясь провалиться — ноги стояли крепко, хотя особняк буквально растворялся у него на глазах. Был виден каркас здания: железные балки, бетонные полы верхних этажей. Ученого сковал страх, он не мог двигаться. Он не понимал, что происходит с домом, не знал, где начальник. Опять приступ накатил, причём  с новой силой. Флег упал и закрыл глаза, молясь, чтобы всё оказалось кошмаром.         "Я глядел в окно и наблюдал, как самолет пролетает над островом господина, оставляя на небе белый след. Даже алое стекло не скрывало белизну и чистоту этой длинной полосы. Работа с документами закончена, у меня есть совсем немного времени, чтобы побыть здесь. Меня мало волновал пролетевший самолёт. В кабинете было тепло. Это всё, что я ощущал. Я пристрастился к нему, поглощая без остатка. Не знаю, с чем это чувство можно сравнить. Мне просто хорошо. Запах господина остался на кресле, на столе оставлена его чашка. Мне нельзя трогать его вещи, даже тогда, когда его нет рядом. А оставляет он меня потому, что доверяет мне, знает, что я не прикоснусь к его собственности. Как я знаю, что он не бросит меня.        Начальник вернулся. Он стоит рядом с креслом, положив руку на подлокотник.        — Видимо, мне пора идти.        — Останься со мной.        Возможно, его слова имели более глубокий смысл, чем просто сесть к нему на колени в кресло. В любом случае, мой ответ будет "да".       Он бежал, отбросив страх. Где-то здесь его босс, он должен его найти. Лестницы словно преклонялись перед ним, открывая ему нужную дорогу. Коридоры и комнаты тают, особняк становится вне невесомее. Вот его личные покои. Дверь открываются сами по себе. На полу лежит что-то чёрное. Флег хотел закричать, плакать. Ничего нет кроме цилиндра и пальто.       — ¡Jefe! — всё, что он смог выкрикнуть, сминая ткань и прижимая к груди.       Особняк почти растаял в воздухе.       "Моё время пришло. Я покидаю этот мир вместе с моим домом. Следы моего существования будут стёрты. Я не жалею, что так прожил свою жизнь. Я ухожу, потому что любил. Не беспокойся за меня, ведь ты дал мне клятву остаться со мной. Я — часть твоей души, я обязательно к тебе вернусь".