Ожидание без надежды

Это.. Больно.

      Цзян Чэн сжимает Чэньцин в руках, прижимает к груди и со слезами трясётся на полу. Было больно. Осознание захлестывало волнами, а принятие больно било по сердцу. Он не верил, что Вэй Ина и вправду больше нет, не верил, что в конце концов остался один.

Когда надежда загибается от горя – отчаяние хлестает по горлу плетью. Но он все равно ждет.

      Он ждет тринадцать лет, ждет спокойно и смиренно. Потому что понимает, что так легче. Он взращивает в своём сердце почти умершую любовь, холит и лелеет, позволяя ей разойтись по всем телу.

И когда наконец дожидается – в грудь бьёт разочарование.

      Он прячется. Прячется и бежит. Бежит от него. И Цзян Чэну бы не удивляться: все таки Вэй Усянь просто делает то, что умеет лучше всего. Но сердце все равно захлестывает злость и горе. Он хочет плакать и истерить, но что он лучше всего понимает – эмоции сейчас лишние.

Когда все, что делает предмет влюблённости – это бегает от тебя, любовь загнивает и гораздо быстрее, чем хотелось бы.

      Отчаяние съедает все внутри, проникает в каждую косточку, выталкивает всю любовь из сердца, не щадя ни единой клеточки.       – Они женятся, представляешь! – Недовольно и раздраженно бурчит Цзинь Лин, пока Цзян Чэн безуспешно пытается сдержать слезы.       Ядро в груди жжётся, будто вот-вот сгорит, но Цзян Чэн терпит. Он лишь стоит, с интересом разглядывая облаченного в красный брата. Ему очень шло и Цзян Чэн улыбался, радуясь за счастье Вэй Ина которое тот мог бы разделить с ним.

Он сбегает до начала церемонии, только завидев в далеке Ванцзи. Вот это он точно не в силах вытерпеть.

      Страшно наблюдать за этим двумя, потому что Цзян Чэн не хочет завидовать. Не хочет видеть, как Вэй Усянь обнимается с новоявленным мужем и вспоминать, как эти же руки ласково сжимали его когда-то давно.

Зависть – уж с этим словом он знаком как никто другой и ему уже достаточно. Он не хочет, потому что зависть всегда чревата ему болью большей, чем от чего либо другого.

      – Цзян Чэн! – радостно восклицает Вэй Усянь, и Цзян Чэн сквозь зубы шипит, уходя от удушающих объятий.       – Не прыгай на меня, идиот!

Три года. Три гребанных года он живёт, успешно выдавливая из себя недовольство, стоит лишь появится Вэй Усяню на горизонте.

      Сегодня всплыла новость, что достопочтенный Ханьгуан Цзюнь и его дражайший супруг ушли из жизни.

Сердце пропускает удар и ему кажется, что жизнь остановилась вновь. Будто он вернулся на 23 года назад. Туда: на Луаньцзань, будто прямо сейчас он – командир осады.

«Будто вместе с Вэй Усянем умер и он.»