Музыка нашей души

***

      Это был самый обычных день для Хосока. Вечером мужчина, решил немного позаниматься сочинением новых песен, ведь на него внезапно накатила волна небывалого вдохновения. Ноты сами складывались в музыку, а слова - в куплеты.       Поэтому, проработав полночи, Чон уснул, причём прямо за компьютерным столом.

***

Да, это происходит в твоей голове, но почему же тогда это не может быть реальностью?

      Хосок просыпается от странного звука вокруг. Его голова почему-то очень болит, а перед глазами туман, поэтому он какое-то время не может сконцентрироваться на происходящем вокруг.       Но потом, когда сознание проясняется, он видит такую картину: темное помещение без окон, вымощенное серым неровным камнем, на подобии средневекового подвала; обугленная, на половину сломанная деревянная мебель и музыкальная шкатулка, находящаяся в идеальном состоянии.       Она выглядела так, будто её только что купили и вытащили из коробки: идеально отполлированная, так, что прекрасно видно каждый черный и белый неровный квадратик на ней, с красивым, чистым звуком. Кстати о звуке, мелодия шкатулки была подозрительно похожа на тот трек, который Чон придумал совсем недавно.       А тряпичная кукла, которая была под открытой крышкой шкатулки была сине-серо-черным шутом, как и в ещё не вышедшем мерче к первому сольному альбому мужчины - Jack In The Box.       Хосоку это показалось странным, поэтому он встал со стула(который после этого сразу же рассыпался на мелкие частицы) и подошёл к шкатулке. Чон хотел было взять ее в руки, но, стоило ему к ней только притронуться, как его прошибло электрическим разрядом. – Айщ, – мужчина прижал к тебе пострадавшую руку, – и что это было? – спросил он у пустоты, – ох, дожили, я разговариваю с неодушевленными предметами, – усмехнулся Хосок.       Он, не зная зачем, решил задержать дыхание и прислушаться к звукам вокруг. И, набрав воздуха в лёгкие, он полностью замер. Но, вместе с этим, замедлилась и музыка в шкатулке. Хосока это напугало, он выдохнул. Вместе с этим возобновилось и звучание уже становящейся пугающей мелодии.       Чон медленно попятился назад от шкатулки. Его сердце предательски ускоряло темп биения, дыхание учащалось, а музыка становилась быстрее.       Стены давили на Хосока, ему становилось душно в этой темноте. Нет, Чон не клаустрофоб и никогда им не был, но то, что происходило сейчас, было странным и даже страшным. – Ты мне не нравишься, – сказал мужчина шкатулке, указав на нее пальцем. – Ох, ну почему же так сразу делать выводы, а? Успокойся, солнышко, – сказал вдруг кто-то. И голос этого неизвестного был больно уж похож на голос Хосока, только немного грубее и страннее. – Где ты? И кто ты? – спросил Чон, осматриваясь вокруг. – Я здесь, совсем рядом, – послышалось за спиной мужчины. Его плечи внезапно накрыли чьи-то холодные руки. Чон вздрогнул и быстро развернулся. Его глаза расширились от удивления. – Ты... – начал он, пытаясь подобрать слова, но его собеседник перебил его. – Да, я. То есть ты, – он усмехнулся, – как бы это сказать... Мы. Ты - это я, а я - это ты. Надеюсь, я объяснил понятно, – увидев недоумение в глазах рэпера, он, улыбнувшись, покачал головой и,по щелчку пальцев переместившись в другую сторону комнаты, продолжил, – ладно, объясню по-другому. Мы с тобой - одно целое. Я - Джек, Джек-Хоуп, Джей-Хоуп, как хочешь. Я - твоя другая сторона, голос разума, что-то по типу этого короче. А ты - Чон Хосок, Хоби, Хо, тоже как хочешь. Ты, можно сказать, тот, кого видят и знают все вокруг. Основная часть нас. Понимаешь? – сказал Джек, пристально смотря на собеседника и не моргая. – Вроде бы да, понимаю, – пытаясь переварить информацию, растягивает слова Хосок, параллельно разглядывая и изучая второго себя.       Он только сейчас заметил, что сам одет в белоснежный комбенизон и такие же кеды. В то время как Джек одет во все то же самое, но в черном, словно сажа, цвете. Они - противоположности, но единое целое. – А, что это за шкатулка? – решил спросить Чон. – Эта? А, так это наша жизнь, – будто сказав нечто очевидное, проговорил Джек. – В смысле жизнь? – недоумевал светлый. – В карамысле! Ты же сейчас музыкант, живёшь музыкой, вот твоя жизнь и интерпретируется музыкальной шкатулкой. Пока она играет, мы живём, если замолчит, заглохнет или ее кто-то закроет, то мы умрем, – пояснил свои слова Джей-Хоуп. – А почему ты сказал "сейчас"? Раньше что, было иначе? – поинтересовался Чон. Он уже начинал привыкать к обстановке вокруг и вел себя более менее уверенно. – Да, раньше ты был больше танцором. И шкатулка раньше была чем-то другим, и меня по-другому звали, но я уже не помню как именно, – усмехнувшись, сказал Джек, но потом он резко помрачнел. – Что такое? – сглотнув, спросил Хосок. – С тобой общаться весьма интересно, но мне пора сделать то, зачем ты здесь, – его тон не предвещал ничего хорошего. – Ты же не убьешь меня нас? – в шутку спросил Чон, но увидев серьезное лицо собеседника, переспросил, – не убьешь же? – Я должен, и так затянул с этим, – Джек медленно пошел к шкатулке и без проблем взял ее в руки, – давай проверим, работает ли она, – сказал он и скрутил кукольной фигурке руку. Точно также заломило и руку Хосока, от неожиданности он даже взвыл от боли, – хм, а если так... – он отпустил руку куклы, но потом сразу же пережал ей горло. Чон начал задыхаться, – все работает просто прекрасно, золотко, – сказал, отпуская куклу, – и да, знай, я не хотел убивать нас, это был приказ сверху, – он широко улыбнулся Хосоку, – а теперь, наше время пришло. Прощай, – кажется, рэпер хотел что-то ответить, но Джек захлопнул крышку шкатулки.       Сердце их тела момент остановилось.