Как распускается сакура

Пришлось тащить её и мешок на себе. Не впервые в передряге, но впервые несу лису на себе. Да еще и такую. Пушистая такая, мягкая. Как будто в легенде какой-то очутился. Кому расскажи - не поверят. Разве что в деревне, куда я её и понесу. Выбора то нет, за нами наверняка уже гонятся. Если не проснется и обратно облик не вернет, далеко не уйдем. Так бы хоть мешок потащи... Пошевелилась? — Очнулась? — Но всё так же лиса. Опустил её аккуратно на траву. Нагибаться было больно, но ей причинять дискомфорт не хотелось. Вдруг лисьи инстинкты верх возьмут, испугается и убежит в лес. А мне бы её помощь не помешала. В ответ она что-то проскулила. Видимо забыла, что лисы не говорят на японском. — Идти сможешь? — Даже скулить не стала. Сама не знает, кажется. — Надо. Сомневаюсь, что владелец хода сообщит о нас страже, хоть и испортили мы ему дело. Много денег потеряет. А вот бойцы его, чтобы загладить вину перед хозяином и репутацию сохранить, в погоню пустятся. — Я поднял взгляд к небу. Ну и наделали мы шуму. — Рассвело. Они на лошадях уже ворота прошли и обогнули город. — У-у-у... — Забавно с лисой разговаривать. Но мне показалось, что я понял ее. И ответил почти моментально. — Это точно, пушистая, дело гниль. — Слегка улыбнулся, подбадривая неведьму. Но надо быть реалистами и рассказать ей о еще больших проблемах. Не могу я сражаться, да что уж там, бежать даже не могу. — Я много крови потерял. Быстро двигаться не смогу. — И об одной маленькой победе. — Кстати, молодец, спасла мою сумку. Идем, неведьма. Она что-то там прорычала на своем лисьем. То ли зла из-за всего, то ли извиняется за то, что я пострадал, то ли благодарит. Нет времени разбираться и учить языки. — Нам надо на юго-запад. — Опять что-то пикнула. — Что? — Звуки странные издает, но эти понял. Вновь вопросы задает, любопытная. — Что там? Большая развилка трактов. Постоялы дворы, где никому ни до кого нет дела. Пара должников. Мы двинули. Открылось второе дыхание у нас обоих. Мэй уверенно передвигала лапками, уже успела прикнуть. А хвост? Сам по себе как-то двигается. Спросил про это, а она так удивилась, будто и не замечала его вовсе. Потом сосредаточенно на него смотрела, пыталась контролировать. Смешная. Но даже это не смогло предотвратить упадок сил. Передышки требовались все чаще. Сначала меня хватало на сто шагов, потом все меньше и меньше. Если дело так пойдет, никуда я ее не доведу. Откинусь здесь же. Еще и эта погоня, уже вышли на наш след, близко совсем. Лай слышно и топот. Приказал Мэй искать грибы древесные, чтобы запах перебить, и бежать. А она уперлась. Тащила за штанину, чтобы я с ней шел. Вот глупая, послушалась бы, спасала бы свою рыжую шкурку. Но нет же. Нарычала на меня, пришлось соглашаться. Я же не бросил ее у подземного хода, хотя мог. Отплатить видимо пытается ценой своей головы. Собаки то близко уже, еще немного и даже ей не спастись. Но что делать, взял грибы, которые она нашла, натер подошву и побежал как только мог. А она рядом. Не отставала и вперед не убегала, чтобы из виду меня не терять. Умная. Но бежали мы походу недолго. Больно было, очень. Кровь шла сильнее, текла по коже вниз. Неприятные ощущения. Но потом... потом перед лицом оказались листва и земля. А за ними темнота.

***

Очнулся уже, когда лица кто-то касался. Аккуратно так, нежно. Не лапой. Прислушался к звукам леса. Если мы еще здесь, значит не догнали. Что она сделала? — Колдуешь? — Я с трудом открыл глаза. Боль во всем теле никуда не исчезла, а солнечные лучи были слишком яркими. Магией нас от собак скрыла? Если я провалялся так долго, как нас не нашли? — Нет. Я не... — Улыбается. Рада, что я живым остался. — Помню. Мы еще на свободе. Почему не бросила? — Ответа я так и не получил. То ли мыслей у нее много было, то ли сама не знала. Я смотрел ей в глаза. Что что, а глаза у нее те же, что в облике лисы. — Не надо слов, они будут лишними. Я вижу, что ты благодарен. — И она была права. Я был благодарен и за то, что не бросила, и за то, что из тюрьмы вытащила, и за то, что водой тогда напоила. Смелая майко. — Давай лучше рану осмотрю... Только я в этом не разбираюсь. — Помощь предлагает, хотя что делать не знает. Добрая. Я молча сел и стал задирать одежду, которая вся была в дырах и крови. Стало больно, словно кто-то снова вонзил в меня стрелу. Неведьма удивилась, увидя перевязанный кое-как бок. Еще и грязной тканью. Предотвращая вопросы, я пояснил, что нанес повязку, когда только только вышел из подземного хода и нашел ее. Она о чем-то задумалась. — Тут прежняя рана разошлась, — Майко указала на рану, едва касаясь ее. Я опустил голову, чтобы посмотреть. Еще сантиметр и я бы почувствовал остроую боль от касания нежных пальцев. — И что-то торчит. — И не брезгует ведь. Вряд ли в окия показывали раны, кровь, инородные тела в животах... — Стрела, я обломил ее. — Она удивилась еще больше. Искренне переживала, спрашивала как я вообще двигался. Недолго. И плохо. Вот, что я смог ей ответить. — Не противно? — Я поднял на нее взгляд. Она уже не смотрела на раны, она смотрела мне в глаза. В ее глазах читалась обида. Ее оскорбили мои слова. Ее оскорбило то, что я в ней сомневаюсь. — Нет. — Она так резко это сказала, что я на секунду опешил. — Как тебе в голову такое пришло? — И правда... как? Мэй столько всего сделала для меня, для себя, для нашего побега. Столько всего, что несвойственно майко. Она рисковала жизнью, бежала, пробралась в тюрьму. Как я мог подумать, что она испугается крови? Она же сама чуть не прибила того охранника. А там была кровь. — Что нужно делать? — Пока я размышлял и ругал себя, она уже вернулась к осмотру моих ран. Не знает, что делать, но готова делать, если я скажу. Что ты за девушка такая, Мэй? — Мэй... — Кажется, я впервые обратился к ней по имени. И в мыслях уже зову ее по имени. Плохо. Очень плохо. Смелая, находчивая, умная, красивая, пушистая, неведьма... Мэй. Все равно в голову имя лезет.