Don't trust people

Актовый зал кишил студентами. Они тихо перешептывались между собой, ученики меньших классов неловко ерзали на местах, у каждого на уме было занятие, которое они бы делали сейчас если бы не из-за этого собрания. Лиса тоже не хотела тут быть. Она была тут, потому что устав школы требовал быть на всех сосаниях, особенно на тех, где говорил директор. Она, как приличная ученица шедшая на золотую медаль, ослушаться не имела права. Все, кто ослушивался устава, не получали золотые медали. В зале было душно и тесно: сказывалась жаркая, почти летняя погода, которая как ни к стати была за тридцать градусов. Все умирали, и в телесно, и умственно. Была пора экзаменов. Ученики, не принимавшие участия в перешептываниях, утыкали свои головы в бумажки исписанные мелким почерком. Лиса последовала примеру. Весь уч.состав собрался на сцене, но директора не было видно. Без него не могли начать. Когда на человека кто-то пристально смотрит, то человек имеет свойство это чувствовать. Так вот Лиса почувствовала, что кто-то в неё упирается глазами и пилит. Она оглянулась. Никого особо подозрительного в округе не было видно, и, смахнув чувство на панику и недосып, Лиса дальше углубилась в заметки по алгебре. Но взгляд лежал на плечах Лисы. Она вскидывала голову внезапно: что бы застать взгляд врасплох, но так и не нашла ни одного подозреваемого. Пришёл директор. Все встали. Всю речь директора, посвященную священного долгу каждого ученика представлять школу достойно, Лиса не могла отстранится от взгляда. Он рылся в её теле, забирался в него и проходил сквозь. Ей надоело его терпеть. И она была уверена, что взгляд принадлежал мужчине: женщина бы не стала так смотреть. Лисе вообще девушки нравились больше. Лиса четно пыталась сконцентрироваться на речи, в основном что бы отвлечься от чувства, будто её рассматривали под микроскопом, как подопытную букашку. И тут она увидела: странный пожилой мужчина сидел на сцене, прямо посреди всех учителей, и смотрел прямо на неё. Что бы она не отдала, что бы не быть видимой ему. Теперь хотя бы она знала откуда взгляд шел, но от этого он не стал более выносим. Скорее наоборот. Весь остаток собрания Лиса провела одёргивая свою юбку, так что бы она закрывала коленки, и думая видела ли она когда-нибудь этого мужчину в стенах школы. В груди зародилось и принимало форму желание встал и бежать как можно быстрее и как можно дальше: от этого места, от этого человека, от всего. Главное, выбраться от сюда, скрыться в тишине и сохранности её дома, а дальше уже и в полицию модно будет звонить. Лиса пыталась не смотреть на него, но выразительное, заметно старое лицо отпечаталось у неё в мозгу. Директор наконец-то прекратил говорить. Зал выдохнул с облегчением, Лиса уже была готова сорваться с места. Двери открылись. Лиса распихивала всех медленно двигающихся, хотя дежурные сделали попытку её остановить, но увидев бледное лицо, решили что бедной девочке стало плохо во время длинной речи директора и помогли ей пробраться вперед. Учителя выходили из других дверей, и когда Лиса пробралась к выходу он был уже там. Лиса чуть не вскрикнула: он был больше, чем издалека, на сцене. Он не был таким старым, но в близи казался ещё более похожим на серийного убийцу в бегах. Лиса застыла на месте. Он положил руку на её плечо, пригвоздив девочку к земле, и улыбнулся сломанной улыбкой. Улыбка исказила его морщины, не трогая глаза. Глаза впились в Лису. Он медленно снял руку с плеча, стёр улыбку, и растворился в толпе выходящих из зала. Лиса не могла двинутся. Наверное, она бы простояла там ещё долго, если бы к ней не подошла учительница и не увела в медпункт. Никто не видел этого мужчину. На бумаге, его не было в школе. Медсестра позвонила домой Лисе и попросила родителей забрать девочку. Родители приехали через полчаса, и этого времени хватило, что бы Лиса начала сомневаться во всём что она видела раньше в тот день. Даже мама не смогла выдавить из неё больше двух слов. Медсестра ссылалась на шок, бурное воображение и всплеск гормонов. Лиса почувствовала небольшое облегчение, когда дверь её дома закрылась за её спиной. Даже тогда, это было ненадолго. В ту ночь она не смогла заснуть. Она с трудом уговаривала свои глаза моргать.