Часть 1
2 марта 2026 г., 00:53
Лера просто чудом смогла привести в чувства Тому. Непонятно, чем накачала их та дамочка в старомодной одежде, то ли наркотиками, то ли какими-то лекарствами, но отходили они тяжело. Тамару несколько раз вырвало, в то время как Кризалис отказывался разговаривать и смотрел на все мутным взглядом. Он не понимал, где находится и что происходит.
— Меня сейчас опять стошнит… — пытаясь поднять Кризалиса, пожаловалась Тома. — Он такой тяжелый!
— Держи крепче! — проигнорировав жалобу, потребовала Валерия.
Они схватили Кризалиса подмышки, пытаясь вытащить этого здоровенного мужика наружу. Сил отбиваться, если на их пути возникнуть наемники, ни у кого не осталось, поэтому ставка была на удачу.
Кризалис что-то шептал, периодически пытался вырваться, в связи с чем Тамара со всей силы пинала его, дабы поскорее привести в себя.
— Нас наркотой опоили? — прокрехтела брюнетка, посмотрев на маску Леры, словно желая встретиться с ней взглядом. — А то я такие галюны и флешбэки словила…
— Возможно, — тяжело дыша, отметила она.
Ох, как же хорошо, что костюм полностью скрывал ее лицо. Сейчас бы новые знакомые наблюдали уставшее и местами помятое лицо Макаровой. Лера даже подумала о том, что была готова расцеловать Разумовского за этот костюм.
— Куда все деееееелись? — поинтересовалась Тома, когда мужчина повалился в ее сторону.
— Я с ними разобрался, — сказала Макарова, специально выражаясь в мужском роде.
Не стоит этой девчонке знать, кто прячется за маской. На секунду Лера остановилась, закидывая руку Кризалиса на плечо. Тома сделала то же самое.
— Крутой ты мужик, конечно, — видимо обращаясь к Кризалису, произнесла Тамара. — И тяжелый. Сколько силищи и все бесполезно!
— Что будем делать, когда вытащим его наружу? — спросила Лера, уже и не надеясь, что им действительно так повезет. — Где спрячем?
— Если вытащим.
— Не важно, — отмахнулась девушка, тяжело вздохнув. — Как насчет «Зазеркалья»?
Все-таки в костюме было жарковато и тяжело дышать. Девушка подумала о том, что стоило бы попросить Разумовского установить в него какой-нибудь маленький кондиционер или, на крайний случай, сделать вентиляцию.
— Не, только не туда. Не хочу, чтобы эти шизанутые внезапно нагрянули в мой дом.
— К-квартира… — тихо произнес Кризалис, на какой-то миг придя в себя. — М-моя…
— Ну какой же ты умница, Поняш! — радостно воскликнула Тома, пытаясь поймать мутный взгляд мужчины. — Все-таки соображаешь, когда нужно. Только, что за квартира? Адрес помнишь?
Кризалис с горем-пополам назвал какой-то адрес. Лера попыталась вспомнить, где находится этот район, но брюнетка ее опередила.
— Отлично. Значит, не так далеко. Ты просто молодец, мужик. Теперь коньки не отбрось, пока мы доедем.
— Кстати о доедем… Ты водить то умеешь?
— Ты меня обижаешь, Чумной, — наигранно оскорбилась Тамара, выглядывая за угол. До свободы было рукой подать. — Я катаюсь на мотоцикле, если не забыл. Ясен хрен, что и машину водить умею.
— Тогда ты поведешь, ладно? На вождение у меня сил не хватит. Итак человек тридцать разнес, — сказала Макарова, также выглянув за угол. — Чисто, идем.
Интересно, почему за ними нет преследования? Не может быть, чтобы эту секретную лабораторию действительно охраняло всего тридцать человек и та странная женщина. И вообще, куда она пропала? Валерия была уже готова вступить с ней в битву, как та просто по щелчку пальцев испарилось. Девушка пыталась найти хоть какое-то логичное объяснение случившемуся, но не смогла. Она просто исчезла.
— Если бы ты не был таким низким, я может в тебя и влюбилась бы, — начала размышлять вслух Тамара, бросая короткие взгляды в сторону Леры. — Но, во-первых, ты низкий. Во-вторых, ты убийца и террорист. А, в-третьих, Поняш уже покорил мое сердечко. Правда, мужик?
Тамара толкнула Кризалиса в бок, от чего он чуть не завалился на Макарову, и они все не упали. Но каким-то чудным образом он сумел устоять на ватных ногах и только что-то простонал.
Поэт Женя и улыбается. И ведь улыбается не своей больной и злой улыбкой, а искренней и счастливой. Они оба здоровы, словно и не было никакого Рубинштейна и их заключения, долгой жизни в клинике и экспериментов, которые искалечили их тела и души. И от того, как хорошо в той реальности, которую он увидел, хотелось выть.
Он скрутился на диване, сжимая голову в ладонях. Еще чуть-чуть и возможно бы ему удалось самому сломать череп. Мужчина попытался восстановить дыхание, которое, как оказалось, сбилось, но у него не получилось. Это было похоже на паническую атаку, но ей не являлось. Уж Кризалис то знал, как она выглядит. Помнил, как она случалась с ним изо дня в день в той клетке, где его бросил Рубинштейн под толщей земли.
— Что с тобой?
Знакомый голос был сравним с раскатом грома. Владимир сжал зубы, пытаясь прогнать галлюцинацию. Как бы ему сейчас хотелось просто погрузиться в сон и перестать наконец чувствовать эту жуткую головную боль…
— Я с тобой разговариваю!
Владимир с трудом раскрыл глаза. В нескольких шагах от него стоял Поэт и сверлил раздраженным взглядом. Он был хмур, впрочем, как и всегда, и явно чем-то недоволен.
— Иди на хуй! — зло бросил Владимир, пытаясь развидеть эту галлюцинацию, но силуэт никуда не исчезал. — Хватит преследовать меня! Исчезни!
Губы Поэта зашевелились, но мужчина не мог расслышать того, что он говорит. Цвет радужки стал неоново-зеленым, показывая злость и негодование, но Кризалис закрыл глаза, прислушиваясь к собственному сердцебиению.
Что-то холодное коснулось его лба, и мужчина скорее инстинктивно, чем осознано, ухватился за это. Тонкое запястье оказалось в крепкой хватке его руки, не позволяя дотронуться до лба.
— Ты не здоров, — констатировал Поэт, пытаясь сбросить руку Кризалиса со своего запястья.
Владимир с трудом сфокусировал взгляд на его лице, пытаясь понять, что следует ждать. Он может сейчас без промедления всадить ему под ребра нож, а может и вовсе глотку перерезать. Нельзя было подпускать Поэта так близко к себе, но Кризалис чувствовал, что сейчас не готов давать ему отпор. Да и когда он вообще был в состоянии противостоять ему? Никогда. Он бы никогда не дал ему отпор по собственной воле.
— Ты обдолбался какими-то наркотиками? — вглядываясь в глаза Кризалиса, спросил темноволосый мужчина. — У тебя зрачки практически затопили радужку.
— Исчезни из моей головы хотя бы на секунду! — прошипел Владимир, все же выпуская запястье мужчины из хватки.
— А то что? — зло усмехнулся Поэт, скривив губы. — Тоже мне какую-то наркоту толкнёшь? Ты ведь для этого ходил в «Зазеркалье» с тем типом, что Разумовского пародирует?
— Исчезни!
Кризалис просто чудом смог подняться с места, да так неожиданно, что даже Поэт отшатнулся. Тем не менее темноволосый мужчина все еще смотрел на него как на полное ничтожество, вкладывая в свой взгляд все отвращение, на которое был способен. Вообщем типичный взгляд Поэта.
— Пошел на хуй из моей квартиры, — выплюнул Владимир, слегка покачнувшись.
— А ты сам вышвырни, раз такой бесстрашный и самонадеянный.
Кризалис оскалился, словно действительно желал порвать бывшего товарища на части. Владимир словно вновь превратился в зверя запертого в человеческом теле. По факту, он граничил между двумя состояниями из последний сил.
Мужчина сделал шаг в сторону Поэта, уже приготовившись схватить его за грудки. Поэт довольно ухмыльнулся, уже предвкушая схватку, ради которой на самом деле и пришел сюда, но неожиданно Кризалис замер. Глаза Владимира закатились и он повалился бы на пол, если бы Поэт интуитивно не подхватил его, опускаясь на колени.
***
В машину Лера и Тамара затащили Кризалиса с еще большим трудом. Они даже умудрились его один разок уронить, но, к счастью, мужчина этого даже не заметил, потому что находился в отключке. — Быть грузчиком — это явно не мое, — усевшись на водительское место, заключила брюнетка, облегченно выдохнув. — Тяжело его друзьям, наверное, когда он напивается. — Сомневаюсь, что он напивается, — усмехнулась Макарова, посмотрев на лежащего на заднем сидении Кризалиса. — Такого даже крепкий алкоголь не свалит. — Кстати, возможно, — согласилась Тома и ударила по газам.***
Как девушки затаскивали Кризалиса — это отдельный вид издевательства. Хорошо, что квартира мужчины оказалась всего на третьем этаже, а не на пятом. Дверь была открытой, поэтому они втроем просто ввалились в гостиную. На улице уже успело стемнеть, поэтому девушки не сразу заметили кота, которому Тома наступила на хвост. Несчастное животное завопило так громко, что даже Кризалис, на удивление, смог прийти в себя. — Куда вы меня притащили? — слабым голосом, спросил он, оглядываясь. — Минутку, Поняш, — роняя его на пол, произнесла Тамара, и начала шарить рукой по стене в поисках выключателя. Лера устало плюхнулась рядом с мужчиной, потянувшись к маске. Но запоздало вспомнив о том, где находится, одернула руку, разочаровавшись. — Да будет свет! Прихожую да и в принципе всю квартиру залил яркий теплый свет. И без того испуганный кот спрыгнул с комода и побежал под огромную кровать, стоявшую в углу комнаты. — Нифига! — воскликнула брюнетка, присвиснув. — Вот это у тебя хоромы, мужик. Миленько. — Вы как меня домой притащили? — удивленно посмотрев сначала на Макарову, а потом и на новую знакомую, спросил Кризалис. — И как узнали, где я живу? — Эй, ты головой ударился? Или это мы тебя ударили… Не важно! Сам же адрес назвал, забыл уже? — Вот именно, — согласилась Лера, со стонам поднимаясь на ноги. — Не помню ничего… — признался он, пытаясь последовать примеру Макаровой, но не получилось. — Такое ощущение, что по мне машина проехалась. — А с тобой такое случалось? — удивилась Тома, помогая ему подняться. — Он шутит, — сухо ответила Лера, оглядывая квартирку. На самом деле Кризалис жил действительно в хоромах. Огромная студия совмещала в себе и достаточно приличную кухню, и небольшую гостиную, и даже спальню с огромной кроватью. Вся квартира просто блестела от чистоты и порядка. — Так ты еще и чистюля. Ты мне нравишься все больше и больше, — распылялась в улыбке Тома. — А так и не скажешь, что ты такой порядочный. — Да уж, — как-то удрученно вздохнул он. Увидев, что Кризалис не может без «страховки» сделать и шагу, Тамара подвела его к дивану. Мужчина с благодарностью улыбнулся ей и рухнул на него. — У тебя есть таблетки какие-то? — спросила Валерия, ища глазами аптечку. — Оба выглядите бледными. Тамара бесцеремонно плюхнулась на диван рядом с хозяином квартиры, приспуская маску. Лера и Кризалис замерли. Одна личность была рассекречена. — Вы чего? — не поняла брюнетка. — Тут душно вообще-то. Мне что, маску снять нельзя? — А как же анонимность? — Да брось, Чумной, — отмахнулась девушка, вдыхая полной грудью. — Ты тоже снимай. Итак знаем, кто ты такой. — Ты знаешь, кто под маской? — опешил Кризалис. — А кто не знает? — серьезным тоном ответила Тамара, прикасаясь к его руке. — Эй, болит? Может таблетку какую-то выпьешь? Лера не на шутку напряглась. Как Тома может знать, кем является Чумной доктор? Тем более как об этом могут знать все? — Да нет у меня таблеток, — удрученно произнес мужчина. — И вообще, вас здесь быть не должно. Лучше уходите. — И оставить тебя в таком состоянии, Поняш? Ну уж нет, от меня ты теперь так просто не отделаешься. Тем более мне твоя квартирка понравилась. — Володя. — Что? — не поняла брюнетка. — Меня зовут Володя. Не Поняш, не здоровяк и не мужик. — Зануда, — закатила глаза Тамара, отвернувшись от него. — Сними ты уже эту маску, Чумной! Лера замерла, словно надеясь, что новые знакомые про нее забудут. Ей не очень хотелось лишний раз взрывать специальную бомбу с газом, чтобы скрыться. Тем более они вроде как в одной тарелке находятся, и просто исчезнуть, не закончив дело до конца, было нельзя. — Я не буду ее снимать, — твердо проговорила Макарова, скрестив руки на груди. — Да что с вами не так? — устало вздохнула Тамара. — Странные вы. — Сказала девочка, что живет в «Зазеркалье», — хмыкнул Володя, вновь поморщившись от боли. — Сказал мужик с необычными шрамами на лице. И разве это не странно? — парировала брюнетка, накручивая на палец волосы. — Пожалуй, мне пора, — сказала Лера, решив воспользоваться минутной паузой. — Уже поздно. — Да, — кивнул мужчина, со стонов поднимаясь с места. — Думаю, что вам пора. — Выдворяешь значит? — наигранно расстроилась Тома. — Вот так вот и помогай людям. — Спасибо, что спасли, конечно, — виновато добавил он, запуская ладонь в то, что напоминало волосы. — Но я бы попросил вас уйти и забыть о моей квартире. — Разумеется, — согласилась Валерия. Ей и самой не терпелось уйти поскорее. Не то чтобы ее напрягали новые знакомые, но их встреча — да. Все сложилось слишком неожиданно и удачно. А в удачу Макарова перестала верить после того дня, как познакомилась с Разумовским… — Ну ладушки, — вздохнула Тома, направляясь к двери. Захватив по пути яблоко со стола, она добавила. — Тогда споки, Поняш. — Я Володя! — зло бросил ей мужчина, но девушка скрылась за дверью. — Да хоть хуй с горы! — донесся ответ брюнетка, рассмешивший Леру. — Пока, — попрощалась Макарова и также покинула квартиру.***
Когда шаги стихли, Владимир вновь упал на диван, хватаясь за голову. При новых знакомых он не мог показать, как сильно ему было плохо, но как только они покинули квартиру, из его горла вырвался жалостливый скулеж. Если бы ему когда-нибудь втыкали маленькие иголочки в мозг, он бы сравнил боль от них с той, что чувствовал в данный момент. Перед его глазами то и дело проносились картинки жизни, которая могла бы у него быть, если бы не чертов Рубинштейн. Вот он стоит у зеркала. Нормальный: нет страшных шрамов на все лицо, нет звериного взгляда и ощущения пустоты. Он живет в большой светлой квартире, имеет престижную работу. Рядом стоит***
Кризалис с рыком раскрыл глаза, почувствовав ледяную воду. Поэт с недовольным видом вылил на него стакан воды. В следующее мгновение этот же стакан полетел в стену, разбиваясь. Напуганный кот зашипел, встав в позу между Поэтом и хозяином. — Удивительно, что ты завел это мерзкое существо, — поморщился темноволосый мужчина, смирив кота презрительным взглядом. — Какого черта! Кризалис вскочил с места, словно никакого помутнения и не было. Поэт даже не шелохнулся, замерев в одном шаге от Владимира. — Что ты сделал?! — зло поинтересовался Кризалис, отталкивая мужчину в сторону, чтобы пройти в ванную комнату. — Очевидно, что спас тебя от неприятного поцелуя с полом? — предположил он, складывая руки на груди. Злая и наглая усмешка Поэта раздражала Владимира даже больше, чем его присутствие в квартире. Для чего он пришел? Как давно он здесь? Как долго сам Владимир провалялся без сознания? — Проваливай. Тебя и так было слишком много в моей жизни, — бросил Кризалис, вытирая лицо полотенцем. — Я пришел поговорить, — безэмоциональным голосом ответил мужчина. — Мы поговорили неделю назад и все решили. — Решили что? — скрестив руки на груди, спросил темноволосый мужчина. — Не играй роль дурака! — разозлился Кризалис, стукнув по раковине, по которой тут же поползла трещина. — Решили, что мы по разные стороны баррикад. Вернее, ты решил. Владимир вернулся в комнату и уселся на диван. Его взгляд не на секунду не отрывался от силуэта Поэта. — Говори, что хотел и проваливай. У меня был слишком тяжелый день, чтобы тратить драгоценные минуты тишины на разговоры с тобой, — наконец произнес Кризалис, устало вздыхая. — Мне казалось, что ты достаточно насладился тишиной в клетке. — Как и ты, — парировал Владимир. — Все-таки из нас двоих именно ты был закопан заживо в землю. Глаза Поэта едва различимо засветились, показывая внутреннюю бурю эмоции. Но тем не менее лицо оставалось таким же отстраненным и холодным. — Я слушаю, Поэт. С какой целью злодей наведался к герою? — Перефразировал мою же фразу? Это тебе ума не прибавляет. — Если ты пришел сюда, чтобы еще раз меня унизить, то лучше уходи. — Я пришел, потому что я тебе нужен, — поправляя манжеты изумрудной рубашки, поведал Поэт. — Ты мне нужен?! — взревел Владимир, желая схватит Поэта за идеально выглаженную рубашку, но тот остановил мужчину выставленным вперед кухонным ножом. — Осторожнее, — предостерег Поэт, слегка нажимая «оружием» на венку, что отчаянно билась на шее Кризалиса. — Я не собираюсь терпеть животного поведения в моем обществе. — Да что ты говоришь? — зло рассмеялся Кризалис, не отодвигаясь от ножа. — Раньше ты был очень доволен моим обществом. — Твое общество удовлетворяло мои потребности. Было занятно, когда ты с обожанием отсасывал мне и при этом благодарил, — пожал плечами темноволосый мужчина, сверкая своими яркими глазами. — Ничего личного. Кризалис уже был готов напасть на него, несмотря на приставленный к шее нож. Не то что бы Поэт не был прав, нет. Но он преподносил случившееся в камере так, словно Кризалис тогда был в своем уме. В клетке Владимир не владел собой, вел образ жизни животного, да и обращались к нему соответственно. Слова Поэта были сравнимы с ударом ниже пояса, а презрение во взгляде, с которым он произнес эту фразу, являлось хлесткой пощечиной. — Убрал от него нож! — раздался голос за спиной темноволосого мужчины, из-за чего Кризалису и вовсе захотелось провалиться под землю. — Твою мать… — прошептал он, уже зная, кто стоит за спиной Поэта. — Оу, так у тебя гости? — глаза Поэта засветились ярче, показывая, что он готов в любой момент воспользоваться гипнозом. — Я же просил забыть, где я живу! — зло проговорил Владимир, вздыхая. — У меня слишком хорошая память, Поняш, — все еще серьезным голосом, ответила Тома, сделав шаг в квартиру. — Тем более я принесла тебе таблеток. Видок у тебя был не очень. — Поняш? — поднял бровь Поэт, словно безмолвно спросив: «Серьезно, Кризалис?». — Убери от его шеи оружие, мужик, — обращаясь к Поэту, потребовала Тамара, щелкая предохранителем на пистолете. — Иначе у тебя в голове появится дыра, которая, я уверена, подпортит твое симпатичное личико. Если бы Тома видела лицо Поэта, она бы уже наверняка пожалела о том, что наставила на него пистолет. Темноволосый мужчина оскалился. Весь его вид кричал о том, как он жаждет крови. — Уходи, — потребовал Владимир, чувствуя, что кончик ножа уже ощутимее впился в кожу. — Он меня не убьет. Я ему нужен. Поэт прищурился, его глаза налились кровью и засветились ярче. Он приблизил свое лицо к лицу Владимира и тихо прошептал: — Ее смерть будет долгой и мучительной только из-за того, что она посмела мне помешать, дорогой друг. Она вмешалась в нашу маленькую игру, за что будет наказана. — Только посмей, и я задушу тебя собственноручно, — прошептал Кризалис. — Мне нравилось, когда ты меня душил, — усмехнулся Поэт, нагло облизывая треснувшую губу. — Руки на ширину плеч, — строго потребовала Тома, приблизившись. — Быстро! — Очень зря, девочка. Очень зря, — зловеще произнес Поэт, но выполнил ее просьбу. Несмотря на то, что нож уже был на безопасном от Кризалиса расстоянии, мужчина все равно чувствовал острие. Поэт, словно потеряв какой-либо интерес к хозяину квартиры, не отрывал взгляда от Томы. Но как только девушка собиралась выбить из его руки оружие, он среагировал. Конечно, Поэту ловкости и скорости было не занимать. С его то тренером в лице Владимира… Но опасность брюнета заключалась далеко не в физической силе. Гипноз сковал Тому по рукам и ногам, заставляя остановиться. Она опустила оружие, ожидая дальнейших приказов. Словно марионетка, запертая в коробке для представлений. — Глупая девчонка, — рассмеялся Поэт, щелкнув перед ее носом пальцами, после чего повернулся лицом к Кризалису. — Мог бы найти себе шлюху поумнее… и посимпатичнее. — Мог бы проверить время действия своих фокусов! — неожиданно произнесла Тома, выстрелив в Поэта.***
Поэт со стоном открыл глаза, щурясь от яркого дневного света. Голова раскалывалась, словно он выпивал всю ночь. Тело ощущалось ватным и невесомым, что ему абсолютно не нравилось. Обессиленный и больной, что может быть лучше? До мужчины не сразу дошло, что он лежит не на старой покрытой пылью тахте на заброшенном чердаке, а на весьма мягкой и просторной кровати в квартире. Он приподнялся на локтях и тут же встретился взглядом с недовольным и уставшим Кризалисом, сидевшим подле него на кухонном стуле. — Очнулся, — констатировал Владимир. — Я думал она тебя окончательно грохнула. — Твоя подружка весьма меткая, — охрипшим голосом произнес Поэт, пытаясь сесть. — А ты ожидал, что она промажет, выстрелив в упор? Нет, тело определенно не хотело слушаться. Как же все по-идиотски вышло! Кризалис молча поднялся с места, подошел к кухонной тумбе и налил стакан воды. — Мне не нужны твои подачки! — разозлился Поэт, отталкивая стакан от себя, когда Кризалис вернулся к кровати. — Тогда убирайся из моего дома и не возвращайся, — спокойно ответил Кризалис, поставив стакан на столик. — Надоело с тобой возиться. — Возиться?! Поэт был уже готов затеять словесную перепалку, как вдруг замолчал и еще раз осмотрелся. Он лежал в кровати Кризалиса, в чистой рубашке, причем явно не его, и новых брюках. По тому, что он помнил, девчонка оказалась не восприимчива к гипнозу. По ощущениям она выстрелила в голову. Значит должно было быть много крови. Крови нигде не оказалось, как и его одежды. Тогда встает вопрос: зачем Кризалис оставил у себя в квартире труп Поэта, снял с него всю окровавленную одежду, да еще и уложил на собственную кровать, хотя мог бы оставить лежать на полу? — Ты оставил меня у себя, пока я был мертв? — ледяным голосом уточнил Поэт. — Ты и остаешься мертвым, — пожал плечами Кризалис, вновь устало вздохнув. — Ты не человек, а ходячий труп, в прямом смысле. Было бы странно, если бы я выкинул тебя на мусорку. Там бы тебя нашел какой-ниубдь бомж и до чертиков испугался, когда бы ты ожил. — Ты жалок, — озлобленно выплюнул Поэт, хватая дрожащей рукой Кризиса за предплечье. — Ты ничтожество, слышишь? — Ты для этого пришел вчера ко мне домой? — спокойным голосом поинтересовался мужчина, наклоняясь к нему. — Потому что если это так, то жалок ты. — Ты — ничтожное животное! — выпалил Поэт, изо всех сил сжимая руку Кризалиса. — Но ведь это ты меня таким сделал. — почти прошептал мужчина. Повисло гнетущее молчание. Поэт сверлил хозяина квартиры злым взглядом, не зная, что предпринять. Он должен был выплюнуть очередное желчное оскорбление, чтобы ударить побольнее, но у того либо не осталось сил на это, либо он устал притворяться врагами. Повинуясь глупому порыву, о котором он сто процентов после пожалеет, Поэт неожиданно потянул Кризалиса на себя. Владимир едва успел выставить руку, чтобы не придавить идиота своим телом. Но Поэта, к слову, это никак не смутило. Он самозабвенно впился в его губы, то и дело покусывая и притягивая ближе. Описать шок, который испытывал в это время сам Владимир, было бы сложно. Мужчина задеревенел, едва успевая дышать в жалкие секунды передышки между соприкосновениями губ. — Не будь бревном! — потребовал Поэт, зло сверкая глазами. — Зачем ты это делаешь? — проглотив скопившуюся слюну и остатки гордости, которая до этого помогали ему держаться на плаву, спросил Кризалис. — Хватит задавать тупые вопросы, Володя! Только не говори, что не хочешь меня. — Прекрати, Женя! — поднимаясь, потребовал мужчина. Кризалис был в смятении. Его буквально лихорадило от этой неожиданной близости. Впервые за долгое время он потерял контроль над ситуацией. — О господи, что ты творишь? — впившись в «гостя» взглядом, прошептал мужчина. — Зачем? Зачем все это? — Творю что? — Это! — показывал на расстояние между ними Владимир. — А что в этом такого? — зло усмехнулся Поэт. — Я что, не могу поцеловать тебя? — Не в этом дело! Ты ведешь себя… Я даже слов не могу подобрать. Это не нормально. — В наших жизнях вообще нет ничего нормального. Ты только посмотри на нас! Громила со сверхъестественной силой, способной сносить дома, и мертвец с гипнозом. — Уходи, Поэт, — не разрывая зрительного контакта, попросил Владимир. — Уходи, пожалуйста. Я так устал. Устал от этих качелей, от твоего непонятного отношения ко мне с вечными «Я тебя ненавижу» до «Я что, не могу поцеловать тебя?» Хватит надо мной издеваться, пусть хоть кто-то из нас заживет нормально, как человек. — Думаешь, сможешь быть нормальным, да? — прошипел Поэт, кое-как сев на кровати. — И как ты это себе представляешь? Найдешь работу, друзей, потом подружку. Через годик-другой женишься, заведешь семью, вы купите дом и умрете в один день? Этого ты хочешь? — Я хочу спокойно жить, зная, что со мной будет завтра, — устало произнес Кризалис. — Хочу чувствовать себя нужным. Иметь друзей. И да, если повезет, быть с любимым человеком и умереть в один день. Ты во всем попал в точку! Я хочу стабильности в жизни. — Отлично. — Отлично. — повторил за мужчиной Владимир. — Ты сам прогнал меня, Поэт. Так зачем же ты из раза в раз возвращаешься и поступаешь со мной так? Я этого заслужил? — А я заслужил? — неожиданно тихо спросил темноволосый мужчина. — Думаешь мне это все нравится? Была бы у меня воля, я бы окончательно поставил точку в нашей истории. Но я, я… Не могу я! Мне нужно найти Рубинштейна, как ты не понимаешь? Нужно, иначе я никогда не смогу стать нормальным! Не всем досталась такая роскошь, как тебе или тому же Разумовскому! — Мы научились жить дальше. Разве Разумовский или Гром стали нормальными, а? — У них явно жизнь получше моей! — зло выпалил Поэт. — И кто в этом виноват? — уставшим голосом уточнил Владимир. — Я столько раз протягивал тебе руку, Женя. Просил тебя отбросить мысли об этой глупой мести и начать жить как раньше. Вместе. Ты помнишь как мы жили вместе? У нас были планы, мечты о будущем. Мы… Несмотря на острую боль в теле, Поэт резко сел на кровати и ухватился за футболку мужчины, притягивая его ближе. — Нет никого Жени! Это имя в прошлом! — Ты сам вбил себе это в голову! — Ты не можешь мне говорить, что я вбил, а что нет! Ты не понимаешь, кто я. — слова Поэта отравляли их и без того напряженные взаимоотношения. — Я действительно не понимаю, — согласился Кризалис, аккуратно перехватывая чужое запястье. — Но ты ведь и не даешь мне понять! Я устал играть в «Горячо-Холодно». Все, о чем я прошу тебя из раза в раз, это остановиться. Остановиться и посмотреть на все по-другому. — А если я не хочу? — дернулся в его руках мужчина, но Володя не отпустил. — Тогда нам точно не по пути. — тихо ответил ему Кризалис. Оба смотрели друг на друга тяжелыми взглядами. Владимир разжал пальцы и худощавое запястье Поэта упало на белую простынь. — Да, не по пути, — сухо произнес темноволосый мужчина, порываясь встать. Все тело прошибла резкая боль. — Лежи! — Кризалис испуганно опустил свои ладони на чужие плечи, пригвоздив тело Поэта к кровати. — Пожалуйста, не делай резких движений! У тебя в сердце всего пару часов назад дыра была. Поэт сделал глубокий вздох, пытаясь избавить от болезненных ощущений в груди. Прекрасно, значить девчонка убила его всего с одного выстрела. — Будто бы у меня и до этого не было дыры в сердце, — язвительно отметил мужчина, впиваясь в бывшего друга насмешливым взглядом. — До этого момента мне казалось, что и сердца у тебя больше нет, — тихо произнес Владимир, примирительно протягивая несчастный стакан воды. — Считай, что я отдал его богам, когда воскресил тебя. — зло отметил Поэт и Кризалис дернулся от этой фразы как от пощечины. Что-то внутри Поэта надломилось. — Лучше бы ты позволил мне и дальше гнить в земле. — Володя встал и, больше ничего не сказав, вышел из квартиры. — Я бы и сам сгнил рядом с тобой, если бы мог… — прошептал в пустоту Поэт и устало закрыл глаза.
