Номер 314

Антон мысленно отключает звук утреннему выпуску новостей и приступает к завтраку. Родители сосредоточенно молчат, внимательно просматривая сегодняшние сводки, они почти не обращают внимания на свою еду, и наверняка не чувствуют ее вкуса. Антон делает вид, что тоже слушает новости, но вместо этого открывает в соседней вкладке статью о разложении пластика. Им задавали этот материал на сегодня, но он за прошедшую неделю так и не нашел времени на скучную статью. Глупо конечно надеяться, что за оставшиеся сорок минут он успеет все прочитать и запомнить, но что ещё ему остаётся? Полупрозрачный текст накладывается на лица родителей, Антон читает на лбу у отца слово «гниёт» и незаметно дёргает головой. Что за наваждение? Повысив яркость внутреннего экрана, он снова углубился в чтение. Антон относился к поколению, не знающему времени «до». Он пользовался внутренним передатчиком столько, сколько себя помнил. Это было очень удобно, можно было в любой момент найти необходимую информацию или выйти на связь с близкими, можно смотреть фильмы или слушать музыку, не мешая окружающим. Все, что видит и слышит Антон благодаря передатчику, происходит непосредственно в его мозгу. Информация напрямую поступает к нему из общей сети и точно так же происходит с миллионами людей, со всеми жителями их процветающего города. Внутренний передатчик — всего лишь маленький пластмассовый кружочек за ухом, все что находиться снаружи это сенсорная кнопка и маленький светодиодный огонек. А вот что внутри? Этого Антон не знает, об этом им в школе не говорят.

***

Скорый поезд с тихим гулом проезжает сквозь туннель. На несколько секунд в салоне становится темно и Антон закрывает глаза, делает вид, что может контролировать то, что происходит вокруг него. Ведь если он закрывает глаза становится темно — это логично, к этому он привык. В темноте под веками загорается рекламное сообщение и Антон с лёгким раздражением закрывает его. Ему ещё предстоит смириться с этим явлением. Из-за того, что все покупки делают его родители, Антону почти не приходит реклама, оттого редкие сообщения и раздражают его вдвойне. Как только он достигнет совершеннолетия и станет сам покупать себе одежду, продукты и все необходимое, магазины накинуться на него с постоянными спамовыми рассылками, словно свора голодных собак. Пожалуй в этом состоит один из немногих минусов внутреннего передатчика, от рекламы никуда не денешься. Антон ёрзает на месте, задевая локтями пластиковые перегородки, отделяющие его от других пассажиров, ему всегда тесно в этом пластиковом контейнере, похожем на аквариум, хотя при желании там могли бы поместиться два Антона. Ему не хватает воздуха, хочется потянуться или помахать руками. Общественный транспорт для этого не предназначен. Антон наклоняется немного вперёд, рассматривая сидящих вдоль окон поезда людей. Большинство из них сидит неподвижно и только лёгкое подрагивание пальцев или движение глазных яблок выдает внутреннюю деятельность. Они сидят в своих прозрачных ячейках, совсем рядом, но не видят друг друга, их мысли далеко отсюда. Кто-то читает, кто-то говорит с женой, кто-то делает покупки или заключает договоры по работе. Антон вздрагивает от предупреждающего звукового сигнала в голове. На внутреннем экране вспыхивает сообщение. «Напоминание, — гласит текст сообщения, — Номер 119 не прочел необходимый материал для предстоящего занятия. Разглядывание посторонних людей является нарушением правил поведения в общественных местах». Антон недовольно поджимает губы, он терпеть не может эти воспитательные напоминания. Они всегда маскируются, первая часть заботливо напоминает ему о невыполненных уроках, но настоящая только вторая — нарушение правил поведения. Система не может по-настоящему взыскать с него задание, которое ещё не было проверено учителем, даже если заранее знает, что Антон его не выполнил. Это просто уловка, чтобы занять его чем-то помимо разглядывания «посторонних людей». Антон сжимает зубы и подтверждает справедливость напоминания. Тоже обязательный элемент. Если не нажать кнопку уведомление повториться снова и снова, пока Антон не признает свои ошибки. Он переходит по ссылке на злополучную статью и заставляет себя читать. Это не имеет абсолютно никакого смысла, потому что ему выходить через три минуты, а впереди ещё больше 40 страниц. Но системе достаточно того, что Антон чем-то занят и у него не остаётся другого выбора.

***

Ночь особенное время для Антона. Ночью даже воздух пахнет иначе. Он знает, он несколько раз открывал по ночам окна в своей комнате, каждый раз получая за это напоминания. Вентиляция в доме устроена так, что открывать окна нет необходимости, а по ночам это и вовсе запрещено. Антону кажется, что проходя сквозь бесконечные фильтры, охлаждаясь или наоборот нагреваясь воздух умирает и становится бездушным. Ему нравится живой воздух, тот, что снаружи, он иногда пахнет мокрой пылью… Сегодня Антон помимо утреннего напоминания в поезде получил ещё и выговор за невыполненное домашнее задание. Это не было неожиданно или обидно, Антон знал, что так будет и ему казалось, что это событие ничуть не расстроит его. Он не придавал учебе такого значения, как некоторые его одноклассники, ему нравилось изучать интересные вещи, сложные вещи. Но оценки раз за разом ставили его в тупик. Школьные задания не проверяли владеешь ли ты информацией, в этом не было необходимости, ведь у каждого в голове был неисчерпаемый ее источник. Задания проверяли лишь умеешь ли ты послушно и старательно исполнять то, что от тебя требуют. Антон не умел, поэтому его оценки всегда оставляли желать лучшего, а выговоры не заставляли себя ждать. Антон лежал на кровати поверх одеяла, скрестив руки за головой и вспоминал сегодняшний день. Выговор — ерунда, его беспокоило не это. Он вспоминал чувство подавленности, последовавшие за ним, абсолютно неоправданное, ведь Антон был уверен, что ни в чем не виноват. Но чувство стыда навалилось слишком отчётливо, чтобы не придать этому значения. Это стало особенно подозрительно, когда спустя десять минут оно пропало так же резко, как и появилось. Раньше Антон уже замечал что-то подобное, но подумать об этом как следует ему никак не удавалось, все время что-то мешало. Вот и теперь, будто специально подгадав момент, Антону написал одноклассник. Сообщение было сухим и состояло всего из нескольких фраз, предельно вежливых и исключительно по делу. Он предлагал Антону вместе делать проект на тему защиты экологии города. Антон не мог сдержать улыбку. Понятно, что после сегодняшнего фиаско с разложением пластика он был не самым желанным напарником, поэтому и сообщение пришло так поздно. Видимо, кроме Антона никого больше не осталось. Ладно, ему всё равно с кем делать этот проект. Этот одноклассник ничем не хуже остальных, все они кажутся Антону одинаковыми, если честно. Кое-как ответив на сообщение, Антон открыл поиск собеседников и ввел длинный ряд цифр наугад. Ему нравилось иногда развлекаться таким образом — писать сообщение незнакомым людям, случайно вбивая в поисковую строку их индентефикационные номера. Сложностью были закрытые «почтовые ящики» — те, кто не хотел принимать никаких посторонних сообщений. Антону нравилось думать, что многие из них — его бывшие собеседники. Чаще всего его ночные диалоги ограничивались попытками людей выяснить причину, по которой Антон решил их беспокоить. Все общение очень быстро заканчивалось тем, что Антон попадал в черный список. Нередко на его номер отправляли жалобы, поэтому баловаться так слишком часто было опасно. Больше трёх жалоб за месяц грозили Антону проблемами в школе. Сегодня паршивое настроение хотелось хоть как-то поправить и он бездумно напечатал ряд цифр, пока ограничитель не сообщил ему, что нужное количество символов получено. Этот «почтовый ящик» оказался открытым и Антон с возрастающим любопытством продиктовал в мыслях текст сообщения. «Добрый вечер. Прошу прощения за беспокойство, но у меня для вас есть очень важная новость. Могли бы вы уделить мне несколько минут и ответить на вопросы?» — отправил он, маскируясь под какое-нибудь официальное лицо. Сообщение было просмотрено и ответ на удивление не заставил себя ждать. «Да, конечно. Чем я могу вам помочь?» Пока все начиналось довольно обычно. Антон прикусил губу, сдавленно улыбаясь. «Во первых, скажите пожалуйста какого цвета сегодня было небо над вашей головой?» Обычно этот вопрос ставил собеседников Антона в тупик, они переспрашивали и говорили, что не понимают вопроса, потому что просто не могли допустить, что кто-то действительно спросит у них подобную глупость. Другие говорили голубое, даже когда небо не было голубым. Антон перевернулся на живот и обнял руками подушку, с нетерпением ожидая ответа. «Оно было серым. Тяжёлым, как лист пыльного металла» — неожиданно пришло в ответ. Антон удивлённо замер, разглядывая текст на внутреннем экране. «Но когда солнце садилось, оно ненадолго разорвало облака и раскрасило их оранжевым». «Я этого не видел» — торопливо отвечает Антон, начиная волноваться. Солнце всегда пряталось от него за стены домов. Антон ни разу не видел как оно всходит или садится. «Не повезло. Это было очень красиво». Антон читает, затаив дыхание. Ему в голову не приходит больше ни одной фразы, которой можно было бы продолжить разговор. Обычно таких проблем у него не возникало. «Почему ты спросил?» — приходит через несколько минут. «Потому что никто не отвечает». В диалоге снова повисает пауза, Антону страшно, что собеседник исчезнет и он старательно подбирает слова, чтобы спросить что-нибудь ещё. По правилам этикета к незнакомым людям в сети нужно обращаться последними тремя цифрами их номера. Это заменяет им имена. «Номер 314, могу я поговорить с вами напрямую?» — неожиданно для себя спрашивает Антон. Стоило ли вспоминать о правилах этикета, если Антон все равно их бессовестно нарушил? Слишком нагло с его стороны рассчитывать на ответ. «Конечно, я отправлю тебе запрос». Прямое общение отличалось от простого обмена сообщениями, им пользовались обычно только члены семьи или близкие друзья. Между передатчиками выстраивалась временная связь, позволяющая «слышать» мысли друг друга. Так могли бы общаться люди, находясь рядом. Без пауз, не отвлекаясь ни на что постороннее. Антон принял запрос и комната вокруг него наполнилась звуками, хотя на самом деле их слышал только Антон, казалось что шорохи и дыхание прячутся где-то в углах, в темноте. — Здравствуй, — на пробу формулирует Антон. — Привет, — бархатно отзывается приятный голос в его голове, — Ты смелый молодой человек. Не думал, что в стенах этого города ещё остались такие… Антон перестает дышать, ему кажется, что голос собеседника звучит куда объемнее, чем его собственный, будто он говорит вслух, а не мысленно формулирует фразы. — У вас красивый голос, — бормочет Антон, совершенно сбившись с мыслей. В ответ раздается тихий смех. — Спасибо. Ты можешь тоже говорить вслух, тогда я смогу услышать твой, — предложил номер 314, — Сейчас он звучит немного механически. — Разве это работает вслух? — удивился Антон. — Конечно, просто никто так не делает почему-то. Антон воровато оглядывается на дверь и тихо шепчет вслух: — Вряд ли кто-то кроме меня и вас захочет так делать. Это странно. Номер 314 снова рассмеялся. — Ты мило шепчешь. Это мера предосторожности? Кто-то следит за тобой? Антон почувствовал всю иронию этой фразы и тоже усмехнулся. О, да. Город следит за ним. Город следит за всеми. — Сколько тебе лет? — спросил Антон, снова пользуясь счастьем своей наглости. — Думаю, больше, чем тебе, — ушел от ответа собеседник, — Ты ещё наверное учишься в школе. — Да. А ты наверное работаешь. Это очевидно. Все в городе заняты своим делом: дети учатся, взрослые работают. Всё на своих местах и движется в соответствии с прогрессом. — Где ты живёшь? — спрашивает Антон и тут же жалеет об этом. Номер 314 надолго замолкает. — Это было лишним? — испуганно уточняет Антон, — Я просто хотел узнать… Откуда ты увидел, как садится Солнце. Из моего окна этого никогда не видно. — А тебе так хочется это увидеть? — удивился собеседник с улыбкой в голосе. — Да. — Значит увидишь… Голос вдруг прерывается шуршанием и помехами, связь прерывается и Антон остаётся в тишине. На экране высвечивается напоминание о соблюдении режима. Антон растерянно закрывает его, не чувствуя в себе даже раздражения, слишком необычно он себя ощущает после этого разговора.

***

Следующее утро наполнено для Антона беспричинным оживлением, он завтракает с особым удовольствием. Привычная еда кажется почему-то вкуснее, чем обычно. Родители наоборот сегодня выглядят как-то пугающе отстраненно, как роботы. Они не перекидываются с Антоном ни единым словом прежде чем выйти из дома. Он выходит позже и едва успевает на свой поезд. Его влечет в школу одна идея, которая несомненно не понравится системе и ему снова придется читать напоминания о своем поведении, но сейчас это Антона ничуть не беспокоит. Он хочет через школьную сеть отправить запрос, чтобы получить из общей базы данных информацию о номере 314. И хотя раньше Антон никогда не делал ничего подобного, ему почему-то кажется, что все должно получиться.

***

«ЧТО ЗНАЧИТ УМЕР?!» — Антон недоуменно пролистывает коротенькое личное дело к началу и снова вниз. «Номер 314 умер больше пяти лет назад. Тогда с кем я говорил прошлой ночью? Может я неправильно ввел цифры?» Проверив номер дважды, Антон убеждается, что документ принадлежит без сомнения его вчерашнему собеседнику и это ещё больше сбивает его с толку. «Не мог же я говорить с покойником! Тогда как это объяснить?!» «Привет, номер 119» — сообщение на внутреннем экране вспыхивает раньше, чем Антон успевает его открыть. «Скажи-ка мне, номер 119, хотел бы ты увидеть как садится Солнце, если бы за это пришлось бы оставить твой дом и родителей?» Антон теряется и замедляет шаг. До его дома остаётся меньше десяти минут ходьбы. Он как раз возвращался с остановки, когда номер 314 решил ошарашить его своим внезапным вопросом. «Я не знаю» — неуверенно отвечает Антон, зачем-то оглядываясь по сторонам. «Решай, 119. Я не буду спрашивать тебя дважды». Передатчик за ухом начинает неприятно жечь кожу, Антон чувствует как вопреки всякому здравому смыслу внутри поднимается волна восторга. «Да» — шепчет он, даже не взглянув в сторону родных окон. В этот же момент передатчик заходится оглушающим пронзительным писком и Антон мучительно жмуриться, бестолково затыкая уши руками. Звук исходит не снаружи и ладони его не спасут. Антон кажется теряет сознание, потому что когда он снова открывает глаза вокруг темно. Он боится пошевелиться и только видит уголком глаза сводчатые бетонные стены, выхваченные светом фонаря. Где-то внизу тихо плещется вода, кто-то несёт его на руках. Антону на секунду становиться очень страшно, но в следующий момент знакомый голос окликает его: — Очнулся? Ты действительно крепче остальных, 119. Я удивлен. Антон поднимает глаза и видит в полутьме лицо номера 314. — Где мы? — тихо спрашивает он, все ещё боясь шевельнуться. — Под землёй, — отзывается 314, подхватывая его поудобнее и продолжая идти вперёд. Антон пораженно замолкает. — 314 ведь не твой номер, — вдруг замечает он, — Как мне тебя называть? — Меня зовут Арсений. Можешь так и называть. — Я имел в виду твой настоящий номер, имя это не обязательно… — смущённо пробормотал Антон. «Имя — это что-то слишком личное, чтобы говорить его первому встречному» — добавил он про себя. — У меня нет номера, — пожал плечами Арсений. Антон удивлённо округлил глаза. — Тоесть как это? Как же… — Давай поговорим об этом позже, — прервал его Арсений, — Когда будем в безопасности. — Меня зовут Антон… Раз ты сказал мне свое имя, будет честно, если и я скажу тебе своё... — Ладно, Антон, — усмехнулся Арсений, — держись крепче. — Я могу идти сам. — Делай что я говорю, — строго шикнул на него Арсений, неожиданно выключая фонарик и прижимая Антона поближе к себе. Тот в ответ послушно обнял его за шею, вглядываясь в бледный свет впереди. За поворотом их ждал выход. «Живой» воздух ударил в лицо Антона и наполнил лёгкие запахом травы и мокрой земли. Его взгляду открылась огромная, сколько хватало глаз, равнина, до самого горизонта покрытая колышущимся на ветру одеялом дикой степной травы. Арсений наконец опустил его на землю и Антон едва удержался на ногах, хватаясь за его рукав. — Мы… Мы? — За стенами города, — кивнул Арсений на его невысказанных вопрос. Антон обернулся и увидел за их спинами совсем другую картину: как огромная грозовая туча, над ними нависал серыми стенами город. Небо над ним было затянуто дымом и Антон впервые задумался о том, что все разговоры об экологии не имели никакого смысла, потому что они всегда оставались только разговорами, бесполезными школьными заданиями. — Пойдем, — нетерпеливо потянул его за руку Арсений, будто боялся, что Антон передумает уходить. «Глупенький, разве захочу я вернуться туда, когда впереди ЭТО» — подумал Антон, снова окидывая взглядом бескрайнее поле. Они долго шли вдоль стен, прячась в их тени. Арсений шагал впереди и все время торопил Антона, который останавливался, чтобы поглазеть по сторонам. Ему хотелось поскорее оказаться подальше от этого опасно-огромного города. Наконец, они свернули прочь от стен и Антон ускорил шаг, будто боялся, что Арсений бросит его здесь одного. — Мой передатчик не работает, — полувопросительно заметил Антон, поравнявшись с Арсением. — Я временно отключил его. Думаю, для тебя не секрет, что город отслеживает вас по этим передатчикам. — У тебя его нет? — поразился Антон, — Потому и номера нет? Можно посмотреть? — тут же добавил он, не давая Арсению ничего ответить. Тот остановился, усмехаясь, и склонил голову к одному плечу. Антон внимательно осмотрел его голову со всех сторон, пощупал пальцами кожу за ушами. — Действительно нет, — удивлённо подытожил он, — Как это получилось? — Когда я был маленьким, вся это система только начинала развиваться. Мои родители были против этого, они успели уехать из города и я остался свободен, — коротко объяснил Арсений, шагая дальше. — Выходит ты… Вне системы? Это же тоже самое, что преступник. Что будет если тебя поймают? Арсений пожал плечами. — Пока что этого не произошло. — А что делать с моим передатчиком? — озадаченно спросил Антон, помолчав несколько минут. — Мы уже уводили людей из города раньше… — Мы? — перебил Антон. — Не думаешь же ты, что я один такой? Нас много. Среди нас есть люди разных профессий, семьи, дети, старики. Мы отдельная цивилизация. Наши врачи много времени посвятили изучению передатчиков, они могут извлечь его из тебя, если ты захочешь… Конец фразы Арсений проговорил тихо и неуверенно, будто ожидая, что Антон начнет с ним спорить. Антон задумался и замолчал. Они долго шли в тишине и в какой-то момент Антон понял, что звуки, которые он слышит это стрекотание насекомых, а вовсе не помехи сети, как он решил по привычке. — Знаешь, это звучит здорово, — наконец сказал он, — Я буду рад избавиться от этой штуки. По правде говоря, она мне надоела. Нарочитая лёгкость с которой говорил Антон не могла обмануть Арсения. Он отказался от привычной жизни и одним движением смахнул со стола все карты с планами своего будущего. Это не могло быть легко.

***

Арсений нервно мерил шагами комнату. Антона оперировали почти двенадцать часов и все это время он дежурил под дверью операционной, ожидая результатов. Извлечение передатчика было далеко не простой процедурой, ведь помимо внешних деталей на коже и внутренних, соединённых с корой больших полушарий, была ещё одна деталь. Она пряталась очень глубоко, в лимбической системе, отвечающей за эмоции. Мало кто знал об этой особенности передатчика. Кроме бесспорно удобных функций, он давал возможность контролировать эмоции своего носителя. Вытащить эту, последнюю деталь не повредив структуры мозга было очень непростой задачей. Прошло уже почти два часа после завершения операции и Антону уже пора бы проснуться. Арсений хрустнул пальцами, нервно сжимая кулаки. «Давай, Антон, рано покидать игру…» — Арсений, можешь зайти, он пришел в себя. Антон лежал в постели с повязкой на голове, бледный и обеспокоенный. Арсений, преодолевая откуда-то появившуюся неловкость, подошёл ближе и сел на край кровати. — Как ты себя чувствуешь? — Как ты общался со мной? — почти перебил его Антон встревоженным тоном. — Что? — не понял Арс. — Ты общался со мной через передатчик номера 314? Арсений заторможенно пошарил по карманам и вытащил переделанный передатчик, дополненный микрофоном, динамиком и экраном. — Да, а почему это так важно? Антон как-то жалобно свёл брови к переносице. — Ты ведь похитил меня из города не из-за передатчика? — с надеждой спросил он так, будто все время думал только об этом. — Господи, конечно же нет! — с облегчением воскликнул Арсений, — Откуда у тебя вообще в голове такие мысли взялись? Этот передатчик взят у мертвого человека, а твой уже ни на что не годится. Нельзя изъять передатчик из мозга, не повредив ни то, ни другое, — объяснил Арсений. Антон слабо улыбнулся. — Я просто подумал… — Глупости подумал, — Арсений подсел ближе и сжал его руку в своих ладонях, — Поправляйся, Антон, нам ещё многое предстоит увидеть, — многобещающе добавил он.

***

— Артём, ты собираешься доделывать это задание или предлагаешь заночевать здесь? — полушутливо рассердился Антон, скрещивая руки на груди, — У других не было столько времени на выполнение… Давай скорее, уже вечер. Ребенок поджал губы и продолжил выводить в тетради прописи. — Я стараюсь, Антон Андреевич, — плохо выговаривая букву «р» проговорил он, — Но когда я спешу, получается криво. — Хорошее наблюдение, — хмыкнул Антон, откидываясь на спинку стула и устало потирая переносицу. Он много чего перепробовал прежде чем найти свое место в новом обществе. В юности он совсем не так представлял свое будущее, но оказалось, что именно общение с детьми даётся Антону лучше всего. Он легко находил с ними общий язык и мог заинтересовать. Арсений говорил, что Антон и сам ещё ребенок, но дело явно было не в этом. Чем больше времени проходило, тем легче Антону давалось его новое призвание. Правда, прежде чем учить чему-то детей, ему пришлось хорошенько подредактировать собственные знания о мире. Его школьному образованию не слишком то можно было доверять. Особенно в области истории и географии. Прошло восемь лет с тех пор, как он покинул город. За это время много чего успело произойти. Большая часть из этого хранилось в папке с названием Арсений. Сперва Антону казалось, что как только он адаптируется к новой жизни, Арсений отдалиться от него, посчитав свою миссию выполненной. Но вышло иначе и они стали гораздо ближе, чем Антон мог подумать. — Антон Андреевич? — Артем подпёр кулачком щеку и вопросительно уставился на учителя горящими от любопытства глазами, — А правда, что вы раньше в городе были? Сколько же раз Антон слышал этот вопрос от своих учеников, все они хотели узнать подробности его жизни в городе, ведь для них это было такой невероятной загадкой! Но Антон не слишком поощрял их интерес. — Правда, Артем, не отвлекайся. — А правда, что Арсений вас из города на руках вынес? Антон поперхнулся воздухом. Это ещё что за новости?! — Это тебе кто сказал? — Арсений, — заявил ребенок. — Не слушай Арсения, он все выдумывает, — недовольно пробубнил Антон, зачем-то перекладывая с места на место книги на своем столе. — А вот и нет! Я говорю только правду, — шутливо возразил Арсений, неожиданно появившись в дверях. Артем заметно ободрился и заулыбался ему. Дети любили Арсения, он не заставлял их писать прописи. — Что вы тут делаете так долго? Артёмка, в чем проблема? — деловито осведомился Арсений, заглядывая в тетрадь ученика. — Допишешь дома и принесешь завтра, — поспешил спровадить ребенка Антон, пока Арс не наговорил ещё каких-нибудь глупостей. Артём был явно счастлив отложить прописи, но ему так же очевидно не хотелось уходить сейчас, когда в кабинете обещало произойти что-то интересное. — До свидания, Антон Андреевич. До свидания, Арсений. — Пока, — помахал ему вслед Арс, проходя вглубь комнаты и прсаживаясь на край стола. Антон проследил за ним наигранно недовольным взглядом. — Ты что детям рассказываешь? — строго спросил он. — Правду, — невозмутимо ответил Арсений. — Детям не нужна такая правда, Арс! Арсений только рассмеялся в ответ. Безнадежно. Он будет рассказывать все, что ему заблагорассудится и Антон никак его не остановит. Арсения вообще сложно заставить молчать, недаром он так охотно поддержал с ним диалог, когда Антон впервые написал ему. — Солнце садится, — как бы невзначай заметил Арсений. Антон улыбнулся, поднимаясь с места. Это была их любимая традиция. Арсений давно уже исполнил свое обещание, Антон множество раз видел как садится Солнце, но каждый раз они спешили увидеть это снова. — Есть в этом что-то особенное, да? — Арсений обнял его со спины, пристраивая подбородок на плече Антона. — Конец дня не кажется тебе символом конца жизни? — в тон ему отозвался Антон, накрывая его руки своими, — Почему мы не восхищаемся рассветом? Арсений тихо фыркнул, касаясь кончиком носа его шеи. — Мы подводим итоги, а не придаёмся пустым надеждам. Не вижу в этом ничего трагичного. Антон улыбается этому насупленному тону, наклоняет голову, подставляя шею губам Арсения. Антон думает, что по-настоящему трагичные картины остались далеко за их спинами, за стенами серого города. А Арсений касается губами шрама за его ухом и не думает ни о чём.