Моя милая Сью

***

POV/АЛФИ Следующим утром я направлялся в обиталище Гроссманов, начиная с тяжелым сердцем разделять то чувство, которым вчера заразил меня Джоэл, будь он проклят. Жалость. Она поглотила меня своей серостью почти полностью. Я плохо спал, под веками наблюдая за Сьюзи, за её муками, которые она обрела благодаря Оливеру. Маленькая девочка, совсем ещё несмышленая, с новой жизнью внутри. Я поежился от самого себя — нежная демагогия была не в моем стиле. Прикрыв глаза, я откинулся на спинку сиденья, не желая наблюдать за лондонской моросью, что пробирала своей сыростью почти до костей. Для всех было бы лучше, если бы Сьюзи не забеременела, тем более от Олли, и особенно, ради самого детеныша. Приют? Мысль о том, что один из Соломонсов, в расцвет гангстерской силы, застрянет в приюте и будет признан непригодным для усыновления, вызвала у меня глубокую скорбь. Я представил младенца, продрогшего от влажных пеленок, жадно ищущего бутылку молока. Кому он, черт возьми, будет нужен, если не своей семье?

***

Марк Хуберман, мужчина средних лет с высоким лбом и большими карими глазами, выпрямился и сделал глубокий вдох, наблюдая, как я грузно выбрался из автомобиля. — Чтож, Алфи, последствия твоих приключений начинают всплывать совсем неожиданно? Я злобно фыркнул, найдя опору в трости. — Делай своё дело, да? — Сразу же? — Марк не смог скрыть своего удивления, осматриваясь по сторонам. — Тебе не кажется, что чистку стоит отложить до следующего утра, хотя бы ради девки? — Нет, я хочу, чтобы это уладилось, как можно быстрее, так? — объяснил я, водя глазами по мрачности тисовых улиц. Какая тоска. — Я понимаю. — коротко кивнул Марк. Я быстро достал портсигар, привлекая к себе достаточно близко знакомого, склоняя теснее: — Сейчас ты сделаешь так, да? Он навострился. — Как? По стандартной схеме? Я выругался. — Нет, приятель, мать твою, заткнись и выслушай меня, да? — сигарета быстро тлела в моих пальцах, — Ты осмотришь эту глупую девчонку так, что ночью у нее заболит живот, да? А когда её отец в панике начнет искать средство для улучшения, ты посоветуешь ему развести для нее чертов хинин с джином. Или что там обычно пьют, чтобы поскорее избавиться от подрастающей проблемы? Марк широко распахнул и без того большие глаза, в которых читалось смятение и шок. Стараясь скрыть свой гнев, он следил за сигаретой, что дергалась возле его лица. — Какого черта ты задумал, Алфи? Ты знаешь, что эта игра в рулетку? С таким же успехом, ты можешь дать ей револьвер! Я раздраженно прикрыл глаза. — Делай, что велю, еб твою мать. Запустив ладонь в грудной карман пальто, я всучил Хуберману пятьдесят фунтов, медленно направляясь к порогу дома Гроссманов. — Гореть тебе в аду за это, Соломонс, ты знаешь об этом? Я обернулся, натягивая улыбку. — Не дольше, чем тебе, так?

***

Марк Хуберман опустился на край кровати Сьюзи Гроссман и взял её за руку. Ее маленькая ладошка доверчиво приняла ладонь доктора. Настороженность в её широко раскрытых карих глазах поразила меня. Она выглядела как девочка-подросток. Мой взгляд скользнул к родителям Сьюзи. Как эти двое типов могли не заметить целиком проглоченную Сьюзи мелкого сорта дыню, что уже выпирала из-под платья, было для меня загадкой. Если девушка действительно беременна, а не переела на ужин жареных перепелов — всё решено: от приплода предстоит избавиться. Марк не верил в мои намерения, стараясь не пугать девочку, а сомнений в том, что она испытывала страх уже не было. Неудивительно. Как выяснилось, последний раз девочку осматривали лишь однажды после затяжной болезни, после которой она перестала говорить. А ещё вчера я удивлялся, почему её родители не уследили за регулами. Они никогда и не следили за ней достаточно внимательно. Я не хотел напугать Сьюзи своим присутствием, а потому оставался в стороне. Измеряя шагами другой конец комнаты, я оставлял следы от ботинок на блестящем деревянном полу. Джоэл был как на иголках. — Ну? — нетерпеливо спросил он. — Она в положении или нет? Я остановился, чтобы услышать вердикт. Марк поднялся с кровати и выпрямился во весь рост. Бросив гневный взгляд на расстроенную пару, он вздохнул: — Очевидно, что да. Я ещё не осмотрел её полностью. Позовите экономку, мне нужны две чистые простыни и кувшин кипяченой воды. Миссис Гроссман была белее снега, бросаясь в коридор за прислугой. Джоэл резко остановился и уставился на доктора испуганным взглядом. — Сразу говорю, у нее проблемы с сердцем… Марк перебил его: — Когда у нее в последний раз были регулы? Джоэл взмолился. — Я не знаю. Я… только женщины знают всякую чепуху, и рассказывают ее другим женщинам. — Не следили. — заключил я, заставив Джоэла яростно обернуться, — Не следили, так? Ни за кровотечениями, ни за одеждой, ни за местонахождением девочки. Сколько раз мы всей общиной искали ее в каналах? Джоэл взорвался быстрее, чем я думал. — Взглянул бы я на Вас, будь вы на моем месте! Как бы Вы следили, особенно за женским состоянием. Я звякнул тростью от гнева, что переполнял меня. — Следил бы, если не сам, ведь я толком не смыслю в женской физиологии, то нашел бы дамочку из среднего класса с образованием. И дело в шляпе! — я схватил очередную сигарету, зажимая ее губами. — В том-то ваша проблема, Соломонсы, вам плевать на физиологические процессы! Вы не воспринимаете женщин, как равных себе. Поэтому ваш чокнутый племянник набросился на мою дочь! Он не искал согласия, ему было нужно насилие! Уверен, ваши вкусы аналогичны извращены. Я выпустил дым, поддавшись вперед. — Прости, что ты сейчас сказал? Джоэл выпрямился, набираясь уверенности. — Я сказал, что вы отлично разбираетесь в женских процессах и состояниях, мистер Соломонс. И что вы совсем не брезгуете насилием, чему научили и Оливера. Я скользнул к Джоэлу и схватил его за ткань рубашки. — Что ты, мать твою, сказал про меня? — Прекратите! — вмешался Марк, растаскивая нас, — Вы расстраиваете девочку. Встаньте у двери. Поставив нас у двери, Марк вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на Сьюзи. Она нервно смотрела то на него, то на меня, то на отца, а ее глаза были размером с тарелку. — Как у тебя с аппетитом, Сьюзи? — мы все бросили взгляд на стоящую на прикроватной тумбе тарелку с кашей, бутербродом с сыром и вареным яйцом. Сьюзан положила ладонь на живот и слегка покачала головой. — Не хочется завтракать, да? — Стараясь не делать резких движений, Марк откинул одеяло и положил руку на живот. — Болит живот? — он нежно помассировал его умелыми пальцами. Подняв ткань её платья, мягко и осторожно, Марк обернулся ко мне, кивнув головой. Я тоже обратил внимание на её живот, что уже достаточно выраженно поднимался и опускался при дыхании. Он осторожно оценил припухлость, затем накрыл её бедра простыней и повел ладонь вглубь. — Не бойся меня. Я только прикоснусь, чтобы понять — почему у нас такой живот, хорошо? Марк бегал глазами в поисках нужного инструмента в чемодане, но Сьюзи начинала нервничать, и не слабо, а холодная сталь обожгла бы ее до ужаса. Недоверие в ее глазах подсказало нам все, что без использования вязок внутренний осмотр будет невозможен. — Все в порядке. — Марк убрал руку из-под простыни, хватаясь за металл стетоскопа. Он приложил его чуть ниже ключицы и демонстративно стал слушать ее сердце, осторожно прижимая ладони к ее груди. Сьюзи шикнула, стоило горячим пальцам Марка задеть соски. Он повернулся ко мне — ещё один очевидный признак наличия паразита. Без тщательного осмотра он не мог быть абсолютно уверен в её беременности, но увеличение живота и болезненность в груди были двумя неоспоримыми признаками неблагоприятного исхода, насколько я мог понимать. Марк вздохнул и положил стетоскоп обратно в сумку. — Учитывая полное прекращение менструаций… — судя по тону Марка, мы с Джоэлом понимали, что ему совсем не хотелось сообщать нам эту новость. Миссис Гроссман, несомненно, сейчас сойдет с ума. Она громко заплакала, врезаясь в плечо Джоэла. Большие глаза Сьюзан уставились не на родителей, а на меня. Точно на меня, в мои серые, и я почувствовал укол совести. Стараясь выглядеть безобидно, я медленно подошел к кровати. Сев на край матраса, я взял ее за руку, влажную и холодную, и нежно похлопал по ней. — Ты меня помнишь, Сьюзи? — тихо спросил я. — Я тебя не обижу, так? Не отрывая взгляда от моих губ, она опустила подбородок и потерлась щекой о рукав моей рубашки, совершенно обезоружив меня. Она словно не была такой глупой и отстающей, какой её привыкли представлять родители. Карие глаза показались мне в миг более осознанными, чем в любой другой момент за это утро. Сьюзан словно читала меня, мои намерения, мысли, взывая к совести. Я внимательно рассматривал ее изящные черты лица, думая, как жаль, что ее сразила болезнь. Конечно, эту красоту можно было заметить только при ближайшем рассмотрении. У нее были необычайно густые светло-русые волосы, шелковистые и непослушные, обрамляющие ее лицо. Ровные черты лица, тонкий носик и карие глаза. Она была плохо одета, в старое мешковатое платье. Ей не привили манер, поэтому она вела себя как ребенок-подросток. — Когда ты была совсем маленькой девочкой, мы частенько виделись на дне рождении моей мамы, помнишь? А я угощал тебя шоколадными конфетами. Ее взгляд скользнул по карманам моего пиджака, чем несомненно обрадовала меня. Это говорило о её осознанности. Я запустил в карманы руки, выуживая только последний лимонный леденец. Слегка наклонившись вперед, я поднес сладость к её губам: — Угощайся. Не бойся. Ее изящно изогнутые брови нахмурились. Она приоткрыла рот, чтобы откусить лишь крошечную часть конфеты, но в моменте она передумала и, положив ладонь на живот, слегка покачала головой. — В чем дело? Ты разлюбила сладкое? — я осторожно положил конфету на тумбу. Сьюзи слабо качнула головой, все ещё сжимая ткань платья на животе. — Тебе, наверное, хочется всякой всячины, да? А не этих дурацких конфет. — я попытался улыбнуться ей. Выпрямившись, я посмотрел на Сьюзи, уводя глаза. Что я час назад собирался с ней сделать? Чтоб меня, я был омерзительней Олли в этот момент. Если я не возьму ее — что будет дальше? В лучшем случае — приют для незамужних матерей до родов. Рождение ребенка, которого отправят уже в другое учреждение. А для Сью? Кошмарное пребывание в психиатрической лечебнице. Эта мысль разбила мне сердце. Поддавшись глупому порыву, я прикоснулся к ее носику, мягко вздернув пальцами. От очарования её нежных черт у меня перехватило дыхание. — Ещё увидимся, так? Не скучай, моя милая.