Not As Smart As You Think You Are

Том Риддл сидел за своим любимым столом в дальнем углу Запретной секции, когда Гарри Поттер подошел прямо к нему, опустился на стул напротив и посмотрел с выражением лица, говорящим: «Я хочу тебя убить». — Ты, — начал Гарри Поттер, — не так умен, как думаешь. Том закрыл книгу и поднял взгляд. — Не так умен? — Да, не так умен. Том мог бы сказать, что не знал, как вести этот разговор, если бы не тот факт, что он знал. Он ждал его долгое, долгое время. — Извини, но я не понимаю, что ты имеешь в виду, — солгал Том. — Нет? — сказал Гарри опасно высоким голосом. — Тогда ты, должно быть, сильно удивишься, когда узнаешь, что прошлой ночью я вышел подышать свежим воздухом после Святочного бала и обнаружил свою девушку целующейся с Виктором Крамом. — Какой ужас, — поморщился Том. — Правда? Думаю, ты на самом деле так не считаешь, учитывая, что именно ты и спланировал всю эту чертову ситуацию. — Гарри, я понимаю, тебе, возможно, хочется найти крайнего… Гарри выхватил палочку. Одну красную вспышку спустя прядь волос Тома упала на ковер библиотеки. Том проследил за ее падением. — Знаешь, я мог бы снять с тебя баллы, — сказал Том. — Это, — начал Гарри, — был наименее болезненный способ заставить тебя заткнуться. Когда в следующий раз ты попытаешься влезть мне в голову… — Ты не ограничишься моими волосами. Да, я понял. Очень грозно, — вздохнул Том. — Теперь, если бы ты признал, что я не имею отношения к твоей любовной драме, и перестал бы винить меня во всех своих несчастьях… Еще одна красная вспышка. Еще одна нежелательная стрижка. Том оценивающе посмотрел на Гарри. — Твоя невербальная магия стала лучше. — Лгать, заставлять меня сомневаться в собственном здравомыслии — ты в этом весьма хорош. Продолжай совершенствоваться. Возможно, однажды ты станешь Министром. Или следующим Гилдероем Локхартом. Кто я такой, чтобы ограничивать тебя? Но запомни вот что — сегодня ложь тебе не поможет, потому что я точно знаю, что ты сделал. Я отследил все хвосты твоего переусложненного сценария, чтобы разгадать его. Почему Гермиона отвергла Виктора Крама на Святочном балу. Почему Добби задержал меня в гриффиндорской гостиной. Почему Блейз Забини убедил Джинни, что я ее продинамил. О, это было очень умно. И лучшая часть заключается в том, что все, с кем я говорил, были уверены, что они срывали твой коварный план. Конечно, на самом деле, никто из них понятия не имел, в чем именно он заключался. Гарри выдержал пристальный взгляд Тома. Зеленые глаза горели, и на мгновение, очень короткое мгновение, Том развлекал себя идеей перегнуться через стол и поцеловать его. Но, конечно, это шло вразрез с планом. Вместо этого Том невозмутимо откинулся на спинку стула, скрещивая руки (заставляя Гарри думать, что он защищается), и изо всех сил постарался сдержать нежность, грозившуюся проскользнуть в его интонацию, когда он ответил: «Я впечатлен», действительно имея это в виду. — Хорошо, — сказал Гарри. — Впечатляйся сколько душе угодно. Не забудь только найти целителя разума, если хочешь насладиться Рождеством. Он тебе понадобится после того, как я превращу твою последнюю учебную неделю в очень точную имитацию Азкабана. Том пристально посмотрел на него, оценивая его искренность. — Тебе не кажется, что мои действия были оправданы? Всего месяц назад ты сам проделал довольно впечатляющую работу, чтобы расстроить мои отношения со Сьюзен Боунс. — Я сделал это, чтобы защитить ее. — Неужели? А Джинни не нуждается в защите от тебя? Взгляд Гарри вспыхнул. — Ты не понимаешь! Сьюзен ничего для тебя не значила. Но для меня Джинни была… Джинни была… — он, казалось, пытался найти правильные слова, но затем просто закрыл глаза. — Я заботился о ней, — произнес он очень тихим голосом. С искусной точностью Том вздрогнул. Не более, чем едва заметная дрожь вокруг глаз и рта. Ничего такого, на что обычный человек обратил бы внимание. Но, конечно, Тому не понадобились бы планы для планов, будь к Гарри применим эпитет «нормальный». У каждого актера есть любимая публика. — Что? — потребовал Гарри. Том придал своим чертам намеренную отстраненность. — Не притворяйся, — начал Гарри. — Я знаю, тебе есть, что сказать. Выкладывай. Том слегка приоткрыл рот. И закрыл. Гарри взмахнул руками. — Говори! Том позволил взгляду заскользить по окружающим их книжным полкам, разыгрывая нарочито напускную отрешенность. — Забыл кое-что, вот и все, — он послал Гарри призрачную тень улыбки. — Я забыл, каково это для остальных. — О чем ты? Том смерил его долгим, испытующим взглядом. Когда он заговорил, его голос был смертельно тих. — Иметь привязанности. Гарри замер. Долгое время они просто сидели вдвоем за пыльным маленьким столом. — Это дерьмовое оправдание, — наконец-то сказал Гарри. — Это не оправдание. Гарри ничего не ответил. Том оценивающе наблюдал за тем, как Гарри откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Прошло много времени, пока кто-то из них не заговорил вновь. — Ты, наверное, даже не способен этого понять, — начал Гарри. — Но когда я говорю, что забочусь о ней, я и правда имею это в виду. Будто ты смотришь на человека и хочешь быть его щитом, хочешь встать между ним и всем, что может причинить ему боль. Это… Возможно, звучит жалко. Особенно для тебя. Но это то, что я чувствую. Он беспомощно посмотрел на Тома. — Мне жаль, — сказал Том. Гарри застыл. — Нет, это не так. — Тебе выбирать, верить мне или нет. — Тебе не жаль. Том отвернулся. Гарри молчал. Боковым зрением Том заметил, что Гарри время от времени поглядывает в его сторону с нечитаемым выражением лица. — Знаешь, я даже не успел порвать с ней, — сказал Гарри через некоторое время. — Я поймал ее на измене, и у меня не получилось расстаться с ней. Мы просто… все закончили. Она уже двигается дальше. Я был для нее лишь одним вариантом из двадцати, в то время как она, наверное, единственная девушка, которая когда-либо посмотрит на меня дважды. Боже… Звучит еще более жалко, когда я говорю это вслух. Том протянул руку и накрыл ладонь Гарри своей. Тот рассмеялся истерическим смехом, как бы спрашивающим «мы-правда-это-делаем». Том заставил улыбку выглядеть успокаивающе. — Знаешь, я бы вернулся к ней. Если бы она хоть раз попросила. Но она этого не сделала. Она встречается с Виктором Крамом и, вероятно, в этот самый момент проводит лучшее время в своей жизни, целуясь с ним. В то время как все, что я делаю, это сижу в библиотеке со своим злейшим врагом и утопаю в жалости к себе. Гарри выглядел больным. Пульс Тома участился. — Но… — аккуратно начал Том, — мы можем это изменить. — Ничто это не изменит, — ответил Гарри, смеясь. — Ты уверен? — сказал Том. Он наклонился к Гарри, прослеживая каждый изгиб, каждую черту лица Гарри. Запоминая. — Эм, Том? Что ты делаешь? Том коснулся челюсти Гарри, наклоняя его лицо. — О, — выдохнул Гарри. Том притянул его ближе, пока их губы едва не соприкоснулись. — Забудь мой вопрос. Они поцеловались.

--

Когда они, наконец, оторвались друг от друга, падая на стулья по обе стороны библиотечного стола, сердце Тома бешено колотилось. Потребовался весь его самоконтроль, чтобы сдержать головокружительную улыбку. Он посмотрел Гарри в глаза, потому что после того, что они только что разделили, Том хотел разделить и этот момент… Но лицо Гарри было холодно и лишено эмоций. Том замер. — Как бы ты чувствовал себя, — тихо начал Гарри тем спокойным опасным тоном, который Том уже слышал этим вечером. Он запоздало понял, что Гарри скопировал этот тон у него, — если бы кто-то манипулировал тобой, делая тебя эмоционально уязвимым, чтобы после воспользоваться в романтическом плане? Том не дышал. Дюжина отрицаний промелькнула в его голове, но, в конце концов, он остановился на чем-то близком к правде. — Думаю, я был бы польщен — ведь кто-то хотел быть со мной достаточно сильно, чтобы зайти так далеко. Выражение лица Гарри оставалось пустым еще мгновение. Затем он расплылся в теплой улыбке, и все, о чем мог думать Том: «Это не могло быть так просто». — Это хорошо, — сказал Гарри. Он встал и отряхнул мантию. Затем он встретился взглядом с Томом, сохраняя все ту же теплую улыбку, и что-то было неправильно, неправильно, неправильно, ужасно неправильно… — Это очень хорошо. Потому что я только притворялся, что встречаюсь с Джинни Уизли. Затем он подмигнул и ушел.

--

Том Риддл еще долго сидел в библиотеке, размышляя о поэтической справедливости и о том, каково это — влюбиться.