Парадокс силы

И снова здравствуй, мерзкое, треклятое, непонятное чувство. Стоило лишь на минутку выпасть из рабочего темпа жизни, на секунду обратить внимание не туда - и всё, прости-прощай, душевный комфорт, что и без того держался на соплях. Вот уже третий день Дилюк ходит мрачнее чёрного. Под глазами ужасные круги от недосыпа, уголки губ опущены так, будто никогда не должны становиться улыбкой на его лице, а резкие движения просто кричат о том, что стоит кому-то или чему-то пойти не так около Рагнвирда - он это сожжёт.

" – Я всё ещё здесь. Мы всё ещё здесь. Это мы - твои воспоминания и ощущения, которые ты схоронил в самой склизкой и вонючей могиле и надеялся никогда не доставать. Как ты мог так наивно об этом думать?"

Его конкретно перекосило, раз он ведёт сам с собой такие диалоги. Хоть беги, хоть затыкай уши - от своего нутра и жизни никуда не деться. Разве только в могилу. Теперь перед глазами скакали и танцевали все его жесточайшие воспоминания: вот он расчленяет пополам какого-то совсем рядового солдата Фатуи. В его глазах читается первобытный страх от того, с каким остервенением на него налетел Дилюк. Вот он выдавливает пальцем глаз офицера, явно перебарщивая с пытками, ведь тот сказал уже достаточно. Вот он со всех ног несётся к маме и глубоко плачет от того, что плюхнулся в грязную лужу и запачкал совсем новую сорочку. Как он цепляется в неё и вопит на всё поместье.

"Стоп. Нет. Только не сюда."

Когда-то он умел плакать. Вроде как это то, когда ты можешь кричать и завывать во весь голос от того, что тебе плохо и пытаться таким образом успокоиться. Бред. Станет только хуже, гадкая слизь сожалений и бессилия перед самим собой лишь глубже затянет в пучину безысходности и собственной слабости.

"Нет, нельзя, не могу. Нет. Никак."

Дилюк тонет глубже в своих руках и совсем распластывается на столе в тёмном углу второго этажа. Обычно, когда людям плохо, они идут к своим друзьям и излагают свои невзгоды. В случае Дилюка не было тех, кому он мог бы открыть свою душу. Не потому что не доверял, а потому что не умел. Его сердце и душа просят крови, ярости и ненависти. Это хуже любого алкоголизма, любого наркотика. Дилюк выбивал клин клином, и с каждым разом требовался всё больший клин. Он едко фыркал при виде счастливых и безмятежных парочек или беззаботных людей по дороге домой, беспричинно пытаясь найти хоть один повод заставить окружающих вынести его муки. Мозг осознавал, что так нельзя и это неправильно, душа же жаждала жечь и сжигать, убивать и уничтожать. Месиво из накопившихся ужасов жизни гнило и разъедало душу, заставляло выискивать хоть малейший повод для применения грубой, низкой, силы. Нижняя губа ощущается тяжёлой, лишней. Хочется её себе отгрызть, приклеить клеем к верхней губе и ни за что не дать дрогнуть. Почему? Почему это происходит всё чаще? Где ощущение собственной силы и стержень, что не даёт согнуться под тяжестью жизни.

"Ответ прост, дуралей. Стержень держится на близких, которые тебя поддержат. А ты всех только прочь от себя гнать пытаешься, либо старательно не даёшь им заглянуть в свою глубь. СЛА-БАК."

Не пострадал только самоанализ, с которым у Дилюка не было сил спорить. Ситуация его была и правда незавидной. – Мастер Дилюк? - мягкий тихий голос вырывает Дилюка из себя, и он поднимает взгляд на говорящего. Джинн смотрит на него озадаченно и несколько взволнованно. Одна рука зависла на полпути к Дилюку, другая приложена к груди, будто бы сдерживая вздох. Выглядел Рагнвиндр явно паршиво и мрачно, даже лишний раз думать не нужно было. – Да, Магистр? - устало протягивает Дилюк. – Сегодня я здесь не как Магистр. - Джинн отвечает уверенно, но с долей волнения. – Да? - внутренний раздрай мешал Дилюку хоть как-то анализировать информацию и ситуацию, поэтому он просто провоцировал дальнейший диалог. – Вы... - осекается Джинн, - Ты, Дилюк, выглядишь плохо. Я знаю, ты бываешь не в духе, но сейчас. - она говорит с чистым состраданием. Дилюк молчит, он не знает даже, с чего можно зайти издалека. В этом болоте из чувств слишком много вони и проблем. Куда ни ткни - везде увязнешь. – Я не знаю что сказать, честно. – Можно тогда попробую я? - Джинн аккуратно садится рядом. Дилюк на это мрачно угукает. – Это касается твоей жизни? Дилюк кивает, прислонив левую руку ко лбу. Пальцем правой шкрябает по столу. – Ты... Переживаешь из-за времени, когда тебя здесь не было? Подумав пару секунд, Дилюк резко кивает и вздыхает. – В тебе что-то скопилось и тревожит тебя? Сильный, точный и резкий удар прямо под дых. Подлый, прямой и по самому больному месту. Нижняя губа пару раз продрагивает. – Дохрена. - с последним запасом стойкости отвечает Дилюк. – Посмотри, пожалуйста, на меня, Дилюк. - Джинн говорит ласково, а Рагнвиндр уже без сил, чтобы как-то сопротивляться. В глазах Джинн сразу читается волнение и боль, стоит ему лишь развернуться к ней. В душе Дилюка проявляется странное чувство спонтанного доверия при столкновением с её взглядом. Он будто зеркало, в котором он читает свои чувства. Понимание, принятие его грехов и желание разделить всё это с ним. Глаза саднит от слёз, нос мерзко шмыгает, а в горле собирается гадкая мокрота. Только вот на душе почему-то становится легче, когда Дилюк позволяет себе первый всхлип на плече Джинн. В голове начинает дуть ветер, вычищающий едкие мысли, а груди становится легче дышать. "Так значит вот как оно было тогда, на плече у мамы в 4 года." - думает Дилюк, утыкаясь в плечо Джинн и дрожа от её мягких поглаживаний по спине.