Сижу за чашкой кофе и сочиняю стих

      Скомканный лист полетел на пол. Горелов сжал свои волосы, закрывая глаза. Голова как всегда не соображала, а особенно в три ночи. Ещё пару месяцев назад он и не мог бы подумать о том, что будет писать стихи для какой-то девчонки. Просто обойдётся букетом сорванных наспех ромашек, парфюмом "Альфа-Самец" и пачкой Durex. Но она всё поменяла.       Настя была не из обычных девушек. Рыжая бестия перевернула жизнь на все сто восемьдесят, не давая возможности вернуться к былым временам. Она первая разглядела в нём того самого мальчика, который остался где-то в позабытом детстве; увидела нагую душу ещё до того, как он сам раскрылся ей. - Эй, прикурить не найдётся? - Лёха остановился возле девушки, которая уже выпускала клубы дыма.       Она сомнительно посмотрела на незнакомца, но всё же достала сигарету. - Чапман ред... Редкостная гадость. - Проговорил он, сдвигая брови к переносице.       Рыжеволосая хмыкнула, выдёргивая сигарету из протянувшейся к ней руки. Горелов прищурил глаза, наклонив голову набок. - Мне же больше достанется. - Она показательно сделала тяжку и посмотрела в сторону, словно парень рядом с ней - букашка.       Он ухмыльнулся, облизнул нижнюю губу и посмотрел на девушку исподлобья. Только сейчас его взгляд прошёлся снизу вверх по фигуре незнакомки. - Признаю, был не прав. - Парень в шутливой форме поклонился и вытянул руку.       Смешок и сигарета чапмана падает ему прямо на раскрытую ладонь.       Лёха покрутился на стуле, заглатывая последние капли кофе. Нужно сделать новую порцию и как можно быстрее. У него больше не будет ночи для дела. С улицы донеслась сигнализация какой-то машины, а потом гневные крики. Шум бурлящей воды перебил посторонние звуки. Пальцы барабанили по столешнице. - В этой грязи даже микробы откажутся жить. - Настя поморщила нос, осматривая пакет от молока.       Она брезгливо отбросила его в урну и обернулась к еле живому Горелову. Вечеринка стала бы приятным воспоминанием, но слишком большое количество алкоголя вызвало сейчас отвращение, беспамятство и головную боль. - Не понимаю, как ты могла не пить. - Лёха подпёр ладонью щеку, едва разлепляя веки. - Забыл, что я не пью?       Он качнул головой, а потом тут же зашипел от боли, резко отозвавшейся в затылке. Мадышева осмотрела кухню и тяжело вздохнула, останавливаясь на парне. - Иди проспись. Я помогу убраться здесь.       Лёша что-то пробубнил себе под нос, но этого нельзя было разобрать. Наверняка, Настя подумала о странном идиоте, который даже не знает меры в алкоголе. Но она помогла ему доползти до дивана, заботливо укрыла пледом и взяла по пути пустые бутылки. И когда Лёша проснулся, то он увидел кристально чистую квартиру; принюхался, почувствовал приятный запах. Еле перебирая ногами, он пришёл к кухне. На столе была тарелка с яичницей и беконом, рядом лежала записка: "Не подавись, хулиган".       Его лицо тронула улыбка. Он покрутил несколько секунд бумажку, а после отложил в сторону. Сел на стул и стал есть, понимая, насколько вкусно это было. И именно тогда он понял, что Настя не ушла просто так, а стала возиться с ним и его домом. И это стало самым ценным воспоминанием, связанным с ней.       Он размешал кофе, даже не удосужившись разбавить его молоком. Только строго две ложки сахара без горки. В один момент пытался понять, когда стал таким сентиментальным. Наверное, после того, как в первый раз увидел на её лице слёзы и заверил, что больше никто её не обидит. Даже он сам, хотя это было максимально сложно. Учитывая ублюдский характер, доставшийся от его папаши. - Иди нахуй. - Крикнул Горелов, разбив тарелку о стену. - Я задрался уже слушать это, твою мать.       Он злился из-за постоянных указов и наставлений. "Не иди туда. Подумай о своём здоровье. Бросай так пить, иначе пропьёшь не только деньги, но и печень". А ещё больше из-за того, что Настя была права. Но Лёша попросту не мог бросить всё это, взращенное годами. Образ "Самый-Главный-Гопник-Района" прекратил быть образом, становясь настоящей сущностью. - Горелов, вали на все четыре стороны. - Мадышева схватила сумку и пошла на выход, не говоря больше ни слова.       Только когда раздался хлопок двери, Лёха закрыл глаза и резко ударил кулаком о стену. Кровь потекла по костяшкам, желваки начали трястись.       Парень вновь сел на стул, доставая чистый лист. В воображении всплыл тот самый образ лёгкой, невинной, но в то же время самой развратной, не достойной для него девушки. Как она могла подпустить к себе такого хулигана?       Он вжал её в кровать, до боли кусая губы. Зашипел, почувствовав, как ногти раздирают его спину. Отстранился, чтобы посмотреть на её лицо. Такое прекрасное в этот момент, что даже на секунду забыл, где находится. Но всё-таки примирительный секс был лучше обычного, и оба подметили это после каждой обыкновенной и необыкновенной ссоры.       Карандаш начал вычерчивать первые слова. Хулиган прикусил нижнюю губу, шумно вздохнул.       Лёха прижал к себе рыжеволосую, вдыхая аромат её волос. Они пахли ежевикой, хвоей и чем-то ещё. Тем, что он не мог уловить, но так старательно пытался. За окном подъезда среди ночной мглы уже давно зажглись фонари. Она улыбнулась, крепче прижимаясь к нему. - Лёш... Я люблю тебя. - Тихо шепнула Настя.       Это стало его концом. - И я тебя люблю вместе с твоим чапманом ред. - Со смешком сказал он в ответ, поцеловав её в макушку.       И вот сейчас, сидя в слабо освещённой комнате вместе с третьей кружкой кофе, Горелов сочиняет стихи, чтобы хоть немного порадовать свою принцессу.