Табор Киззи

      В ночи, среди деревьев мелькают тени людей, что пляшут перед костром. Кляксы тьмы на свету огня казались неупокоенными душами, своими движениями, будто бы русалки пением, заманивали заблудших путников к кострищу. Слышен треск огня, веселые слова песен, женские вскрики и звон колокольчиков. Вот-вот подойти не успеешь поближе, как одна из ведьм в белом сарафане схватит за руку и потянет в хоровод смерти.       Осматриваясь уже и видишь, похожие на цирковые, вагончики, которые неизвестным образом оказались расставлены по лесу, около кострища брёвна, сидушки, подушки, на которых расположились остальные люди табора. Среди людей была, наверняка, и нечисть. Странная, необычно, до отвращения, красивая девушка в красном кокошнике должно быть давно покинула мир живых.       Пахнет какими-то травами, что голова начинает кружиться. Ведьма наконец отпускает руку, ноги не держат, падение приходится прямо на парнишку, явно цыганской крови. Тот помог, усадил и вручил стакан с жидкостью, пахнущей ягодами.       — Эй, ты как?       Никто ему не ответил.       — Да не бойся ты, не умрёшь здесь, завтра у себя проснешься, — тут парень ухмыльнулся, — если только не решишь остаться с нами.       — С чего бы? — Голос хриплый, будто от крика.       Пить хотелось, но…       — Не волнуйся, эти ягоды ещё не успели забродить, только вчера заготовили.       Странный парнишка.       — Многие спрашивали «с чего бы?», «на кой чёрт», «ты пытаешься меня споить?». Но никто не спрашивал «почему остальные не ушли?». — Желтый глаз с узким, не от страха, зрачком уставился на путника, — вот, ты, ни разу не хотел обрести свободу души, отстраниться от общества настолько, что и забыл бы, чем являются общественные нормы большого Общества?       Разве на это можно прямо сейчас ответить «да» или нет».       А пить все же хочется. Глоток. Парнишка прав, ягоды ещё не успели забродить, кажется брусника. В горле холодит и кислит. Замечательно.       — Можешь остаться хотя бы и ради вина или плясок.       А ведьмы все танцевали. Среди них теперь рябили духи, неупокоенные души, кто-то без руки, кто-то без ноги или головы. Всех их вела, к жизни после смерти, месть. Никого не отвратили эти души внешне, даже дети табора лишь веселясь и смеясь бегали с детьми-почти-демонятами, которые ещё не до конца осознавали, что мертвы.       — В костер забросаны травы, они и приманивают этих бедняг, не отрекшихся от мирской суеты. Вайолка постаралась на славу, выискивать в лесу травы не так-то и просто. Наша Йолочка молодец.       Зачем парнишка рассказывает все это собеседнику, который утром все забудет.       — Ты правда думаешь, что забудешь эти прекрасные часы отрешенности от реальности и скучного бытия?       Он рассмеялся, выхватил полупустой стакан, подлил и протянул обратно.       Странный парнишка.       К нему подошла одна из ведьм. Густые темные кудри, татуировки на кистях рук с неизвестными символами, браслет на ноге. Она уселась рядом и протянула парнишке кружку.       — Гавря, подлей, будь лапочкой.       Гавря?       — Да, меня зовут Гавриил, но чаще Гавря, — казалось парнишка все-таки мог читать мысли. — Хочешь загадку-анекдот про собаку Гавриил?       Ведьма рядом с ним почти что хрюкнула от смеха и пролила часть вина.       Остальные все также плясали и плясали, спаивали взрослые неупокоенные души, пока дети не резвились со своими мертвыми ровесниками.       — Скоро и полнолуние.       — Это да, значит можно и трав подсыпать, скоро прыгать будут.       Все ещё ничего не понятно       — Мг… О! Йолка, ты как раз вовремя, скоро полнолуние, подкинь трав.       Эта дева не отражала своим видом увлеченность травами. Хоть внешне молода, её взгляд был полон вечной усталости, будто она старуха.       — Ты почти угадал, у Йолки фамилия «Старина», как и у бабули Киззи.       Что еще за «бабуля»?       — Она основатель этого табора, сколько веков, сколько веков она ведёт свой табор по миру, а? А ведь никто и не знает. Слухи ходят, что и все три века назад табор был, кто-то, что шесть сотен лет назад это был вообще ковен, а кто-то говорит, что Йолка не потянет табор и всё, пиши — пропало.       Наконец облака разошлись, луна осветила мир людской.       И ведьмы плясать перестали. Вперёд выбежали дети, ведя за руку веселых духов.       — Точно, пляски закончились, начались игрища. Если быть точнее, обряд очищения души, огонь очищает, ты знаешь?       Ага, дотла.       — О! Тш… смотри! — Парнишка наклонил к себе и незаметно указал на пару, что сидела напротив, закрытая кострищем и ведьмами.       Уже не молодые, но ещё не старики. Партнеры держались за руки, в которых ютился кусок стекла, а кровь капала прямо в стакан.       — Это клятва, они заключают союз на крови в знак доверия, уважения и любви друг к другу. — Шепот раздавался у уха, — такие союзы заключают братья, друзья, любовники, нет чёткого ограничения по отношениям, ведь любовь — это не только романтика и всякие постельные гадости, — парнишка притворно скорчит рожицу. — Катарина долго встречалась с Тимофеем, они прошли самые худшие и лучшие годы вместе, а решились закрепить союз сегодня. Действительно, это спонтанно, но они поступили так.       Осколок партнеры откинули в костёр, через который перепрыгивали дети, а духи испарялись в середине прыжка.       — Их душа прошла очищение, они ушли на перерождение.       Вот и весь ответ.       Катарина и Тимофей стали по очереди пить из бокала их смешанную кровь.       — Это правда выглядит и отвратительно, и очаровательно, не правда ли?       Вероятно так и есть.       Долго еще раздавались детские крики радости, вздохи очищенных душ и истории того парнишки. Ведьма, что пила рядом с парнем давно уснула с красным пятном на груди.       Кажется не одна та ведьма уснула так рано.

***

      Тишину утра разрывал звон будильника.       Отвратительный звук.       Скорей бы выходные.       Чистка зубов, простые, уже на автоматизме движения.       Скучный завтрак, новости о том, что здесь всё хорошо, а где-то там плохо.       Скука.       Скука.       Скука.       Поскорей бы снова потеряться в лесу.