Дальше

Смерть всегда приходит неожиданно. Кажется, словно с каждым может произойти это, но только не с тобой. А когда «это» всë же случилось, начинается долгий, медленный, тягучий процесс принятия. Ведь такое просто невозможно. Такого не должно было произойти. А когда видишь тело близкого человека в гробу тебя переклинивает. Девочка смотрела на старика в чëрном одеяние. Ей хотелось спросить: «а он точно умер?». Она потянула дрожащую руку туда, где находится сердце и резко еë отдëрнула. Всë ещë обжигающе холодно. Тао быстро подышала на ладони. Нужно отогреть Дедушку. Специальные колбы с частицами крио не дали ей этого сделать. Он же мëртв. Его тело нужно держать в холоде. Всë началось... Или кончилось три дня назад. Глазницы (даже с использованием бальзамирующей маской из Сумеру) чуть-чуть провалились внутрь, скулы стали острее, чем были. Когда-то пылающие алым, живым румянцем лицо сейчас белое как чистый лист бумаги. Его будто состарило ещë на десяток лет. В груди зародилось странное, липкое чувство. Его закопают. Еë Дедушку закопают и он никогда не вернëтся. Но как она без него будет? Столько людей знают Дедушку, столько его любят, а он исчез. Навсегда. Насовсем. Тао медленно опустилась на колени и схватилась за волосы. Мысли забегали стадом овец: «А вдруг он проснëтся завтра?» «Пожалуйста, молю, Архонты! Пусть это будет сон!» «Нет, так ведь нельзя... » Но все они петляли вокруг одной. «Ничего невозможно сделать. Извините.» Веки налились свинцом, а тело — усталостью. Сильно клонило в сон и в то же время хотелось проснуться от этого кошмара. — Госпожа Ху, время. — Время? — почти шëпотом повторила девочка. Со слезами на глазах ей пришлось подняться. Она вытерла мокрые следы на щеках и взгляд вмиг преобразился. Сейчас Ху Тао будущая управляющая ритуального бюро, потом внучка. Всë должно быть безупречно. Ради Деда. — Иди проверь всë ли на месте. Служащий кивнул, скрылся. Шестеро мужчин зашли, взяли гроб и понесла к яме. Какой-то юный обладатель стихией ветра, работающего в бюро, с помощью элемента осторожно опустил ящик. Девочка подошла ближе. Было много людей в траурных костюмах. Многие из них молчали, другие — тихо всхлипывали. Паршиво. Зачем все они здесь? У многих даже хватало наглости высказать восхищение о грандиозности еë работы. Плевать ей хотелось на похвалу. Эмоции. Так много. Не выходило почувствовать что-то одно. На лице застыла скорбь. В глазах странная белая пелена, всë как в тумане. Где-то совсем рядом с ней, мелькали тени. Видимо хотели высказать свои соболезнования. Она ничего не слышала, кивнула. Холодные капли упали на лицо девушки. Пошëл дождь. Похороны подходили к концу. Но всë это так не интересовало еë. Важно лишь то, что прямо на этом месте она окончательно, бесповоротно потеряла своего дорогого человека. Готовя процессию, она была будто под навождением. Осознание заставило вздрогнуть. Они больше не увидятся. Никогда. Всë подходило к концу. Нет. Ей срочно нужно на грань. Схватив из дома пару кусков хлеба и фляжку воды она стремглав бросилась бежать. Ведь ещë есть время, ещë можно последний раз попрощаться с ним! Надежда в сердце разгорелось будто пламя. Его не было. Нигде. Девочка вернулась домой ни с чем. Тао не нашла Дедушка, как не нашла и покой. Появилась лишь ещë более гнетущая пустота. Она окутывала будто кокон, с ног до головы. От неë не спрятаться. Становилось страшно. И больно. Где бы она не была, что бы она не делала всë это еë преследует. Ходит по пятам как тень, не отставая. От безысходности она погрузилась в работу. Семьдесят седьмая управляющая «Ваншэн» — должность, которая грезилась ей на протяжении стольких лет. Почему же эта работа досталась ей именно так? Новые обязанности не спасали еë, но на время заглушали ужасные мысли. Никогда в бюро не было настолько тихо. Боясь спугнуть бабочку рабочие аккуратно заглядывали в кабинет. Там кропотливо, читая каждую буковку документа восседала тринадцатилетняя девочка. Такое занятие ей точно было не по возрасту, думали всё служащие, но все упорно молчали. Не хотят сделать хуже. День за днём пролетали быстро, мимо неë. Она не помнит как заходит в комнату и опустошëнная валится на кровать не раздеваясь. Во снах еë проносятся моменты похорон. Тао вздрагивает.

...

Работа-работа-работа. Ни друзей, ни хобби. Наверное, она странная. Плевать, еë всë равно никто не посмеет осудить. По-крайней мере в этих стенах. Стоит ли ей отдохнуть? Ни в коем случае, иначе всë повторится. Болезненная скорбь подобно сыпучим пескам поглотит еë и будет долго-долго переваривать. Но есть ли смысл? Будучи ребëнком она столько всего хотела сделать: стать поэтессой, посетить всё семь земель Архонтов или пробовать всё сорта мороженого. Теперь она ничего не хочет. Ей ничего не нужно, для неë главное — благополучие бюро, а остальное — дело третье. Какой она стала, самой от себя противно. Огромные синяки под глазами размером дорогой до Селестии, впалые скулы и эти безжизненные глаза. Кажется, она живой мертвец. Лишь финтифлюшка, пиро Глаз Бога, сверкала всë также, как после похорон. Хоть что-то напоминало в ней человека имеющего какие-то желания, стремления, это как-то отвлекает от унылого отродья, что прямо сейчас, сгорбившись, подписывает документы. — Директор Ху, к вам посетители. — «посетители» в ритуальное бюро не приходят. Бывают лишь клиенты. Если же этот смельчак хочет предложить сотрудничество они выйдут всеми сотрудниками и похлопают ему. Девочка фыркнула, выражая весь свой скептицизм к возникшей мысли, но не отрываясь от бумаг, спросила: — Кто? — Девушка представилась как ваша дальняя родственница. Раздался тихий стук ручки о стол. Но кроме Дедушки никого ведь не осталось... Отец далеко в Сумеру, а мать скончалась при родах. — Да! Всë именно так. Я твоя троюродная... Или четвеюродная...В общем мы с тобой о-о-очень дальние сëстры! Меня зовут Мэйфен. Можно просто Мей. Приятно позна... — она упала. Секретарша рядом прыснула, но увидев бесстрастное лицо управляющей отвернулась. Бесшумно поднявшись, Ху Тао вышла из-за стола и помогла самопровозглашенной сестре подняться. — Оставь нас, пожалуйста, — уже одни, они сели друг напротив друга. Каждая с нескрываемым интересом осматривала другую. Мейфен напоминала ей цветущую сливу. Но при этом она выглядела весьма экзотично. На лице угадывались черты присущие жителям земли Гео Архонта: бледная кожа, сильный прищур. Копна очень кудрявых светло русых волос срезанных выше подбородка наводили на мысль о том, что она метиска. С нижней частью было слегка по сложнее. Инадзумское хаори ярко зелëнного цвета с золотым узором на Ли Юэйский лад (сделано под заказ?) нежно обрамляли девичьи плечи. Под ним находилось обычное платье с красным верхом и белой юбкой, на руках красовались короткие митенки. Заканчивался образ небольшой кожаной сумкой висящей на поясе. Если бы не бордовые глаза с необычными зрачками ей бы никогда не пришло в голову, что они родственники. — Меня зовут Ху Тао. Могу ли я спросить, с чего ты решила, что мы с тобой можем оказаться родственницами? Мой Дед говорил, что все, которые есть, разорвали с нами связи. В ответ была дарована яркая улыбка. Тао насупилась, слегка смутилась. — Да, это так. Но ты знала, что у твоего Дедушки был брат? Кстати, не могла бы ты меня нас познакомить? — от смущения не осталась и следа. Девочка стала мрачнее чем прежде. — Нет. Он умер больше двух лет назад. — Оу... Прими мои глубочайшие соболезнования. — она осеклась. — В общем, думаю стоит начать издалека. — та кивнула. У прадедушки было две жены. От первого брака появился дедушка, но его мать умерла при родах. Вторая снова родила сына, спустя два года скрылась вместе с ребëнком и любовником в деревне Цинцэ. Они старались, во что бы то ни стало, перекрыть все пути для общения мальчика с родным отцом. У них это получилось, да так, что никто из их рода не знал, что в них течëт кровь клана Ху. До сегодняшнего дня. — Как-то так. Сама я недавно приехала из Инадзумы, меня отправляли туда на обучение. После одной встречи там я заинтересовалась поиском родственников. Поэтому сейчас я здесь. — Мейфен пожала плечами. Минуту они провели в тишине. Ху Тао обдумывала еë слова. У неë полно работы. Вся эта бюрократия и прочие важные процедуры занимают огромное количество времени. А тут ни пойми откуда объявилась какая-то сестра. Впрочем, если она не будет мешать, то может остаться и пожить некоторое время в еë доме. Тао ведь правильно поняла, что она хочет наладить отношения между их семьями? — Я могу выделить тебе комнату в нашем поместье. — нехотя поднявшись, девушка поплелась к двери. Такого гостя нужно сопровождать лично. — Идëм. Мей невольно вздрогнула. Еë нещадно пугала эта девчонка. Они вроде одного возраста, но Тао казалась ей намного старше. Она будто увядший цветок посреди огромной пустыни взрослых дел. Но ведь на еë бедре сверкал пиро Глаз Бога. Его владельцы обычно отличаются буйным характером и огромным энтузиазмом к работе. А перед ней летел полудохлый мотылëк не нашëвший света. Ху Тао щëлкнула пару раз перед еë носом. Молча открыв дверь и кивнув в знак прощания, хозяйка удалилась оставив еë одну. Настрой на работу пропало вовсе. Сидя одна в кабинете, директриса бюро долго думала. И уснула.

...

— Проснись и пой, Тао! Огромных усилий ей стоило, чтобы открыть глаза и обратить свой взор на беспардонно ворвавшуюся в приëмную Катастрофу. — Когда мы будем завтракать? — Лично я – никогда. — пробормотала недовольная девочка. Спать на бумаге довольно неудобно. Нужно принести сюда подушку. Почему за столько лет она до этого не додумалась? Мысленно добавив это в список дел Тао снова глянула на Мейфен, которая со смиренным видом ждала продолжения диалога. Показав жест а-ля «за мной» они двинулись в столовую. Уборщицы, что спокойно мыли полы до этого момента на секунду остолбенели будто увидели самого Гео Архонта, который вдруг снизошëл к ним и стал работать здесь консультантом. ...Неужели и впрямь никогда? Аналогичная реакция последовала и у поваров. Повернувшись в сторону сестры она заметила, что ей в общем-то плевать. Директриса тихо хмыкнула поедая свой завтрак. Давно она не трапезничала в столовой, всë обычно было в кабинете. — Слушай, а давай сегодня прогуляемся? Я давно не ходила по Ли Юэ. Ху Тао задумалась, да так, что Мей стало неловко. С невозмутимым выражением лица она обратилась к секретарше, что уже стояла у стола. — Цзинь Лин, сегодня ты принимаешь всех клиентов. — не ожидавшая подобного женщина неловко переспросила: «Что?». Тао флегматично повторила. Тут уже обомлел весь персонал. Всë так плохо?

...

Кто же знал, что эта троюродная сестра такая оторва? Время близилось к вечеру, но она всë никак не унималась. Ещë в начале прогулки она умудрилась залезть на какое-то дерево и свалиться с него. Также она мастерски убеждала Бай Чжу продать ей «особенные» травы, но увы и ах, с его лица не сходила каменная улыбка когда он выпихивал их из хижины. Пожалуй, такую ухмылку девушка ещë никогда не видела. И к тому же, Мей оказывается такая болтунья. Всю дорогу она что-то спрашивала про звезды, архонтов или что повлияло на архитектуру города. Периодически хихикала. Но каждый раз лицо еë приобретало детское недовольство стоило Тао начать объяснять «что, да как» этим менторским голосом. Той, напротив казалось, что она рассказывает обычные факты из книг, которые знает каждый пятый житель Ли Юэ. На улице темнело. Проснулись светлячки и люди стали расходиться по домам. Где-то далеко слышались отголоски музыки лиры, видимо гуляли бродячие барды. Мей прислонилась к коре дерева, сидя на траве. Она смотрела в небо и лучезарно улыбалась. Еë счастье будто действительно могло светиться и освещать землю вместо солнца. Где-то глубоко в душе порвались струны. Ху Тао хотела также.

...

— Сестрица, вот скажи, почему ты почти не смеëшься? — А чему смеяться? Ритуальное бюро это не организация праздников. На похоронах не скачут аниматоры пытающиеся развеселить ревущих родственников. Около недели Мей живëт в поместье Ху. Уже как несколько дней она приходит в приëмную и по-хозяйски разваливается на кресле перед столом. Уже как несколько дней Мей выводит Тао на пустые разговоры. — А почему ты постоянно лыбишься и радуешься всему вокруг? — вопрос, что вырвался сам собой, но давно вертелся на языке. Зачем она всегда такая счастливая? Мир же полон несчастья. Столько людей умирают в то время как другие спокойно пьют чай, ведя свои буржуйские разговорчики. Любой человек может подойти и пнуть бездомного, что вот-вот сводил концы с концами. А сколько не нужных несчастий было из-за жадности и алчности жалких людишек? Смысл быть счастливым в таком мире, где абсолютно каждый аморальный урод и повсеместно под ручку гуляют смерть и распутья распевая ужасные песни? Ты всë равно рано или поздно умрëшь, даже если был счастлив и приносил добро. Смех колокольчиков вывел еë из мыслей. — Я «лыблюсь» потому что, рада жить на этом свете. — Мейфен сложила руки на груди. — И всë? — хозяйка остановилась что-либо записывать. Как-то странно. Скептицизм Ху Тао был передан во всей красе через поднятые брови. — А что не так? Ну, ладно. Вот тебе пример: я радуюсь тому, что на улице тепло и солнечно, потому что, я могу купить мороженное и не бояться простудиться. Конечно, такой приëм не сработает, если будет пожар или ещё что-то плохое. Но если всë хорошо, то зачем... — А если пойдëт дождь? — Тао ворвалась в рассуждения Мей, не давая ей договорить. Мейфен тяжко вздохнула. — А если пойдëт дождь, то я тоже буду радоваться, потому что, грядки у моего дома не нужно поливать. — А ветер? — Если будет ветер, то я буду радоваться, потому что, что одуванчики в Мондшате смогут посеять свои семена и когда они вырастут из цветов можно будет сделать вино! — А если будет снег? — всë никак не унималась она. Так ведь невозможно. — А если, а если... Тао, попробуй сама. — Если пойдëт снег я буду радоваться потому что... Тик. Так. Тик. Так. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Только ход часов не давал вязким объятиям неловкости утащить их с головой. Мей словно видели как много мыслей летают стаей бабочек вокруг сестры. — Серьëзно? Тао виновато закусила губу. Сейчас она напоминала пугливую овечку, что отстала от стада. — Попробуй вспомнить что-нибудь весëлое, что ты делала зимой. — Играла в снежки с Дедушкой. Пока девочка не успела предаться воспоминаниям и впасть омут уныния Мейфен сказала: — «Если будет снег я буду радоваться, потому что, могу поиграть в снежки.» Ху Тао многозначительно отвернулась.

...

Ветер играючи ласкал волосы девушки. Солнце, скучая, находилось в самом зените на чистом небосводе. «Мей бы тоже скучала, если бы вокруг ничего не было.» — думает Тао. Она сидела в сливовом саду и смотрела в высь. Ей казалось, будто зяблики, сидевшие на крыше, слишком гордо взирали на неë со своей высоты. Заносчиво чирикнув, они улетели. Прийти сюда после стольких лет было идеей не обдуманной. Даже пугающей. Но она здесь и ничего не произошло. Всë ещë есть ощущение холода, но оно никуда не уйдëт, Тао знает. На этой деревянной скамейки дедушка читал ей стихи из детской книжки. Он аккуратно перелистывал книги, словно боясь, что она в любой момент может превратиться в пепел. Его голос мягко обволакивал всë пространство рядом с ним и истории из стихотворений оживали, словно настоящие. Как бы она хотела вернуть всë это. Но теперь это лишь воспоминания. Тëплые, любимые, но воспоминания. Тао будет хранить их всю жизнь, ведь это единственный способ почувствовать то, время, когда всë было по-другому. Она слабо улыбнулась, вытерла мокрые щëки. Мейфен хорошо на неë влияет. Раньше она посчитала, что нет никого смысла приходить сюда, потому что, это сделает больно. Раньше она посчитала, что нет никого смысла жить, потому что, дедушки нет рядом. Но сейчас Ху Тао захотелось подойти к этому с другой стороны. Принять. Пока сложно, но не невозможно. Вообще, она абсолютно хорошо понимает, что дедушка всë равно когда-нибудь умер. Но настало бы это лишь когда Тао выросла, стала более осознанной. Теперь же, все эти мысли не имеет никакого значения. Сегодня хороший день. Тихо. Немного не привычно как-то. — Директор Ху! Директор Ху! Послушайте, Мейфен! Она! — сотрудник быстро взмахивая руками бежал к ней, затем остановился, воздух закончился. — Миллелиты передали, что видели как она убегала от стража руин! Ху Тао вскочила. — Где? — У подножия горы Тяньхэн. От девушки не осталось и следа. Она стремглав рванула и не оглядываясь неслась до самого места. Нельзя, чтобы с ней что-то случилось. Это еë долг как сестры. Сразу за поворотом Тао услышала звуки скрипящих деталей и крики о помощи. Испуганная и злая Мей, что есть мочи пыталась унести ноги. Попутно она яростно кидала камни в машину, но тот лишь продолжал идти дальше. Увидев в далеке Ху Тао, она крикнула ей что-то неразборчивое. Девушка достала копьё. Пару ударов обратили внимание стража руин на неë. Еë оружие окаймило пламя. Изящные, но сильные взмахи повалили врага наземь, где он был добит окончательно. Одно движение и копьë было убрано. — Как ты его уделала! — Тао невольно вздрогнула. Порой эта девчонка была пугающе тихой. — Архонты, как же я рада, что с тобой всë хорошо... — поддавшись внезапному порыву, она неожиданно для обоих обняла Мей. Мейфен удивилась, но не стала отстраняться. Мелкая дрожь тела напротив заставило еë сердце сжаться. Она нахмурилась и нежно погладила еë по спине, стараясь успокоить. — Тао... Да ты вся дрожишь. — вдруг, Ху Тао резко, будто ошпарившись, отпрыгнула. Она улыбнулась. На минуту, еë испугало нахлынувшее на неё беспокойствл. Но Мей в полном порядке. В груди потеплело. Они отправляются домой.

...

Как бы не хотелось признавать, но она рада, что Мей решилась еë искать. Из-за этой девчонки ей стало известно, что спектр эмоций не ограничивается понятиями «усталость» и «уныние». Тао сама удивилась, когда впервые почувствовала, что в еë привычное состояние вторглась «благодарность». Это чувство было обращено к Мейфен. Пожалуй, ей бы никогда не пришло в голову, что какая-то неизвестная дальняя родственница смогла бы так много перевернуть в еë жизни. Но теперь она здесь. Сдержанно, иногда с опаской, но всë же она что-то чувствует. — Тао, мне нужно идти. — Что? Ей точно не послышалось? Она знала, что Мей не останется с ней на долго, но три месяца это так мало. Неужели снова придётся быть одной? — Мне нужно ехать на учëбу. Корабль отправляется завтра утром. — Почему ты предупреждаешь меня об этом за день? — Тао фыркает, ведь Мей как всегда в своей репертуаре. — Не люблю долгие прощания. Директриса посмотрела на сестру так, будто они сидели на каком-нибудь собеседование и Мейфен, кажется, с треском провалилась. А потом скромно улыбнулась. Ведь чего ещë стоило ожидать от непутëвой сестрицы. — Ты же будешь слать мне письма? — Ну, конечно! — и рассмеялась, словно услышала самую глупую глупость на земле. Нет, Ху Тао не будет одна. Мей даже не представляет сколько сделала для неë. Она не будет дальше собственноручно копать себе дорогу в ад. Жизнь продолжается. И она будет жить. Заживëт так как никто не сможет!