Дружеское пользование

Экран телефона светится новым сообщением от Рины: «Кажется, он меня бросил». Обречённо вздыхаю, понимая, что это значит. Мне очень не хочется к ней сегодня идти. Вовсе не потому, что Рина мне неприятна. По другим причинам. Противоположным... Отмечаю время. Сейчас 22:22. Значит, Рина только что вернулась домой. Очередная попытка примирения с бывшим-нынешним-будущим парнем обернулась ожидаемым провалом. Так же, как неделю назад. Так же, как за десять дней до того… Рина и её парень состоят в каких-то бесконечных отношениях, не выраженных в чём-то конкретном, кроме таких же нескончаемых ссор и болезненных расставаний. И самое ужасное, что Рина, судя по всему, его по-настоящему любит. А я… Мы с Риной давно уже толком не общаемся. Разговора как такового у нас не выходит, и любая наша с ней встреча всегда заканчивается несколькими вариантами одного и того же исхода, который мне очень не нравится. Однако это, конечно же, не повод, чтобы бросать её наедине с её проблемами. Тем более учитывая, как я к ней на самом деле отношусь… Думая, как ей сейчас плохо, отбиваю сообщение: «Иду». Рина младше меня на год. Ей девятнадцать лет. Она моя подруга детства и соседка по подъезду. Я помню её весёлой беззубой девчушкой, которая лазала вместе со мной по чердакам и подвалам. За бесшабашный характер и неуёмную активность в школе её называли «девочка-реактор». Но за последний год она потеряла контакт с родителями и вступила в отношения с человеком, который, по всей видимости, наслаждается, причиняя ей дикую боль. Теперь я постоянно вижу её либо плачущей, либо грустной и безучастной. Её парень… Пробовал я с ним общаться. Ничего он не понял и понимать не хотел. Похоже, мне стоит как-то по-другому к нему обратиться. Как-то более… настойчиво. Допросится он у меня, рано или поздно допросится! Но Рина ведь его любит?.. Пожалуй, одно это сдерживает меня от опрометчивых поступков по отношению к нему. Бескомпромиссных поступков. Жестоких… Пока что сдерживает. Помочь бы самой Рине... Это намного важнее. Я от всей души надеюсь, что у нас с ней сегодня получится просто поговорить. Обняться. Выпить чаю. Поплакаться о нашем отсутствующем счастье. Да пусть, если ей станет от этого легче, хоть весь оставшийся вечер прорыдает мне в плечо! Хоть всю ночь. Я готов принять на себя её страдания. Готов обнимать и утешать её сколько потребуется. «Только бы опять не это…» Спускаюсь на её этаж. Дверь в квартиру Рины открыта, как и всегда в подобных ситуациях. Рина стоит в прихожей и ждёт меня. Она одета в джинсы и зелёную рубашку в чёрную клетку. У неё растрёпанные каштановые волосы, — видимо, взлохматила их, как она обычно делает в тяжёлой для себя ситуации, — и совершенно сухие глаза. Но её лицо заметно бледнее обычного. — Закрой дверь. Стоит мне щёлкнуть замком, выполняя просьбу девушки, больше похожую на приказ, как Рина бросается атаковать лёгкие спортивные штаны, в которых я обычно хожу по дому, нетерпеливо стягивая их с меня до щиколоток. В этот раз она даже не стала ничего мне рассказывать. Видимо, ей совсем худо. «Кто-то тут, кажется, собирался поговорить?..» — Рина, пожалуйста, не надо… Следом за штанами отправляются боксёры, которые я только что надел после душа. Судя по всему, мог бы и не надевать. Всё идёт к столь нелюбимому мной исходу в разы стремительнее, чем я изначально прикидывал. Так быть не должно, и я по-настоящему не хочу, чтобы Рина делала это. Мне надо как-то остановить её. Проблема в том, что она меня, судя по всему, совершенно не слышит. — Рина, нет… На мои протесты отвечает рот Рины. Не в том смысле, что он произносит какие-то слова. А в том, что он захватывает в заложники мой член, уже находящийся в состоянии полу-эрекции. Которому, похоже, полностью безразличны мои же терзания. Ненавижу себя за это. Рина ласкает меня так отчаянно и упоённо, словно от этого зависит её жизнь. Она даже тихонько урчит, обдавая низ моего живота приятной вибрацией. Если бы я не знал её и не понимал, насколько ей на самом деле больно, то наслаждался бы этой ситуацией по полной программе. Но в том-то и дело, что мне всё это совсем не нравится. — Рина… Я не хочу… Я вжимаюсь спиной во входную дверь и запрокидываюсь, поневоле стискивая зубы. Кладу руки Рине на голову, пытаясь её слегка оттолкнуть, но на деле просто глажу её волосы судорожными движениями. Мне хочется просто уйти, но нежелание бросать Рину и предательская сладость в нижней половине тела вынуждает меня оставаться на месте. Кроме того, я не вижу никаких способов освободиться от Рины, кроме как грубо оттолкнуть её, а этого делать мне совсем не хочется. — Рина, пожалуйста… Остановись… — М-мн… Слов она, конечно же, не слушает. Её губы полируют мой твёрдый от напряжения ствол, с нетерпеливым чавканьем пропуская его в раскалённые глубины ротовой полости. Рина ласкает меня с демонстративной алчностью, жадно отсасывает мне, покрывая мой встопорщенный орган блестящей пенкой слюны. Её показная ненасытность, мокрое хлюпанье, каждое движение её губ и язычка, дразнящих и мучающих меня — всё превращается для неё в сладкую, жертвенную месть её парню. Если бы я мог, я убил бы его прямо сейчас… Я закрываю глаза и весь напрягаюсь, предпринимая колоссальные усилия для того, чтобы не кончить. Конечно, в моём заведомо проигрышном положении такая попытка сопротивления выглядит до крайности нелепо. Но мне больше ничего не остаётся… Однако Рина, оказывается, запланировала для нас что-то другое. — Трахни меня. Прямо здесь, — оторвавшись от меня, внезапно произносит она. Встаёт, расстёгивая пуговицу джинсов. Понимая, как жалко выглядят возражения парня с гордо торчащим членом, я отвечаю ей, что не буду этого делать. Рине всё так же плевать. Джинсы бесформенной кучей падают на пол, и Рина переступает их, поворачиваясь ко мне спиной. Я вижу её стройные ноги и успеваю заметить небольшой треугольник чёрных лобковых волос между ними. Рина наклоняется, уперевшись руками в стену прихожей. — Рина, я не хочу так… — Давай! — голос девушки звучит нетерпеливо, даже повелительно. Ноги слегка расставлены, а округлая попа выставлена на моё обозрение в неприличной, приглашающей позе. В голове проскакивает соблазнительная мысль просто натянуть штаны и уйти. Но я не могу. Как бы мне ни хотелось сбежать, очевидно, что Рине мой уход сейчас не поможет. Ей также не поможет и то, чего она упорно добивается от меня. Однако, если я сейчас уйду… Рина просто побоится после такого смотреть мне в глаза, решит, что я её презираю, что она совсем никому не нужна… Знаем. Проходили. У меня и без того давно уже поселилось ощущение, что я теряю её безвозвратно… Едва соображая, что я на самом деле делаю, пристраиваюсь к ней сзади. Проникаю в её уже влажное лоно, придерживая Рину рукой. Она встречает меня лёгким вздрагиванием и тихим, едва заметным стоном, больше похожим на жалобный всхлип. Я двигаюсь в размеренном ритме, раскачивая Рину, как делал это в детстве на дворовых качелях. Неосознанно оглаживаю рукой её бёдра, плечи и грудь, спрятанную от меня материей неснятой рубашки. Нежность моих прикосновений выдаёт моё истинное отношение к Рине. Но ей сейчас нужно от меня нечто другое. — Жёстче… Жестчё!.. Подчиняясь то ли требованию Рины, то ли собственному низменному позыву, я разгоняю темп. Мой живот шумно шлёпает по упругим ягодицам девушки, вынуждая её прогнуться вперёд с протяжным непрошеным стоном. Рине нравится то, что мы делаем, нравится наше животное ожесточение, нравится отдаваться мне вот так внезапно, на ходу, нравится, что я не её парень, которому она сейчас мстит, — словно он видит, как её имеет посреди прихожей кто-то другой, словно ему есть до неё какое-то дело… Она сама нетерпеливо двигает бёдрами навстречу моим ударам, опускает голову и прикрывает глаза, просунув одну руку между ног и лаская себя торопливыми, сбивчивыми движениями пальцев, вздрагивает и стонет, наперебой подмахивая мне. С отвращением к самому себе я отмечаю, что мне всё это приходится по вкусу — моё возбуждение нарастает, я дышу часто и хрипло, против воли погружаясь в Рину всё более грубо, всё более напряжённо… — Ещё… аххх… Пожалуйста… Ещё… Дрожащий голосок едва различим в безостановочном потоке вздохов, всхлипов и хлопков сталкивающихся бёдер. Я уже, кажется, почти не переживаю и ни о чём не думаю — примитивное желание поглощает меня с головой, и весь мир сужается до упругих, размеренных толчков, сотрясающих прижатое ко мне разгорячённое женское тело. Когда финал становится неотступно близким, я покидаю Рину, слегка отодвигаясь назад. Она понимает меня без слов, проворно разворачиваясь ко мне лицом и опускаясь передо мной на колени. Рина не кончила, но ей нужно от меня не это. Она хочет принять мой оргазм, — хочет сделать это грязно, непристойно и бесстыдно. Жадно приоткрыв рот, она пододвигается ближе ко мне, пока я практически инстинктивно довожу сам себя рукой, и слегка высовывает язык в ожидании моей капитуляции — моего поражения от собственного мужского естества… Зажмурившись, чтобы не видеть Рину, я кончаю со сдавленным утробным стоном. Несмотря на это, волна оргазма оказывается настолько сильной, что у меня подгибаются колени, вынуждая меня откинуться назад и привалиться спиной к стене. Бёдра рефлекторно подпрыгивают, пока я стискиваю зубы и шумно выдыхаю, избавляясь от покидающего организм семени. Я слышу, как Рина едва заметно стонет со мной в унисон, принимая на лицо обильный заряд моего первобытного удовольствия. Когда в голове спустя несколько секунд проясняется, я приоткрываю глаза и бросаю невольный взгляд на осквернённую мной девушку. Узор белой влаги разукрашивает лицо Рины от бровей до линии подбородка, будто оно покрыто кремом для умывания. Прикрыв глаза, она отстраняется от меня с удовлетворённым выдохом и проводит рукой по тем местам, где молочная субстанция должна вот-вот капнуть ей на воротник. Я смотрю на это, охваченный лёгкой, но безудержной дрожью. Остаточное возбуждение всё ещё гуляет по моему телу, но мне совершенно не до него. Мне очень плохо — пожалуй, настолько же, насколько и Рине. Больше всего я хочу сейчас же вытереть неё, обнять её, прижать к себе и заплакать. Действуя почти на автомате, я беру с полки пачку бумажных салфеток и вытаскиваю одну из них. Рина тем временем, не глядя на меня, тянется за своими джинсами. — Н-не против, если я сделаю фотку?.. Смысл, заключённый в вопросе Рины, доходит до меня не сразу. Я вижу, как она, продолжая стоять на коленях, дрожащими руками расправляет на полу джинсы и вытаскивает из их кармана телефон. Только когда её непослушные пальцы не с первой попытки включают на нём камеру, я внезапно осознаю, что именно хочет сделать Рина. — Не надо!.. Бухнувшись перед ней на колени, неловкими, но осторожными движениями вытираю ей лицо салфеткой. Рина не сопротивляется — её глаза закрыты, руки безвольно висят вдоль тела. Не уверен, что она сфотографировала бы себя, забрызганную моей спермой, даже если бы я промолчал. Не уверен, что она в итоге отправила бы её своему парню, как изначально собиралась сделать. Рина выглядит измученной, обессиленной и опустошенной. Я привлекаю её к себе и обнимаю, чувствуя, как она прячет лицо в моём плече. Спустя несколько секунд Рину охватывает мелкая дрожь, которая передаётся через объятия мне. Я мягко глажу её спину, слушая первые робкие всхлипы её подступающих рыданий. То, чего я больше всего хотел избежать, всё-таки произошло, и наша сегодняшняя встреча с Риной закончилась точно так же, как и многие встречи до неё. Сколько ещё жизни заберёт у Рины её никому, включая её саму, не нужная любовь — к человеку, который наслаждается, издеваясь над ней? Сколько ещё выдержу я, прежде чем найду его и убью, чтобы он перестал мучить Рину? Как долго будет продолжаться весь этот кошмар? Когда и каким образом он закончится? Я не знаю.