The King of shadows and the King of scars

Даже во время похорон, люди избегали черных одежд. Как куртизанка, так и простолюдин рАвно пришли почтить память короля Равки. Было это из-за обязательства, или из-за беспокойства о репутации, но точно не из-за веления их сердец. Это была печальная смерть, почти что случайное совпадение. В тот же самый момент, когда Дарклинг уничтожил Каньон, и этот акт убил Заклинательницу Солнца, распространяясь по всей стране ощущением назревающей угрозы, принц прибыл ко двору. Союз, который был противоестественным для одной его половины, второй предоставлял преимущество его религиозной составляющей. Беззвездный Святой, которого любили и боялись многие, теперь состоял в браке с бастардом семьи Ланцовых. Как обе стороны союза получили именно то, что хотели, и по сей день остается загадкой. Нынешний альянс пережил многое, пройдя испытание временем, с тех пор как Николай в первый раз встретил Алину, и до того дня, когда увидел, как ее тело горит на погребальном костре. И, тем не менее, это был самый сбалансированный союз, который Равка когда-либо видела. Наверное, лисы принадлежат теням.

***

— Доброе утро, дражайший, — произнес Николай, присоединяясь к Дарклингу на их парных тронах. Гриш, безусловно, был раздражен его неожиданным появлением при дворе в этот ранний час. Николай отсутствовал последние три дня, отправляясь в рискованное путешествие под личиной Штурмхонда, пытаясь договориться о сделке с детишками из Кеттердама. Его отсутствие скрывалось настолько хорошо, насколько это вообще было возможно, но становилось все труднее выдумывать полуправды, особенно, когда король пропадал так часто. — Да, иди нахрен, — Дарклинг закатил глаза на своего мужа. Явная дерзость этого инфантильного мужчины проявившаяся в неожиданном появлении на день позже обещанного с улыбочкой, была далеко за пределами ментальной энергии, которую он собирался сегодня потратить. — Сегодня ты выглядишь уставшим от двора, я пропустил что-то важное? — предположил принц со своей лучшей улыбкой, надевая корону на голову. Он носил ее только тогда, когда сидел на троне, ведь ему не нужно было повсеместное подтверждение своего официального титула, все знали, кто он. Золотых кудрей было достаточно, а идущие в комплекте чары, были неоспоримы. Все знали красные и золотые цвета короля, так же как и кому принадлежит черная кефта. — Ты ввязываешь в свои маленькие авантюрки, наряжаясь пиратом, Николай, в то время как я должен сидеть здесь и заполнять тишину. — Корсаром. — Ты ведешь себя как ребенок. — Я выше тебя ростом. Дарклинг придал себе хмурый вид, поглубже устраиваясь в троне, садясь изящно и с идеальной осанкой. В это время Николай облокотился на одну сторону, руки на коленях, ноги расставлены, откинулся назад, нетерпеливо постукивая ногой. — Когда в следующий раз соберешься куда-то, мне бы хотелось знать об этом. Желательно, в первостепенном порядке. — Не надо завидовать, меня не было меньше трех дней, к тому же, я завел новые контакты в Кеттердаме, и ты будешь рад услышать, что я узнал. А ещё я повидался со своей сестрой. Она передавала привет, между прочим. Дарклинг громко вздохнул, отказываясь что-либо отвечать. Он обратил свое внимание на министров, которые собирались при дворе, ожидающие, чтобы выдвинуть свои требования и отстаивать свои лучшие аргументы, лишь бы получить побольше прибыли. — Я тоже по тебе скучал, — добавил Николай. — Мне не нравится просыпаться в пустой постели. — Тебе стоило отправиться со мной вместо этого, — предложил блондин, склоняя голову вбок. — Ноги моей не будет на твоем корабле, Николай, и даже секс в каюте капитана не настолько притягателен, чтобы затащить меня на этот летающий нонсенс. Король никогда не поймет, как его супруг может доверять ему самые секретные аспекты своей жизни, при этом отказываясь доверять изобретениям мужа и его гриша фабрикатора. — Как насчет секса на столе? Дарклинг наклонился, чтобы поправить корону Николая, потом медали почета, которые он носил на королевской военной форме, убрать невидимые пылинки, а затем, придержав за плечо, напомнить, чтобы тот перестал ерзать хоть на одно мгновение. — Не представляю, как я выдержал с тобой два года, — сказал он, возвращаясь на свое место, грациозно скрещивая ноги и кладя руки на колени. Каждый дюйм представлял его святым, которым он и являлся. — Что я говорил насчет разговоров про секс на публике? Я и так достаточно часто получаю жалобы на шум. Люди говорят, что ты слишком громкий. Мне не нужны слухи о твоих постельных манерах циркулирующих по дворцу. А теперь ты сосредоточишься, чтобы мы наконец закончили это собрание. Они хотят услышать твое мнение, не мое, скажи им то, что они хотят услышать, и мы будем свободны до ужина. — Слишком громкий? Кто это сказал? Я король! — напомнил Николай с преувеличенным вздохом, сопровождая его наигранным беспокойством. — Это все, что ты вынес из нашего разговора? — Я вынес, что какой-то анонимный источник бросил мне вызов быть еще громче. Кто этот взыскательный человек? Может быть, вместо меня они хотят услышать тебя. — Мой король, мой святой, — гриш одетый в красное — правая рука Дарклинга — прочистил горло, — представитель Керчии прибыл, как вы и просили. — Превосходно, — сказал Дарклинг, — отправь его сюда. Он бросил еще один быстрый взгляд на мужчину, которого выбрал себе в мужья, того, которому он доверил то, что росло при нескольких правителях в течение сотен лет. Николай выглядел еще более загорелым из-за золотого света из окна на потолке, отражающегося от пола. Скорее всего пребывание на летающем корабле давало ему возможность расслабиться, сменить ход мыслей. Он был благодарен, что нашел компаньона в ком-то, располагающем такой красотой. Вероятней всего он бы колебался, если бы пришлось заключать союз с Василием. Ангельское лицо Николая, его приятная улыбка, блеск его волос (светлый оттенок всегда был его любимым), его сильное тело, умелые руки, которые могут не только конструировать, и его острый ум, конкурируюший с лучшими учеными. И список можно было бы продолжить. Он определенно попал во власть чар молодого принца, ведь перспективы их брака приносили Николаю намного больше, чем ему. Тем не менее, то, что он потерял во власти королевского контроля, он сполна дополучил любовью и удовольствием.

***

— Ланцов! Дарклинг ворвался в круглую комнату на самом верху башни, которая служила Николаю личным кабинетом, увидев его пассивно сидящего в кресле. Тот рисовал что-то в блокноте, карты и чертежи были разложены вокруг, создавая видимость гнезда. Король держал в руках сигару, рассеяно куря и игнорируя дым заполняющий комнату. Похоже, он не волновался насчет легко возгораемого оборудования, которое он придумал, и риск, который грозит дворцу. Он снял мундир, оставаясь только в белой рубашке, которая была наполовину расстегнута, волосы свисают на лицо, взъерошенные привычкой постоянно запускать в них руку, когда он думает. Король поднял взгляд и опустил одну ногу вниз. Он снял сапоги, которые теперь валяются в другом конце маленькой комнаты. Николай выглядел моложе, когда его ноги были босыми, почти что невинным. Сравнивая с ним, Дарклинг был безукоризненного одет, ткань скрывала все, начиная от шеи и заканчивая запястьями и лодыжками, черная шерстяная с серебром, сделанная фабрикаторами, и накидка, которая развевалась при ходьбе. Его королевские одежды было тяжело снимать, но они служили броней, начиная с пуленепробиваемой кефты гриша, и до черных накидок, к которым он прикипел сердцем, и которые являлись еще одним защитным слоем между ним и окружающим миром. — У меня проблемы? — спросил принц. — Попробуй угадать. — Нет? — Попробуй другой вариант. Николай задумчиво сощурился, оценивая, сколько существует причин, по которым Дарклинг может быть зол в данный конкретный момент времени. — Когда ты так смотришь на меня, то складывается ощущение, что ты сейчас пырнешь меня кинжалом. — Я мог бы это сделать, — брюнет нахмурился. — Я достаточно раз видел, как ты раздеваешься, чтобы знать, что ты не носишь с собой никакого оружия. — Кажется, ты раздевал меня большее количество раз, чем я делал это сам. Он, и правда, не носил в собой никакого оружия, лишь по той единственной причине, что оно ему не было нужно. Его силы были острее меча и быстрее пуль. Не смотря на это, ему нравилось, как выглядит оружие, если оно было хорошо сделанным. У него было чувство, что оружие разрушит его образ всесильного заклинателя. Впечатление всегда важно. Его комментарий вызвал у Николая улыбку. — Я пришел не по этому. Вот что нам нужно обсудить, — произнес он, размахивая наручниками, тяжелыми, лязгающими друг об друга с металлическим звоном. — Зоя сказала, что ты взял их на корабль. Что это значит? — Все не так, как ты думаешь, я не по этой части, только если немного, но не в этом смысле. Я имею в виду… они мне нужны. — Мы договорились обсуждать друг с другом подобные вещи, особенно если это касается проклятия, Николай. Ты сказал, что оно не прогрессирует, — может быть, это было связано с добротой или Равкой. Может, с людьми, которые беспокоятся об их короле, может быть, это была та глубоко скрытая его часть, которая заботилась об этом золотом человеке. Ему часто приходится напоминать себе, что он женился на этом мужчине, чтобы получить трон, что это было проще, чем убийство всей семьи Ланцовых, что наличие Николая рядом обеспечивало более простое общение с двором, что это был наилучший вариант для сохранения его места в монархии. Что однажды Николай состарится, увянет, и, в конце концов, умрет, и когда это произойдет, Дарклинг получит всю власть, как и хотел. В конце концов, он вечен, он навсегда останется молодым. Он сможет найти себе другого принца, другую принцессу или заклинательницу. Вопрос с наследниками не стОит обсуждения, после него никого не будет. Вначале это была хорошая стратегия. Но теперь, он не мог оставаться равнодушным. — Я солгал. — Это я понял, спасибо за подтверждение, — ответил заклинатель с сарказмом, стараясь игнорировать мягкий взгляд, которым наградил его возлюбленный, — почему кандалы? — Они нужны мне для сна… Когда тебя нет рядом. Как мера предосторожности. Дарклинг почувствовал как рука, держащая кандалы, опускается, он не мог возразить ничего против этого. Злость, которую он чувствовал, испарилась в одно мгновение. Сигара Николая дотлела до фильтра, и он убрал ее в стеклянную пепельницу. Дарклинг подошел к нему, бросил кандалы на кресло, стоящее напротив. Он остановился между ног короля, беря его лицо в свои руки, чтобы тот посмотрел на него. Он рассматривал его линию челюсти. Новый синяк, которого не было, когда они виделись в последний раз. Порез на губе, маленький и почти незаметный, рассекает нижнюю, мерцая тусклой красной линией. Возможно, хромающий ребенок из доков, с которым всегда встречается Николай, вбил некоторый смысл в его голову своей тростью. Заживающая фиолетовая отметина над линией челюсти показывала, что кто-то ударил его так, что корсар упал и ударился лицом, что было маловероятно, так как он слишком заботился о собственной красоте. И наконец, несколько красных полос на руках дали Дарклину право думать, что Николай держал что-то взрывоопасное, и может быть, держал дольше положенного. Красные отметины от кандалов вокруг запястий заканчиваются прямо перед началом темной части руки. Каждый раз, когда принц отправляется за границу, то возвращается чуть более потрепанным, и, тем не менее, продолжает свои путешествия. Николай отложил свой блокнот в сторону вместе с пером, которое оставило темно синие пятна чернил на его пальцах, контрастирующие с тьмой, разлившейся по рукам. Он пробежал ладонью по ноге Дарклинга, забираясь под накидку, фиксируя ладони на его бедрах, незаметно придвигая его ближе. — Они работают над лекарством, — произнес Николай, думая о целителях, которые мешают разные химикаты, чтобы починить своего короля. — Ты должен говорить, когда становится хуже. Мы договорились ничего не скрывать друг от друга. — Это твоя вина. Это комментарий заставил Дарклинга сжать губы в тонкую линию и нахмуриться. — Я был зол на всю семью Ланцовых, на Алину. — Мы никогда тебе не нравились. — Ты не Ланцов. Или мне нужно напомнить, что ты бастард? — Ты оскорбляешь мои чувства. — Я заглажу свою вину позже. — Или, — произнес Николай целуя одну из ладоней Дарклинга, которыми тот все еще держал его лицо, — ты можешь загладить вину сейчас. — Я превратил тебя в нетерпеливого монстра, — пробормотал он, наслаждаясь ощущением губ Николая на своей ладони. Он провел по ним пальцем, обрисовывая их контур и задевая порез. Николай смотрел на него снизу вверх, губы приоткрыты, зеленые глаза, обрамленные золотыми ресницами, взгляд говорящий: будь мил со мной, будь нежным, люби меня. — Александр… — произнес он низким голосом. Просьба. Приглашение. Дарклинг склоняется к губам короля, мягко придерживая его за шею, и медленно целует его, вжимая в кресло, а сам упирается в подлокотник, чтобы не навалиться сверху. Король на вкус — мед, как и всегда. Что безусловно подходит ему — сладкому щедрому любовнику. Он чувствовал язык Николая соприкасающийся с его собственным, удовлетворение блондина от того, что его просьба была принята к сведению, притягивая его ближе. Если бы у него не осталось хотя бы подобия эго и силы воли, то он бы практически сидел на бедрах Николая, седлая его, как одна из бордельных шлюх. — Я не позволю тебе заниматься со мной сексом в кресле. Пойдем в нашу комнату, хотя бы, — сказал Дарклинг. — Какие высокие стандарты. Николай резко встал, его руки обняли Дарклинга, прижимая к себе. Одной рукой за спину, другой за шею, не разрывая поцелуя. Николай напирал на него, заставляя двигаться спиной, пока та не уперлась в стол, стоящий рядом со стеной. Он был покрыт бумагами, письмами, которые никогда не получат ответа, расчетами для более быстрых кораблей, заметками, отчаянно нацарапанными в закате ночи, заброшенные стихи и несколько зарисовок заклинателя в постели или сгорбившегося над картами. Король скинул это все на пол быстрым движением руки, посылая стопки бумаг в полет. Его руки возились с преградой в виде накидки и кефты, которая надевалась поверх всех рубашек. Он ругался себе под нос, вынужденный смотреть вниз, чтобы сконцентрироваться на замысловатых застежках. — На тебе слишком много слоев. И все одинаковые. — Да, я выбирал их, чтобы ты возился, — соврал он с хитрой улыбкой. — Тебе это ничего не напоминает? Николай бросил затею расстегнуть застежки аккуратно, и теперь отчаянно пытался оторвать их силой, игнорируя гнущийся деликатный металл. — Напоминает. Это напомнило ему о первой неделе, когда они вернулись во дворец вместе, после уничтожения каньона. Как они объявили целой стране, что решили остаться вместе. Даже если при дворе на них и не смотрели свысока, как почти во всей остальной Равке, претензия состояла больше в том, кого именно выбрал Николай, чем то, что это был мужчина. Он объявил свою маленькую комнату убежищем, где прятался от непрекращающихся претензий двора. Безопасным местом, где Николай всегда мог его найти, где они разговаривали, пока солнце не садилось, а затем вставало вновь, строили планы на будущее при свечах и с квасом. Как долго они провели наедине, пока небольшие застенчивые касания переросли в страстные занятия любовью, длившиеся часами. Как большинство диванов в королевских покоях оказались запятнаны стонами и измазаны неприличными вещами, тени вырывались из-под порога, скорее всего отпугивая половину прислуги. Он мог вспомнить день, когда уговорил Николая остаться в постели в одной только короне, и то, как он выглядел обнаженным, купаясь в лучах заходящего солнца. Его крепкое мускулистое тело, напоминающее произведение искусства, от линии плеч и изящных талантливых рук, и до нисходящей линии его косых мышц, ведущих к члену. Заклинателю никогда не понять, как можно променять прекрасный золотой оттенок волос на глубокий рыжий, даже если это временно. Все равно это было преступлением. — Не надо ничего ломать, — сказал он, пытаясь остановить руки Николая, продолжающие портить его любимую кефту. — Я куплю тебе другую. — Легкомысленный в постели и при деньгах. Вау, — произнес саркастично Дарклинг, — какой лакомый кусочек я отхватил. Я, по всей видимости, невероятно везучий. Николай наконец-то смог справиться с первыми двумя слоями королевской кефты и одежды под ней. Стащил их с плеч Дарклинга резче, чем необходимо, ограничивая движения рук, в то время, как брюнет прикоснулся пальцами к древесине стола, цепляясь за его край. Иногда, ради развлечения, он отказывался трогать мужа в ответ, пока Николай не начинал практически умолять его об этом. — Ты мог выбрать любого другого короля, — напомнил ему Николай, как делал всегда, когда они страстно оскорбляли друг друга. Он и выбрал. Но когда ничего не вышло у него самого, то отправил Женю. — Вместо этого я выбрал его сына, — парировал он. Как и всегда. — Страна благодарит вас за вашу жертву, — сказал Николай насмешливым тоном, целуя его ниже линии челюсти, пробегая руками под тонкой черной шелковой рубашкой и проникая за край его брюк. — Страна очень, невероятно благодарна, — добавил он, вжимаясь сильнее, бедра в бедра, давая почувствовать как твердеет. — Страна могла бы занять свой рот чем-нибудь другим. Как тебе такое? Дарклинг откинулся назад, чтобы увидеть, как Николай покорно встает на колени. Святые, он любит, когда тот преклоняет колени. На коленях поверх разбросанных бумаг, босиком, с белой расстегнутой рубашкой, он показывает ту беззащитную свою сторону, которую никогда не показывает никому. Их взгляды соединены, пока блондин развязывает шнуровку на его штанах, во взгляде проскальзывает ненависть на одежду. Он знал, что пальцы Николая могли бы развязать шнуровку по памяти, даже если бы тот закрыл глаза. Довольно часто он делает это зубами. Его рука инстинктивно зарылась в волосы Николая, хватая сильнее, когда его мягкие губы коснулись верхушки его члена, прежде чем провести языком по всей длине. Он зарычал и откинул голову назад, когда король открыл рот, чтобы принять его полностью, двигая головой, пока не вобрал член полностью. Заклинатель мечтал о том, чтобы чувствовать это каждый день. Руки Николая легли ему на бедра, впиваясь пальцами в кожу, останавливая его от движений и наслаждаясь темпом, который он сам хотел. Провел языком по нижней стороне члена, будто был по-настоящему голоден и никогда бы не смог пресытиться. Он прекратил свои движения, отодвигаясь, когда дыхание Дарклинга стало чаще, а хватка в волосах усилилась, чем заставил брюнета зарычать. Прошелся пальцами по уголкам своих губ, кольцо с изумрудом сверкнуло в свете свечей. Король поднялся с пола, расставив руки на столе по обеим сторонам от мужа, прижимаясь ближе, не касаясь его руками, нос к носу. — Повернись и склонись над столом, — скомандовал блондин. Дарклинг сделал, как просили, мгновенно чувствуя руки Николая на своей талии, стаскивающие ткань накидки и опускающие брюки. — Положи ногу на стол, — добавил он. — Ублюдок, — прошептал заклинатель почти неуловимо. — Я все слышал. — Я не буду этого делать, это унизительно, — прорычал он в ответ, кладя руки перед собой и прижимаясь грудью к столу. — Как угодно, — прошептал король в самое ухо, одна его рука коснулась руки Дарклинга, двигая дальше, прежде, чем прильнуть самому, зная, что он все равно будет податливым из-за секса, который был чуть раньше днем. Николай быстро выучил, что именно нужно сделать, чтобы получить реакцию тела мужа, он знал все способы, которые могут отключить голову Дарклинга, отметающие любой шанс на отказ. Он знал, что конкретно надо прошептать брюнету на ухо, куда положить свои ладони, и насколько жестко он любит. В конце концов, он всегда быстро учился. Иногда, это заставляло Дарклинга забывать как дышать.

***

Теперь они редко бывали в Малом Дворце. Николай думал, что это пустая трата времени — пересекать двор только для того, чтобы люди в сияющих медалями военных мундирах, сменились на людей в цветных кефтах. В любом случае, они все еще пользовались военной комнатой по той причине, что круглый стол с картой был вмонтирован в пол, и его невозможно было извлечь. Спальня, принадлежавшая раньше Дарклингу, так и осталась незанятой, и использовалась как небольшой склад для старых вещей: кефт, некоторых древних книг, остроконечного кольца, вещей из прошлого. Фьерданцы были проблемой с самого начала, постоянный раздражитель, маячивший над их головами месяц за месяцем. Они убивали гришей, которые были близко к границе и возвращали обезглавленных шпионов. Не имело значение, скольких людей они отправляли для проникновения в страну, никогда ничего не срабатывало. — Я поеду, — сказал Дарклинг. — И убьешь там всех, о да. Нет, не вариант, — ответил Николай. В комнате повисло ощутимое напряжение порожденное их взглядами. Только несколько людей имели доступ на военные обсуждения, еще меньше из них имели право высказывать свое мнение. — Они убивают гришей, почему не сделать то же самое? Николай не ответил на этот вопрос, потому что у него не было приемлемого ответа. Они тоже были людьми, со своими семьями и жизнями, и они не знают ничего лучше, чем то, чему их научили. Это не было хорошим оправданием для помилования тех, кто убивал людей его мужа. — Разрешите мне спланировать атаку, — предложила Зоя, генерал Второй Армии. — Я уже потерял моего лучшего сердцебита, я не собираюсь рисковать еще хоть одним гришем, — возразил Дарклинг, поворачиваясь к Николаю, — пошли своих… друзей из Кеттердама или я превращу фьерданцев в волькр. — Это не то, как я хочу править. — Это не вопрос желания, Николай, вопрос в том, что должно быть сделано. Твои желания делают тебя слабым. Прими несколько сопутствующих жертв, для наступления высшего блага. — Вон, — сказал король, — все, вон. Комната опустела за секунды, никто не осмелился бы возразить приказу. Дарклинг и король стояли в тишине, рассматривая друг друга. Они редко не соглашались в каких-то вещах, но основная причина их споров часто заключалась именно в принесении в жертву невинных жизней. — Ты не имеешь права принимать такое решение, — наконец произнес Николай после момента размышлений, его тон был предупреждающим, с ноткой презрения. — Ах, да, моя ошибка. Должен ли я извиниться за твою слабость? Ты отвергаешь мой совет сейчас, хотя до этого они всегда тебе помогали? Все было в порядке с убийствами, пока это помогало тебе взойти на престол, святые, у тебя даже бомбы есть. Ты хоть иногда задумываешься о том, насколько стал эгоистичным? — осведомился Дарклинг, огибая стол медленными шагами, драматично жестикулируя. — Славься великий король! Пусть его правление принесет мир и процветание всем нам! Теперь нам не нужны гриши, после того как они выиграли войну для нас, они просто аксессуары для короля, которые он может гордо выставлять на показ! О, великий король… — Остановись, — Николай замер на расстоянии вздоха от Дарклинга, их носы почти соприкасались. Он посмотрел на него сверху вниз, пытаясь предугадать следующий ход и используя рост как преимущество. — Не говори такие вещи, когда знаешь, что это неправда. — Когда это я говорил тебе неправду? — Следи за языком, демон. — Здесь монстр не только я, — эти слова эхом отразились от стен маленькой комнаты, заставляя Николая напрячься и сжать руки в кулаки, опуская их по швам. Те самые руки, в перчатках, хранящие секрет короля. — Дорогой, — с другим предупреждением произнес Николай. — Любимый, — в тон ему ответил Дарклинг. — Мне нужно подумать об этом, ты воспринимаешь все это несерьезно, — сказал он со вздохом. — За свою долгую жизнь, я научился определять, когда маленькие вещи становятся незначительными, — брюнет сделал паузу, чтобы взять руки Николая в свои, поглаживая их. Его пальцы потянули края белых перчаток, снимая их палец за пальцем. Он поднял его руку к своим губам, целуя костяшки, будто они снова проходят этап ухаживаний. Он всего раз видел Николая настолько же злым, и знал, что его надо будет сдерживать после превращения в крылатое чудовище. Он заметил, что его ногти стали острее, сила зазвенела в ответ на зов. — Я хочу победить, вот и все. Неважно какой ценой. К его удивлению, Николай сжал его лицо в ладонях, прижимаясь губами, жестко и с голодом. Он выглядел восхитительно в красном королевском мундире, но, если быть честными, он так выглядел в любой одежде. Кроме, наверное, его пиратского наряда, который Дарклинг ненавидел со всей страстью. Николай начал целовать его подбородок, переходя на шею, всасывая открытую часть кожи над линией плеча. Его руки с когтями зарывались в волосы и удерживали за талию, его рот порочил шею, почти что заставляя чувствовать себя поглощенным. У него была всего секунда, чтобы увидеть глаза Николая, которые сменили цвет с привычного карего на неестественный черный, и заострившиеся, как и когти, зубы, прежде чем тот впился в его шею, прямо над ключицей, заставляя вздрогнуть от боли. Он безуспешно пытался оторвать его от себя, но монстр Николая силен, как и всегда. Иногда, когда у него было время на беспокойства о тривиальных связях, он гадал, нравился ли он демону Николая, или самому королю. Он мог часами размышлять о любви, которою получил без какой-либо жертвы, о бесполезности своей души, спрашивать себя, правда ли он заслужил любовь короля, или все это обычное притворство. Скорее всего, Николай переживал о тех же самых вещах. Он подождал, пока зубы Николая покинут его кожу и наотмашь удар его по лицу, заставляя отступить в шоке. — Оу, — прошептал король, прикасаясь к щеке, его глаза вернулись в норму, когти втянулись, черные вены ушли, пока не осталось только лицо с распадающимся по щеке румянцем и порез, который он получил в предыдущей драке. — Не надо так делать. — Прости, — ответил Николай, прижимаясь к его лбу своим, — я потерял контроль. — Тебе нужно отдохнуть. — Ты выглядишь уставшим. — Это потому, что ты не даешь мне спать, — заклинатель раздраженно вздохнул, слыша в коридоре шаги тех, кого они распустили, — если мы вместе отправимся в постель, ты попробуешь поспать? Хотя бы несколько часов. — Внезапно я почувствовал себя очень уставшим, — сказал Николай ухмыляясь. — Я не это имел в виду. — Позволь трахнуть тебя на кровати, и тогда мы сможем поспать. Как насчет такой сделки, демон? — Только один раз. Мне нужно будет завтра ехать в седле. — Не я все время прошу о большем. — Ты невыносим.

***

— Хороший мальчик. Дарклинг потянулся рукой к груди Николая, восхищаясь гладкостью его загорелой кожи и мускулами его живота. Кровать была и правда удобнее и привлекательней трона или стола. — Он не входит, ты слишком узкий. Он оседлал бедра Николая, насаживаясь на его член, толкая его глубже в себя и начиная сожалеть, что заблаговременно не приковал мужа к кровати. — Ты слишком высокого о себе мнения. У Николая в глазах был особенный блеск, говоривший об определенной молодости. Это не было неопытностью как таковой, скорее восторг от повторного проживания всего в первый раз. Он мог видеть его нетерпеливость еще в момент, когда они вошли в спальню. А затем незамедлительного раздевания, проталкивания умелых пальцев в его задницу, укладывание на кровать, прежде чем перевернуть. Николай предпочитал быть сверху, что бы он мог делать все, что заблагорассудится. Сейчас же он выглядит взбудораженным тем, что не нужно будет делать ничего. — Ммм, — простонал Николай, когда Дарклинг насадился на него до самого конца. Он любил заставлять его стонать, то как он наполовину закрывал свои глаза и откидывал голову назад на подушки, демонстрируя изгиб шеи. Он начал двигать бедрами вверх и вниз, его член вторил движениям. Руки Николая пробежались вверх по его бедрам и погладили живот, фиксируясь чуть ниже талии, собственные бедра встречали его на половине пути, толкаясь глубже. Они занимались сексом, пока Дарклинг не почувствовал, что ноги начинают ныть от усилия, а член жаждал разрядки. Беспощадные поглаживания Николая не добавляли ему самоконтроля. Он кончил выплескиваясь на живот блондина, хватая ртом воздух, его бедра дрожали. — Продолжай. Приказ короля, — скомандовал Николай, погружая кончик пальца в сперму и поднося ее к своим губам. Но не перестал толкаться, заставляя Дарклинга изгибаться, опираясь руками на его плечи, пытаясь не упасть и не поддаться перевозбуждению, — Александр, про-дол-жай. Он подчинился, продлевая свой оргазм, пока не почувствовал приближение следующего. Он пытался снизить темп, действительно уставая от движений, и упал на спину. Николай сразу же оказался между его разведенных ног. — Мы… ах, черт… договаривались на один раз, — сказал Дарклинг, его прервали. — Нет, ты согласился на один раз. Я не помню, чтобы давал какие-либо обещания, — ответил Николай с выражением самодовольного успеха.

***

— Я люблю тебя, — произнес Николай низким голосом, его пальцы убирают черные пряди волос с лица Дарклинга, который лежит рядом. — Ты говоришь это всем, кто заставляет тебя кончить? — Только красивым, — Дарклинг повернулся к нему спиной, оставляя реплику без ответа, накрываясь одеялом по самые плечи. — Александр, — произнес блондин снова, когда так не получил ответа. — Да, да, — пробормотал заклинатель, чувствуя руку Николая обнимающую его, притягивающую ближе к груди. — Я тоже тебя люблю, — он почувствовал улыбку Николая на своей шее, когда тот прижался губами к мягкому месту под ухом. — Мой дражайший король, мой ночной кошмар, мой Беззвездный Святой. — Иди нахрен. Пожалуйста, ложись спать. — С радостью.