Выйдешь за меня?

      В последний день смены в Хэкеттс Куори всегда проводится бизнес-мероприятие, когда дети, предварительно заработав вымышленную лагерную валюту за хорошую уборку своих комнат, победы в проводимых спортивных мероприятиях, а также творческих конкурсах, открывают на общей площадке свои предприятия, где продают различного рода услуги и поделки. Все желающие в течение заключительного вечера прогуливаются по территории лагеря и покупают то, что им приглянется за самостоятельно заработанную валюту, а ближе к ночи, когда над домиками зажигаются гирлянды, из радиорубки транслируется плейлист с музыкой, предварительно составленный Диланом специально для этого вечера (и парень неимоверно преисполнен энтузиазмом и даже немного гордится собой за это).       Вожатым за их, как выразился Крис Хэкетт, крепкие нервы на протяжении всей двухмесячной смены в лагере полагается неограниченное количество валюты, которую они могут, забегая, брать из его кабинета, тратя на абсолютно любые развлечения, придуманные детьми.       Пока Кейтлин с Ником и Джейкобом торчат у мальчишеского домика, стреляя из рогатки за сувенир (хотя больше, конечно, из-за желания доказать, кто из них более меткий и крутой), Эби с самой очаровательной улыбкой сидит на крыльце группы девочек, которые во всю рисуют на её лице аквагримом какую-то забавную мордочку тигра. Эмма решает отсидеться на сеансе массажа, потому что, судя по её словам, она заслужила отдых как никто другой. Райан решает обойти эту затею с малым бизнесом и просто гуляет неподалёку, периодически пиная камушки, попадающиеся под ногами.       — Просто признайте уже, что я вас сделала, — неподалёку слышится радостный крик Кейтлин, она отбивает пять мальчику и начинает победно танцевать вокруг Джейкоба и Ника, которые лишь раздосадованно переглядываются и, закатив глаза, решают разойтись по другим точкам, потому что насмешки Ка — это надолго.       — Это просто шикарная татуировка, Дил, — Лениви сильнее задирает рукав футболки, оголяя временную татуировку рядом со своей настоящей. — Ну смотрится же! — фея, с любовью наклеенная девочкой из отряда, однозначно лучших всяких там волков.       — Теперь ты, — Дилан всем телом ощущает твою насмешку, но татуировка с феечкой и правда шикарна, — вперёд, садись, — парень поднимается со своего места, уступая его тебе, упирается руками в спинку стула и приглашающе похлопывает пальцами по ней.       Пытаешься отнекиваться, говоришь, что не большой фанат рисунков на теле, даже если они и смоются через пару дней, а затем ловишь на себе несколько пар внимательных глаз и просто не можешь под этим напором не согласиться. Нерешительно присаживаешься на стул и тут же ощущаешь ладони Дилана на своих плечах, из-за чего по телу пробегает множество мелких мурашек. Лениви успокаивающе поглаживает тебя по руке и присматривается к набору временных татуировок.       — Так-с, — изучает весь предложенный ассортимент и взгляд так удачно цепляется за рисунок с Губкой Бобом, — вот этого давайте, — тыкает пальцем в нужное, заговорщицки улыбается девочкам и наклоняется к твоему уху со спины, добавляя: — Ты заценишь.       Тот факт, что вы совсем не договаривались о том, что Дилан будет выбирать для тебя татуировку проходит мимо. Ты лишь откидываешься на спинку стула, показательно буркнув в ответ что-то вроде: «Я это тебе ещё припомню» и слышишь торопливое «Конечно-конечно, обязательно». Лениви довольно лыбится, присаживаясь неподалёку и наблюдая за происходящим.       Когда чётко выверенными движениями одна девочка приклеивает тебе временную татуировку с Губкой Бобом, ты смотришь на полученный результат в поднесённое небольшое зеркальце и делаешь вывод, что выглядит вполне неплохо, даже хорошо.       Дилан как истинный джентльмен подаёт тебе руку, замечая, что ты собираешься вставать. Укладываешь пальцы в его ладонь и поднимаешься со стула, поблагодарив девочек за полученные эмоции и рисунок на теле. Лениви радостно задирает рукав на другой руке и демонстрирует тебе ещё одну татуировку с Патриком.       «Так вот чем он занимался, пока ждал, когда мне наклеят Губку Боба», — наконец приходит осознание и ты неожиданно даже для самой себя улыбаешься уголком губ, отмечая этот милый факт.       — Мы теперь как парочка, — Дилан определённо доволен проделанной работой и выполненным планом, да и фраза вписывается в ситуацию как нельзя лучше, ведь на главной сцене лагеря, около которой вы как раз проходите, идёт регистрация брака Эби и Эммы, которые решили в шутку пожениться.       — Хэкеттс Куори, встречай молодожёнов! — вопит Эмма, поворачиваясь спиной к зрителям, собравшимся лицезреть сие торжество и ожидающих своей очереди на бракосочетание, со всей дури размахивается и кидает через голову букет невесты, который, если бы не реакция Дилана, однозначно проехался бы тебе по лицу, оставив неплохой такой синяк.       Лениви сжимает букет слишком сильно, а улыбается слишком криво, до того ему делается неловко, что он буквально не знает, куда себя деть. Крутит между пальцами отпавший от цветка лепесток и вдруг выпаливает:       — Выйдешь за меня?       Твои глаза моментально округляются, кажется, ты даже не моргаешь секунд десять, тупо пялясь на Дилана, чуть приоткрыв рот, из которого, увы, ничего, кроме несвязных гласных и согласных звуков не исходит.       — Скажи «Да», — непонятно откуда взявшаяся неподалёку Кейтлин толкает тебя в спину и вовсю подначивает к действию. И из-за того, что ты чересчур растеряна в данной ситуации, от сильного толчка девушки по инерции делаешь шаг вперёд, неуклюже впечатываясь в грудь Дилана. За доли секунды успеваешь выставить ладонь и немного притормозить, чтобы не врезаться носом; слегка отшатываешься, неловко заправляя прядь волос за ухо и замечая, что за вами двумя наблюдает слишком много пар глаз.       — Ладно, — проговариваешь шёпотом, так, чтобы услышал один Лениви, но его улыбка сдаёт тебя с потрохами и стоящие рядом дети под руководством Ка начинает радостно присвистывать, подгоняя вас двоих на сцену. Дилан выставляет руку ладонью вверх, на которую ты укладываешь свои пальцы и смиренно следуешь за парнем на сцену.       Букет остаётся в руках Лениви, а вот венок и импровизированную фату ты надеваешь себе на голову, если уж и портить традиции, то полностью. Речь при бракосочетании длится недолго, но из-за кучи наблюдающих взглядов, заставляющих чувствовать себя неловко, тебе кажется, что весь этот процесс ужасно длинный и почти что мучительный.       — Согласны ли Вы, Дилан, взять в жёны |Т.И.|?       Дилан не может сдержать улыбки перед ответом, что ожидаемо вгоняет тебя в краску. Тёмные омуты глаз моментально обволакивают теплом, Лениви буквально одним взглядом ласкает твоё лицо. Смутившись ещё больше, ты торопливо опускаешь взор себе под ноги и пытаешься скрыться от этого проницательного взгляда карих глаз за длинными ресницами.       «Ну вот и зачем он так смотрит?» — без устали бьются друг о друга мысли у тебя в голове.       — Согласен, — от его ответа, хоть и заведомо шуточного и, очевидно, ничего незначащего, у тебя в груди сердце бьётся быстрее. Ты поднимаешь глаза на Дилана. Парень мягко касается твоей руки и успокаивающе сжимает её, тем самым говоря, что он рядом и всё в порядке.       — Согласны ли Вы, |Т.И.|, взять в мужья Дилана? — машинально окидываешь взглядом наблюдающих за этим действом детей и вожатых и внутри всё болезненно сжимается. А затем возвращаешься к такому спокойному, улыбчивому и знакомому лицу Дилана и тревога отступает.       — Согласна, — парень улыбается шире и поглаживает тыльную сторону твоей ладони подушечкой большого пальцы, всё ещё чертовски осторожно и успокаивающе.       Когда к краю стола подвигают самодельные обручальные колечки, Дилан не выпускает твою руку из своей, но и букет откладывать тоже не хочет, поэтому не находит ничего лучше, чем просто сунуть цветы себе подмышку, но в таком положении держать и параллельно что-то делать жуть как неудобно. И тогда на сцену выбегает Кейтлин, забирает как самая настоящая подружка невесты букет и с радостным лицом становится немного поодаль, наблюдая за тем, как Лениви аккуратно вдевает твой палец в кольцо. Его руки немного дрожат от волнения, но ты не обращаешь внимание, потому что твоя неловкость перекрывает любые другие чувства.       — Властью, данной мне директором Хэкеттс Куори, объявляю вас мужем и женой!       В ушах начинает звенеть от полыхнувших аплодисментов и радостных возгласов. Опускаешь взгляд на самодельное кольцо у себя на безымянном пальце и замечаешь такое же на руке Дилана. В голове пустота, хочешь пошевелиться, но не выходит, только глупо хлопаешь ресницами, глядя на Лениви, пока из своеобразного транса тебя не вытаскивает синхронное «Целуй!».       — Публика просит, — парень кивает головой в сторону собравшихся детей, которые во всю развесили уши и наблюдают, а сам с надеждой глядит на тебя.       — Прости, я н-не... Я не могу, — запинаешься, вновь обращая всё своё внимание на кричащих детей и не менее голосящих вожатых, становится сложно дышать и двигаться.       Кое-как стягиваешь с головы фату вместе с венком, откладываешь её на стол, приглаживая волосы, и спешно спускаешься со сцены, оставляя в одиночестве неловко стоящего Дилана и Кейтлин с его же букетом в руках. Улыбки тут же сходят с их лиц. Детей приходится разгонять ещё некоторое время, отправляя на подготовленные танцы, и Дилан вдвойне рад, что собрал плейлист заранее, потому что сейчас всё, что ему нужно — это сидеть в радиорубке, не высовываясь, и ставить в нужной последовательности музыку, периодически вставляя свои фирменные фразочки радиоведущего, выработавшиеся за смену.       Песня одна за одной сменяют друг друга и пока все веселятся снаружи, Лениви проводит последний вечер в лагере в гордом одиночестве, а в перерывах, пока играет музыка, размышляет об упущенных возможностях и своих промахах, совершенно не понимая, почему с ним всё всегда именно так и приходя лишь к одному логическому выводу — он неудачник.       Стук в дверь из-за шума остаётся без внимания парня, поэтому ты заходишь в радиорубку, так и не получив ответа. Дилан раскачивается на стуле и, развернувшись ко входу, где ты и стоишь, едва не падает, слишком сильно откинувшись на спинку.       — |Т.И.|? — озадаченно вопрошает он. — Ты чего здесь?       — Хотела извиниться, — неспеша прикрываешь за собой дверь и неловко топчешься на входе, не решаясь зайти внутрь. — Было некрасиво с моей стороны сбежать из-под венца, — осторожно улыбаешься уголками губ и трёшь ладонью плечо. Пытаешься сгладить углы, начать с шутки и вроде как даже получается. Дилан всё ещё расстроен, но уже не так напряжён. Миксует две песни, делая переход и прибавляет звука.       — Да всё норм, — пытается сделать вид, что очень занят делом и не заинтересован этим разговором, даже показательно поворачивается к тебе спиной, чтобы чуть что ты не видела его расстроенное лицо.       Но тебе достаточно дрогнувшего голоса парня и глубокого выдоха через нос, чтобы подойти ближе, обвить руками талию Лениви и прижаться щекой к спине, чувствуя как Дилан застывает на месте, а мышцы живота напрягаются так, что кажется, будто парень перестал дышать. Может, на самом деле перестал?..       — Мне стало очень страшно, — вдруг признаёшься ты, всё ещё обнимая со спины не шевелящегося Дилана, — у меня с детства фобия. Выступать на сцене, когда на тебя смотрит столько людей... Не моя тема. Я становлюсь как истукан или сбегаю.       Лениви, боясь нарушить момент, шевелиться не торопится, даже на полминуты пропускает переключение песен и дети в это время просто слушают тишину леса. Но затем, наплевав на свою несбывшуюся ди-джейскую карьеру, просто запускает автоматическое воспроизведение в один клик и медленно разворачивается к тебе лицом, разрывая объятия. Сталкивается с твоими блестящими от слёз глазами, хмурит брови и обхватывает твои щёки обеими ладошками. Наклоняется из-за разницы в росте и мягко чмокает тебя в кончик носа, затем в мокрую дорожку от слёз с одной стороны, с другой, осыпает лёгкими поцелуями всё лицо и застывает в паре миллиметров над губами. Отстраняется и мило улыбается, боясь спугнуть, перейти черту и навсегда изменить твоё отношение к нему не в лучшую сторону. Он боится буквально всего, даже не так на тебя посмотреть, не то что поцеловать без спроса.       — Мне очень жаль, что всё так вышло, — виновато мямлишь себе под нос и ловишь понимающий взгляд Дилана. Он совсем тебя не винит.       — Правда, всё хорошо, — снова пытается переубедить тебя Лениви. Опускает ладони тебе на плечи, плавно растирая их и запуская новую волну мурашек от тепла своего тела, скользит вниз, касается предплечья, кисти и, наконец, разлепив ваши объятия, берёт тебя за руки, слегка раскачивая их из стороны в сторону. — Мы сейчас одни, может, хочешь потанцевать? — получив одобрительный кивок головы, Дилан улыбается уголками губ и в сердце начинает что-то приятно трепыхаться с удвоенной силой. Темноволосый разворачивается обратно к системе, с которой запускает медленный танец, и, нажав на кнопку включения микрофона, объявляет в него всему лагерю: — А сейчас медленный танец. Найдите себе пару и просто наслаждайтесь моментом.       Вновь поворачивается к тебе и показательно приглашает на танец, ты в свою очередь с удовольствием соглашаешься. Всё же такая обстановка куда привлекательнее, чем то представление на сцене, которое они устроили полчаса назад.       Закидываешь руки на затылок Лениви, в то время как он укладывает свои тебе на талию. Избежать зрительного контакта практически невозможно, да и вам не то чтобы хочется, поэтому вы покачиваетесь в такт музыке, перетаптываясь с ноги на ногу, чувствуете мелодию, момент, друг друга. И никакие слова больше не нужны. Остаётесь только вы и песня.       Дилан наклоняется к твоему лицу, прикрывает веки и шепчет, обжигая нежную кожу своим горячим дыханием:       — Можно тебя поцеловать?       — Да, — и это «Да» звучит в разы искреннее того, что было сказано на сцене, потому что сейчас другой момент и другие ощущения. Сейчас нет тревоги и давления от чужих взглядов, сейчас есть только ты и Дилан, и твоё жгучее, рвущееся наружу желание ответить уже наконец «Да» и расставить все точки над i в вашей передружбе и недоотношениях.       Лениви едва касается своими губами твоих, чмокает совсем по-детски, почти неощутимо, будто прощупывает границы дозволенного и, не получив возражений, целует более решительно. Кончиком языка мажет по верхней губе, пробует на вкус и на остатки твоего терпения, которого, к слову, остаётся не так много. Целует смазано, криво, словно издевается.       Надавливаешь ладонью на его затылок, притягивая парня поближе, сама чуть приподнимаешься на носочки и обхватываешь губами верхнюю губу Дилана, ласкаешь, слегка посасывая и переключаешься на нижнюю. Вы оба дышите тяжело, глубоко, настолько, что голова начинает кружиться. Дил крепче сжимает пальцами твою талию, толкается языком между зубов, углубляет поцелуй, не в силах оторваться от тебя.       Когда песня заканчивается, вместе с ней замолкает и музыка, и вы отчётливо слышите на улице присвистывания и аплодисменты. Вам приходится прерваться, чтобы понять в чём дело, но довольная физиономия Кейтлин прямо за окном радиорубки заставляет Дилана моментально отпрянуть от тебя словно ошпаренный. Лениви мигом разворачивается к устройству на столе и замечает, что микрофон всё это время работал. Буквально весь лагерь слышал, что вы целовались, но тебе почему-то становится так всё равно.       — Чёрт! — восклицает Дил, — я, блин, э-э... твою ж... — подобрать цензурные выражения не представляется возможным, поэтому парень лишь перебирает слова и выдаёт экспромтом, быстро отключая провод от питания, чтобы на этот раз уж наверняка.       Безразлично качаешь головой и, коснувшись подбородка Дилана, разворачиваешь его лицом к себе, снова целуя, но на этот раз более нетерпеливо. Всё вдруг становится таким незначимым, кроме его губ, и время останавливается, стоит тебе прикрыть глаза, утопая в забвении чувств.