Жадность

      Лань Ванцзи, несмотря на строгое воспитание и бесконечное количество правил, которые сопровождают его всю жизнь, был очень жадным человеком.       Настолько жадным, что можно было бы почти сказать — алчным.       Но жадность эта была не до денег, богатств, вещей, внимания или еды. Нет.       Люди — вот то, чего желает Второй Нефрит.       Однако, ему не нужно женское или мужское внимание, не нужны и почести с восхвалениями. Сначала маленький Лань Чжань отчаянно цеплялся за свою семью, пока от неё не остались жалкие осколки в виде брата и дяди. Но это уже не то, совсем не то, чего желал Лань Чжань.       Воплощение чудовищной ненасытности внутри ворочалось, больно распирая грудную клетку изнутри, но особо не возмущалось. А потом появился Вэй Ин. И Чудовище подняло голову, хищно принюхиваясь, беря след.       Вэй Ина мало, внимания, получаемого от Вэй Ина — мало, мало, безумно мало.       А как мы успели понять, Лань Чжань слишком жаден, слишком ненасытен до желаемого.       Вэй Усянь же, в противоположность самому Нефриту, не выказывал ни капли алчности, не был привередлив или прихотлив, очень быстро приспосабливается к ситуации, волнуясь лишь о минимальных нуждах, необходимых для выживания. Всё чего Вэй Ин желал, когда — либо, это покой.       Чтобы его никто не трогал, не дёргал, не шпынял. Не обвинял Бог знает в чём, просто не ненавидели ни за что. Просто не бороться каждый чёртов день за выживание, за возможность существовать и топтать ногами эту бренную землю. Не быть обузой для своей семьи, не приносить ей вред.       Вэй Ин не хотел много, лишь успокоения для своей души.       Казалось, дай ему волю и после смерти он станет просто камнем, где-нибудь в чаще леса, где и люди не ступают лишний раз. Да, пожалуй, он был бы не против такого расклада. Или же, если станет душой блуждающей — то даже не посмотрит в сторону людских жилищ и, боже упаси, заклинателей. Не будет откликаться на их зов, кто бы и для чего бы его не звал.       Наверное, именно на нечто подобное надеялся Вэй Усянь после смерти. Наверное, некоторое время так и было.       А потом он проснулся в теле Мо Сюаньюйя. С заданием. Что же, хоть он и хотел покоя для себя, самоубийцей он не был, а потому, грех не воспользоваться шансом на мирную жизнь под чужой личиной. Нужно лишь выполнить посмертное желание, делов-то!

***

      И хотя это было несколько сложнее из-за того, что ритуал был проведён не верно, Вэй Ин справился.       Затем, правда, была фееричная встреча с Цзян Чэном и Лань Чжанем, и… Нет, к чёрту.       Вэй Ин не хотел всего этого, ему это всё было не нужно, он просто хотел долбанного покоя. Усянь не хочет разбираться во всём этом, не хочет окунаться в проблемы прошлого.       Он умер! Умер уже, хватит! Разве этого мало? Разве нельзя оставить его уже в покое?       Вэй Ин видит в глазах Лань Чжаня упрямство, которое могло бы посоперничать с его и Цзян Чэна, видит жадность, почти детскую. Видит, но не понимает к чему она обращена, зачем, на кого, чего хочет Второй Нефрит.       Но Вэй Ин и не хочет знать, не хочет понимать.       Вэй Усянь не подвержен жадности. Наверное, в этом ещё одно различие между ним и Лань Ванцзи.       Он встрял между двух строптивых баранов, но, когда Вэй Ину надо — он может быть непреклоннее горы и хитрее древнего тёмного Божества. Так что вывернуться и улизнуть от двух алчных огней — хоть и трудно, но выполнимо.       Он сейчас кому-то что-то должен? Нет. Он уже расплатился с полна, и сейчас отдал последний долг, плату, за предоставленное тело. Всё честно.       Он кому-то нужен? Но Вэй Усянь мёртв. И больше не желает возвращаться к былому, утоляя чужие желания.       Теперь он свободен.