Батискаф

2076 год. Бессменные напарники, Антон и Арсений, решают погрузиться на дно Марианской впадины, которая оказалась гораздо глубже одиннадцати тысяч метров. Это открытие десять лет назад было встречено недоверчивыми взглядами и противящимися возгласами, но теперь двое парней сами могли убедиться в правоте человека, высказавшего эту гипотезу. Антон направил батискаф чуть левее, чтобы не врезаться в подводную гору, а затем откинулся на спинку кресла, переведя машину на автоматическое управление. — Не нравится мне это, — нахмурившись, пробормотал Арсений, глядя в мутное окно батискафа. — Что там такое? — немедленно отозвался Антон, повернув голову к напарнику. Попов задумчиво вглядывался в тëмную воду, еле освещаемую мощным встроенным фонарëм, и то и дело заправлял назад непослушные волосы. Антон подумал, что если бы в этот момент Арсений курил сигарету, выглядел бы ужасно сексуально. Хорошо, что по технике безопасности на корабле нельзя курить. — Чем глубже мы опускаемся, тем тревожнее становится, — всë так же хмуро ответил Попов, не оборачиваясь. — Ну, запиши это в бортовой журнал как один из симптомов, — посоветовал Антон, разводя руками. А что ещë он может сказать в такой ситуации? «Рысь» ловко виляла между кораллами, выступающими то тут, то там. Всë-таки до чего дошла техника! Лежишь себе, пьëшь чай с бутербродами, а машина сама за тебя всë делает. Внезапно на панели загорелась кнопка, и Антон чуть не поперхнулся бутербродом. — Что там? — оживился Арсений, вглядываясь в тьму прямо за лобовым стеклом. Шастун перевëл батискаф на ручное управление и включил дополнительные прожекторы. Пару секунд назад машина почему-то решила выпустить манипулятор для захвата, и это было крайне странно, ведь запрограммирована она была так, чтобы не хватать обитателей моря. Но ведь они тут одни, верно? Никого же не может быть на глубине в десять километров? — Всë, — почему-то сдавленно прошептал Антон. — Мы на глубине, на которую раньше максимально смог опуститься «Челленджер». — Такой себе челлендж, если честно, — фыркнул Арсений. — Ниже пока не спускайся, осмотримся здесь. Антон и так собирался это сделать, но не стал перечить старшему по миссии, да и в принципе старшему товарищу. Уступив штурвал Арсению, он опустился на одно из механически выдвигающихся кресел в стене и стал наблюдать за тем, как Попов вëл батискаф по прямой, ощупывая манипуляторами всë вокруг. Внезапно взгляд Шастуна зацепился за какой-то проблеск в чëрной тьме воды. Он тут же вскочил с места и подбежал к боковому иллюминатору. — Арс, — сумбурно пробормотал он. — Проверь-ка пространство левее… Арсений потянул на себя штурвал, и «Рысь» послушно свернула влево и поползла, практически касаясь металлическим брюхом дна. Разумеется, не дна впадины, а выступа одной из скал, располагавшихся прямо под батискафом. За «окном» мелькнула блестящая чешуя, и Антон резко шарахнулся в сторону, падая на пол и сшибая в кровь ладони. — Какого хрена?! Арсений заставил машину зависнуть в одном положении, а сам кинулся к Антону, попутно нажимая на кнопку. Из стены выехала аптечка, и Попов стал судорожно перебинтовывать ладони Шастуна. — Господи, ты чего, маленький, — у старшего почему-то ещë лет пятнадцать назад, с их первой миссии закрепилась привычка в панике называть младшего «маленьким», хоть он уже с того момента и прилично вырос, и даже перерос самого Арсения. — Арс, — тихо прошептал Антон, всë ещë глядя туда, где пару мгновений назад он видел блестящую чешую монстра. — Ты ничего не видел? Арсений замер, перестал обрабатывать раны и обхватил напарника за плечи, внимательно вглядываясь ему в глаза. — А ты видел? Антон не ожидал, что ему так сразу поверят, а потому замялся. — Возможно… Мне показалось. Знаешь, большая глубина, галлюцинации… Но Арсений покачал головой. — Мы не знаем, какие ещë твари скрываются здесь, на глубине, — он обнял товарища и, задержав взгляд на его лице на пару секунд дольше положенного, поднялся с пола, сложил аптечку и вернулся за штурвал. Перебинтованными ладонями шевелить было можно, но неприятно. Антон записал увиденное им в бортовой журнал, как вдруг почувствовал, что ноги обдало холодом, как будто бы он сейчас стоял на Ленинском проспекте, вокруг царило лето, и внезапно потянул лëгких прохладный ветерок. Но ни на каком проспекте он сейчас не был, да и к тому же в ушах подозрительно зазвенело. Внезапно послышался такой звук, будто бы с внешней стороны по покрытию батискафа кто-то прошëлся отвëрткой или ещë чем похуже. Скрип и скрежет продлился всего мгновение, но за него Антон и Арсений успели переглянуться и молча о чëм-то договориться. Но тут батискаф сильно тряхнуло, и Антон снова повалился на пол. Бум… Удар. Бум… Ещë один удар. А тряска всë не прекращалась. В попытке сохранить равновесие Антон ухватился за рукав Арсения. Тот соскользнул с кресла и оказался на полу рядом с напарником, которого тут же обнял за плечи. — Не бойся, — сказал он таким тоном, что Антон почему-то сразу же понял, что бояться и впрямь нечего. Арсений же рядом. За стеклом снова мелькнула чешуя. На этот раз еë увидел и Арсений, а вскоре в лучах прожекторов показался сам монстр. Антон не выдержал и закричал от ужаса. Думаю, вы бы тоже так поступили. Потому что на вас вряд ли каждый день из тëмной и мутной воды внимательно взирает труп молодой девушки с пустыми глазницами, и в то же время невероятно красивым лицом и густыми волосами, а чуть ниже — хвостом, покрытым блестящей серебряной чешуëй. — Арс, — Антон крепче ухватился за руку напарника. — Скажи, что мне это только мерещится… Сирена помахала длинным чешуйчатым хвостом и оскалилась. Антон отшатнулся, но Арсений перехватил его руки и прижал к себе. — Тише. Это она так… Улыбается. — Улыбается?! Сирена махнула хвостом и скрылась где-то в чëрной воде. На мгновение всë стихло, и Арсений шумно выдохнул носом воздух. Но Антон всë ещë крепко держался за рукав напарника, и в его глазах Арсений видел застывший ужас. Попов начал ласково поглаживать младшего по плечу, но тот лишь сильнее бился в конвульсиях, не сводя взгляда с иллюминатора и беззвучно шевеля губами. Арсений вытер лицо сухими ладонями и поднялся на ноги, понимая, что ничего не может сделать. Это шоковое состояние, и вскоре оно пройдëт. Пройдëт же? Мужчина до крови закусил нижнюю губу, ощущая еë солоноватый привкус во рту. Он поморщился от боли и вспомнил мелькнувшее перед глазами лицо мëртвой девушки-сирены. Тот ещë ужас. Бормотание Антона становится чуть более различимым, а когда оно усиливается до такой степени, что Арсений начинает его слышать, слова Шастуна внезапно внушают ему неподдельный страх; его начинает трясти. — Проверь шлюз… Проверь, заблокирован ли шлюз… Проверь шлюз…

***

Арсений сломя голову летел в задний отсек, судорожно повторяя себе под нос то, что бормотал Антон. Когда они вместе сидели на полу после появления сирены, Арсению вряд ли было до того, чтобы он смог почувствовать холодный воздух со стороны шлюза. Но воздух был, а вскоре и под ногами стали образовываться протяжные и грязные лужи. — Твою мать, — мужчина огляделся в поиске лома, но так его и не найдя, голыми руками с неистовым пыхтением взломал щиток с напряжением. «Рысь» мгновенно погрузилась во мрак, и Арсений услышал тихий всхлип Антона со стороны главного отсека. — Всë в порядке, — крикнул он ему, чтобы успокоить младшего. — Я сейчас вернусь! Арсений убедился в том, что люк потихоньку проседал и пропускал воду внутрь. Нужно было что-то делать, а лучше всего подниматься наверх, потому что что важнее — продолжить экспедицию ценой своей жизни, чтобы никто никогда не узнал об их открытиях, или вернуться домой живыми и рассказать о сирене учëным и журналистам? Антон сидел на полу в луже воды, чувствуя, что она прибывает. Он слышал ругань Арсения из шлюза, но знал, что ничем не может помочь, а потому не двигался с места, чтобы не злить старшего. И почему-то на ум пришла давно забытая детская игра, когда в Воронеже они с ребятами выносили во двор чью-то порванную старую чëрную майку, мазали на ней краской для скамеек череп, мастерили плот из подручных материалов — и вот он вам, пиратский корабль! Во главе с самим Капитаном Шастом, Грозой Морей! Антон прыснул со смеху, но смех этот был скорее истерическим. Гроза морей, да?.. А сейчас сидит в луже посреди моря с чувством обречëнного на гибель странника, и, кажется, его это не особо удручает. С того момента, как Арсений сказал, что бояться нечего, Антон не боялся. Он не испугался сирены по-настоящему; скорее, перепугался за своего напарника, что тот слишком сильно испугается за него. Но страха… не было. Он словно схватил кого-то другого за горло, как обычно хватал Шастуна. Антон вспомнил, как в детстве он нырял в ванной, задерживая дыхание, а потом спрашивал у мамы время, которое ему удалось провести под водой. Да, он с самого рождения уже жил больше водой, чем сушей, а когда вырос, то сразу пошëл учиться на океанолога и стал заниматься дайвингом. Познакомились с Арсением они как в комедийно-драматическом фильме — случайно. На пляже, когда Арсений, будучи заядлым сëрфером, собирался оседлать очередную волну. Но что-то пошло не так, и вскоре они с новоиспеченным знакомым уже шли покупать мороженое в ближайшем ларьке. — Арсений Попов. Ведущий специалист в университете Океанологии и Минералогии. Антон помнил его первое прикосновение к руке старшего напарника — такой шершавой и сухой, что сложно было поверить, что большую часть своей жизни этот человек проводит в воде, как и сам Шастун. Впрочем, после их случайного знакомства они встретились уже в самом университете, и их представили друг другу официально. Антон растерянно улыбнулся и очнулся, выныривая из омута воспоминаний. Вода всë прибывала, а голос Арсения перестал доноситься из шлюза. Антон поводил рукой по грязной луже, поднялся на ноги и стал медленно продвигаться по направлению к шлюзу. Батискаф же размеренно двигался прямо по заданному направлению на ручном управлении. — Арс, — негромко позвал Шастун, но не добился никакого ответа. — Арс! Тишина. Тëмная вода обнимала «Рысь» со всех сторон, и Антон чувствовал нарастающее давление, словно он сейчас находился в перекачанном воздушном шарике, который вот-вот должен лопнуть. И шарик лопнул. Антон не успел добраться до шлюза, как в лицо ему хлынула чëрная вода. Сбив мужчину с ног, она прорвалась в основной отсек и сразу же затопила всë пространство внутри — благо панель управления была сделана так, чтобы не пропускать воду, но проблема была не в воде, а в давлении… «Рысь» могло в любой момент разорвать изнутри. Антон быстро пришëл в себя; не зря же они тренировались на случай экстренных ситуаций. Он нажал на кнопку, и в стене открылось отверстие, из которого Шастун достал подводный скафандр. Он еле успел забраться в него, его голова очень сильно гудела от давления, и теперь Шастун быстро тратил свой кислород из баллонов. Но делать было нечего — даже в скафандре на глубине в двенадцать километров долго не протянешь — разорвëт и размотает твои органы по всей Марианской впадине, и съедят их жуткие монстры из глубины. Выбираться нужно было гравиподошвами, и как можно скорее, но… Где Арсений? Антон завертел головой в поисках напарника, но никого не обнаружил. Тогда он подумал о том, что Попова, должно быть, вынесло потоком в открытый океан, и сейчас его тело за бортом. Антон зажмурился и сделал шаг в кромешную тьму, включая налобный фонарь скафандра. Он знал, что точно не успеет спасти Арса, даже если найдëт. Но людей на плаву держит даже призрачная надежда, не так ли? Антон чувствовал нарастающее в скафандре давление. Он стиснул зубы и закричал так громко, что из правого уха потекла кровь. Антон не мог поверить, что всë закончилось здесь, когда они мечтали, что вдвоëм вернутся на сушу и расскажут обо всëм, что видели. Ну, или почти обо всëм. Самый главный секрет они похоронят в своих сердцах, где-то там, на дне самого глубокого в мире места. Пальцы полностью онемели. Антон в последний раз бросил взгляд на медленно утопающую «Рысь», сморгнул слëзы и включил реактив. Шустрой косаткой он взмыл к небу — точнее, к поверхности воды — оставив за собой Арсения и нераскрытые секреты океана. Перед лицом замелькал образ сирены — прекрасной девушки с уродливым лицом мертвеца. Антон почувствовал, будто холодная рука монстра схватила его за ногу и с силой потянула вниз. Он хотел было переключить подошвы на более мощный уровень, ведь до кромки воды оставалось совсем немного, но тут же глянул вниз и обомлел. Арсений? Другая тëмная фигура с аквалангом приближалась к нему снизу, уцепилась рукой за его ногу и махнула, чтобы тот поднимался дальше. Антон снова включил подошвы и на этот раз был уверен в успехе, как вдруг почувствовал, что начал задыхаться. Подошвы отключились, и Шастун забился в конвульсиях. В отчаяньи он протянул руки к силуэту Арсения рядом — но вблизи никого не оказалось. Вообще никого, даже испуганных рыб, которые умчались прочь от жуткого места. Антон покоился в воде, не поднимаясь и не опускаясь. Аккумулятор полностью разрядился — оставалось лишь грести руками, но руки онемели и полностью атрофировались. Безвольной куклой Антон застыл под покровом воды, слегка покачиваемый подводными потоками и смотрящий вверх, сквозь толщу воды, на солнце. Наверное, это и называют безвыходной ситуацией? Когда выход почти рядом, и ты, возможно, даже видишь его, но добежать или дотянуться до него у тебя не выходит. И никогда не выйдет. Антон расплылся в улыбке, понимая, что его подсознание обмануло само себя. Не было никакого Арсения. Когда вода хлынула в батискаф, он уже погиб. Его просто-напросто разорвало от такого напора. Антон слышал его голос в последний раз, когда тот пытался выяснить, чем бы можно было закрепить люк. И от этого хотелось смеяться сильнее, но воздух в лëгких почти кончился, и Антон просто кашлял и кашлял без остановки. Он думал о том, что скажет мама, когда увидит в новостных заголовках, что еë сын погиб на важной миссии. Будет ли гордиться? А ругать? В последний момент он ухватился за воспоминание о том, как Арсений впервые поцеловал его. Его губы, липкие от сладкого мороженого, казались такими горячими… и самыми нужными на свете. Антон испустил последний вздох и почувствовал, как из носа и ушей потекла кровь. Она не останавливалась, не останавливалась, не останавливалась… Последним остановилось любящее когда-то сердце.