tiny cracks

Рюкзак давит, весит как кирпич и почти трещит по швам. Минхо аккуратно двигает плечами, осторожно, чтобы не побеспокоить содержимое сумки, когда перешагивает трещину на тротуаре, затем другую, и перепрыгивает около ребенка, сидящего на крыльце круглосуточного магазина и лениво оставляющего трещины в земле палкой для тренировок. Он не останавливается, чтобы увидеть, как мать мальчика выходит из магазина и кричит на сына, чтобы тот всё исправил, но точно замечает, пока поворачивает за угол, чтобы попасть на свою улицу. Это его обычное воскресное утро. Раннее начало (не важно, как сильно остальные его друзья настаивают на том, чтобы поспать, боже, Минхо, в воскресенье нет никаких занятий, так почему, чёрт возьми, ты встаешь в шесть утра), поездка в центр как любимая еженедельная авантюра, и как раз нужное количество людей, за которыми он наблюдает по дороге домой. Или, ладно. Он также полагает, что наблюдает за существами. В любом случае в его блоке не все люди. Он почти уверен, что здесь есть колдунья, которая переехала в квартиру через пару дверей три месяца назад, но не очень хочет рисковать. Особенно с тем, что несёт домой прямо сейчас. Грубый асфальт под его ногами уступает более гладкому бетону, когда он начинает шаг за шагом подниматься по лестнице. Четыре этажа, которые Минхо слишком привык преодолевать изо дня в день. По крайней мере, их всего четыре. Могло быть и хуже. Он всё ещё мог оставаться в той дерьмовой комнате общежития, предоставленной университетом, если бы не нашел это место год назад. Минхо проходит пролёт второго этажа и поднимает руку в знак приветствия женщине, ухаживающей за растениями снаружи. Она машет в ответ, как и ползучая лоза, которая обвилась вокруг палки, воткнутой в горшок, счастливо мотает своим усиком с листочком на конце в его направлении. Он явно в хорошем настроении сегодня. Ему не махали в ответ почти две недели. Едва вспомнив пропустить четвертую ступеньку, он продолжает подниматься и наконец добирается до своего этажа, вытаскивая телефон из заднего кармана. Его ключ-амулет прикреплен к задней части чехла, потому что он знает, что иначе потеряет его. Он останавливается перед дверью, вспоминая, что произошло в прошлый раз, когда он вошел без предупреждения. Должен ли он? Просто… на всякий случай? Он выдыхает. Да, пожалуй. Минхо подносит руку ко рту и кричит через дверь. — Я вхожу! Он ждёт три секунды прежде чем приложить амулет к печати на двери. В ответ раздается тихий щелчок, и он сует телефон обратно в карман, осторожно толкая дверь. — Эй, — зовет Минхо, просовывая голову, — у тебя здесь всё хорошо? Он осматривает их маленькую квартирку, оглядывая тонкие книжные полки, неподходящий диван перед телевизором, крошечный автономный камин рядом с окном. Никаких признаков жизни не видно. Затем.. Минхо почти подпрыгивает от звука взрыва, донесшегося из дальней спальни. Далее следует кашель и легкий стук, как будто что-то упало или по чему-то ударили молотком. — Да, да, я в порядке, — раздается приглушенный голос, — сработало. Ах. Вот он. Минхо кладет свой рюкзак на их маленький столик для обеда и учебы, прислонив его к одной из множества смехотворно толстых колдовских книг, которыми владеет его сосед по комнате, рядом с его ноутбуком. Там также лежат счёт за воду и одно из учебных пособий Минхо под ним. — Что, опять бронхит заработал? Дверь открывается, выпуская слабый шлейф дыма. — В последний раз, — говорит Чан, поднимая очки на лоб, — у меня не от этого был бронхит. — Кажется, его не очень беспокоит светящийся малиновым цветом квадрат чего-то между его пальцами в перчатке, который всё ещё горит. — Это от парня, который кашлянул мне в лицо, когда пришел подбирать заклинание. — Без разницы. Тем более это одно из моих заданий на полу? — О боже. — Чан резко оборачивается, чтобы взглянуть в свою комнату на кучу обугленной бумаги, соляных кругов и меловых рун, оставленных после его работы. Среди хаоса на боку лежит дымящийся молот. — Мне так жаль, клянусь, я восстановлю это, правда. — Не важно. Просто сожги это. Думаю, я все равно ненавидел этот предмет. Эй, посмотри, что я нашел на фермерском рынке. — Что? — Чан бросает свою работу в металлическую коробку у двери и снимает кожаные перчатки, чтобы посмотреть. — Ты принёс еду? Скажи мне, что это еда. Пожалуйста. Я голодный. — Это не еда! — Минхо поднимает верхнюю часть своего рюкзака, потянув за переднюю часть вниз, и сияет. — Смотри. Выражение лица Чана за секунду меняется с любопытного на раздраженное. Минхо выжидающе моргает. — Итак? — Это драконьи яйца, — прямо говорит Чан. — В нашей квартире драконьи яйца. — О, — отвечает Минхо, — так это были драконьи яйца. Глаз Чана задёргался. — Минхо, — говорит он, — мы не можем держать их здесь. — В нашем арендном договоре нет пункта о немагических существах, — возможно, надеюсь, что это так.. но хозяйке они нравятся, и ее определенно можно убедить проигнорировать это, — и их всего трое. — Только трое, — повторил Чан, — чувак, ты же знаешь, какими большими становятся драконы, верно.. — Дама на рынке сказала мне, что они вырастут не больше домашней кошки! Слушай, всё будет хорошо, ты даже не заметишь, что они здесь. Это полная ложь. Она не сказала ничего о том, чем они были. Он поглядывал между витриной, полной массивными головками сыра и прилавком с шипящими цветочными букетами, пока его внимание не привлек мерцающий драгоценный камень. Драгоценные камни, тёмно-зелёно-морского и угольно-красного цвета, окружали три яйца, размером с ладонь. — Вы, — сказала женщина за прилавком, подзывая его, — подойдите. Минхо медленно подошёл, не сводя глаз с яиц. — Кто они такие? — Магические, — только сказала она. Которыми они, конечно, были. Ух. — Дотроньтесь до них и скажите мне, что чувствуете. Он осторожно протянул руки и кончиками пальцев коснулся скорлупы. Когда ничего не произошло, он поставил обе руки напротив них, и неожиданно почувствовал жар чего-то неизвестного, чего-то живого внутри них. — Они.. тёплые. — Понятно, — ответила она загадочно. — Не желаете их забрать? — Я? — Минхо моргнул, глядя на неё. — Не думаю, что могу себе их позволить. — Вам не нужно будет платить. — Вы отдадите мне их бесплатно? Действительно? — Не хочу, чтобы они попали не в те руки, — ответила ему женщина, едва не шепотом, — и я уверена, что Вы отлично позаботитесь о них, молодой человек. Я вижу это в Вашей душе, яркое будущее впереди. Золотое солнце, сияющее над Вами. Сверху небо, открытое и свободное. Пусть это будет и пророчеством, и предупреждением. Только если Вы будете заботиться о них со всем сердцем и душой! Повисла пауза. — Хорошо, — сказал Минхо. — Могу я их просто положить в свой рюкзак? Они же не разобьются, верно? Спасибо. Это было так просто. — Женщина, которую ты не знаешь, бесплатно отдала тебе три драконьих яйца, — наконец говорит Чан. — И дала тебе предупреждение. — И пророчество, — произносит Минхо, — но они не могут быть правдой, верно? Множество эмоций промелькнуло на лице Чана. — Моя семья ещё верит в них, — признался Чан, заламывая свои руки, — и, не знаю, могут? Я не знаю, да ладно, ты знаешь, я не прорицатель, спроси у Сынмина об этом. — Я думаю, у него всё ещё заблокирован мой номер после того, как последний раз я звонил ему, чтобы он узнал, что будет в моём листе на следующем экзамене. Однако, серьезно, — настаивает Минхо, — всё будет просто прекрасно. Доверься мне. Чан не выглядел убеждённым. — Конечно, — ответил он, возвращаясь в свою комнату, — Хорошо. Честно. Чан волнуется слишком сильно. Это просто кучка яиц. В любом случае, что может произойти? Всё. — Они делали что-нибудь уже? — Стой.. Прекрати тыкать в них! — Минхо шлепает по слишком любопытной руке Хёнджина. — Конечно, они ничего не делают. Они яйца, идиот. — Чан-хён! — мгновенно кричит Хёнджин, — Минхо снова назвал меня идиотом! — Прекрати называть Хёнджина идиотом, — послушно доносится голос Чана с кухни, пока тот достаёт напитки из холодильника. — Ты уже достиг лимита в этом месяце. — О, нет, — сказал Феликс бесстрасно, — как он теперь выживет. Минхо попытался ущипнуть Феликса за кончик его заострённого уха, но Феликс быстро пригибается и отскакивает, такой же проворный как всегда. — Я не должен был просить никого из вас прийти, — говорит Минхо, — кроме Джисона. Джисон не поднимает взгляда от того места, где он присел у стола, его руки сложены по краям, когда он говорит со всем трепетом в мире. — Чувак. Из этих штук можно приготовить огромные омлеты. — Я беру свои слова назад. — Я имею в виду, — говорит Чан, возвращаясь к столу с литровой бутылкой кока-колы в руках и стопкой кружек, парящих рядом с ним, — он в некотором тоже прав. Вы когда-нибудь видели страусиные яйца? Вы их разламываете, и желток такой большой.. — Да, это последний раз, когда кто-либо из вас их видит. — Шучу, чувак. Мы не будем есть твоих маленьких каменных деток. — Ухмыляется ему Джисон, протягивая руку к кружке, подлетающей к нему, когда Чан свистит в его направлении. — Они такие хорошенькие, может украсть их хотя бы. — Я выпотрошу тебя, как карпа, в которого ты должен был перевоплотиться. — Не буду воровать. Не я. Феликс, наконец, подходит обратно, заглядывая Чану через плечо. — Они же не навсегда останутся каменными малышами, не так ли? Честно говоря, Минхо не совсем уверен. Он провел последнюю неделю, гугля до чёртиков про драконов и малышей драконов и всё, что он смог найти на свете, о том, как их вылупить, как их вырастить. Там была парочка полезных бестиариев, группа в Facebook, полная странных людей, которые, по мнению Минхо, никогда не встречались с драконами (и он надеется, что они никогда не встречались), и подписка Reddit для владельцев драконов, но все они делятся только одним советом: Держите их в безопасности и тепле, и, возможно, в конце концов вы получите драконов. Именно по этой причине все трое в настоящее время сидят в самой большой сковороде, которая у них есть, стоящей на маленьком столике перед камином. Минхо совсем не хотел бросать их прямо в огонь. Всё должно быть в порядке. Он думает. Он надеется. Всё будет хорошо. — Они вылупятся, — уверенно говорит Минхо, — я знаю, что вылупятся. — Что, твоя магия говорит тебе, что они смогут? Или это просто ещё одна из тех печально известных догадок Ли Минхо? — Хотел бы я, чтобы моя магия была такой, — говорит Минхо, гримасничая. Справедливости ради, их было не так много — примерно 70% населения мира владеют какой-то магией, которая действует больше как усиление, чем как настоящая полезная способность. В большинстве случаев, это просто удача. Чуть слабее Моей Геройской Академии и чуть сильнее обыденности. — Я думаю, это так, только если животные на самом деле.. живые, понимаете. — Грустно, — сочувственно говорит Феликс. — Полагаю, тогда нам придётся подождать, чтобы увидеть. — Было бы проще, если бы они не вылуплялись, — бормочет Чан, лениво потирая подпалину на столе. — Они не принесут ничего, кроме неприятностей. Минхо не отвечает. Чан сказал то же самое примерно десять раз с тех пор, как получил яйца, и, насколько он знает, Чан просто говорит это из беспокойства, нелепо всё это. — Тем не менее! — говорит Хёнджин, обнимая Джисона за плечи, — мы все встречаемся в обед в субботу? Я должен позвонить Чанбину и попросить его записать меня после на коррекцию, так что, чёрт возьми, не сливайся как в прошлый раз! — Это не моя вина! — говорит Чан, поднимая руки. Один из его рукавов падает, едва обнажая края чёрных символов, нанесённых чернилами на его запястье. — Это был Джисон. — Эй, эй! Разве я просил, чтобы меня преследовал медведь в тот день? — Ты обокрал его и сказал “медвежьего хорошего дня” после того, как он это заметил. — Окей, да, хорошо.. у него были последние Apple Watch. У меня был соблазн. Засуди меня. — Суббота, — строго говорит Феликс, направляя двоих других к двери. — Увидимся там! Минхо поднимает руку на прощание, наблюдая, как они выходят за дверь. Эти трое настолько хаотичны, насколько это возможно, но он не променял бы их ни на что в этом мире. Чан смотрит на них так же нежно, как и Минхо. Не то чтобы Минхо показывал это (у него есть репутация, которую нужно поддерживать). — Идиоты, — ласково говорит он. — Эй, — произносит Минхо. — Моя очередь. — Вы достигли своего лимита. Так что нет. — Смеётся Чан. — Тем более. Возможно, позже ты захочешь разогреть камин. Сегодня вечером температура понизится. Минхо моргает. — Ты проверял погоду? — Я.. нет, — говорит Чан, занимаясь уборкой, — я просто.. заметил это, и всё. Ничего такого. — Хорошо, — медленно произносит Минхо. — Спасибо за наводку. — И.. кстати, — внезапно говорит Чан, взглянув на него, — я думаю.. ты не должен списывать со счетов свою магию так быстро. Я имею в виду. Ты никогда не пробовал ничего высиживать, верно? Это может быть правдой, то, что ты почувствовал. — Наверное, — говорит Минхо, — но в моём сертификате тестирования просто написано: “ладит с животными”, а не.. “хорош в попытках вылупить детёнышей из тепловатых камней.” — Это достаточно расплывчато, — отвечает Чан, пожимая плечами. — Никогда не узнаешь. — Он может быть прав. Минхо было пять, и он стоял на краю пруда под дождём, накинув своё маленькое пончо на себя, пока тыкал в поверхность воды. Его родители обнаружили его через пять минут в окружении дюжины жаб и с укушенным странной черепахой пальцем. В школьные годы он подружился с каждой бездомной кошкой и собакой, которых встречал на улице, и подрабатывал в зоомагазинах, потому что птицам нравилось позволять ему ухаживать за ними, а потерявшиеся хомячки всегда возвращались обратно. Это не самая полезная способность в мире, но Минхо сделал её своей. Хотя он всегда немного завидовал Хёнджину (никогда ничего не растягивал и не ломал, даже после самых удивительных падений) из-за того, что они оба танцоры, но ему нравится тот, кто он есть. Если даже Джисон может обойтись без магии совсем, тогда, кто он такой, чтобы жаловаться? С другой стороны. У него есть рядом Чан. Чан, родившийся в семье элементалей, в чьём мизинце содержится больше природной магии, чем у большинства людей во всём теле. Гораздо легче заставить его что-то сделать, чем делать это самому. Привилегии соседа. — Эй, — спрашивает Минхо позже тем же вечером, счищая сажу с яиц зубной щёткой, — у тебя есть ещё запасные согревающие заклинания, которые я мог бы купить у тебя? На тот случай, если я возьму их куда-нибудь с собой. Чан исчезает в своей комнате и через несколько мгновений возвращается с куском ткани размером не больше ладони его руки, с крошечной светящейся решеткой, начертанной на одной из сторон. — Тебе не нужно будет платить за это, чувак, — говорит он, передавая его Минхо, который сразу прячет в карман на сохранение, — ты знаешь, что можешь просто попросить меня об этом. — Я не хочу просить тебя о чём-то, что касается яиц, которые тебе даже не нравятся. Чан выдыхает. — Я не настолько ужасный, — бормочет он, выглядя пристыженным. — Они всё ещё твои. Я бы всё равно сделал это. — Позволь мне хотя бы угостить тебя за завтраком завтра, — говорит Минхо, чувствуя себя немного смущённым выражением лица Чана, — я знаю, что ты тратишь много сил для создания этих штук. Он более чем знаком с тем, как Чан работает до мозга костей, чтобы удержаться на плаву, изучая музыку и продавая заклинания для получения немного дополнительных денег, всё одновременно. А, когда дело доходит до создания заклинаний — Чан объяснил ему одной ночью, когда они только стали соседями по квартире, только начали узнавать друг друга. Как он, по сути, забирает частичку магии из себя, вкладывает её во что-то другое и следит за тем, чтобы она осталась. Объясняет, почему он всегда голоден, во всяком случае, почему энергия на нуле. И всё ещё не рассказывает, почему никогда не спит, даже когда устал. Некоторые вещи просто невозможно объяснить. Даже с помощью магии. — Хочу сказать, — поясняет Чан, — это дополнительные запасы. Однако я не собираюсь отказываться от бесплатной еды. Уголок рта Минхо приподнимается. — Конечно, ты не откажешься, — говорит он. — Двойной яичный МакМаффин, пять картофельных оладий на гарнир — и палочки моцареллы, как ты любишь. Чан ухмыляется в ответ. — Ты запомнил, — говорит он, прежде чем снова оставить Минхо. Минхо поворачивается к яйцам и продолжает аккуратно чистить скорлупу одного за другим зубной щёткой с мягкой щетиной. Всё ещё никаких признаков жизни, хотя он не вынимал их из сковороды с того дня, как получил. Он задаётся вопросом, как много времени им понадобится. Им, и Чану. Может быть, он тоже освоится, полагает Минхо. Возможно. Он не часто тренируется дома, но чаще всего дождь шёл, чем нет, и Минхо предпочёл обойтись ограниченным пространством своей квартиры, нежели бродить по городу и в конечном итоге промокнуть до нитки только для того, чтобы провести пару часов в одиночестве в комнате для практик в кампусе. Конечно, он мог воспользоваться заклинанием от дождя, но эти штуки стоят дорого, а он копит, как может, для дополнительных ртов, которых в скором времени ему придётся, возможно, кормить. Чан лежит на одном из кресел-мешков в углу с макбуком на руках. С того места, где стоит Минхо, всё, что он может увидеть, это ноги Чана, свисающих с задней части мешка, и копну фиолетовых волос за ноутбуком, покрытым проводами. Он никогда не возражает, когда Минхо тренируется в квартире — Ты всегда терпишь, когда я занимаюсь магией, — сказал он, — и мне нравится смотреть, как ты танцуешь, так что ничего страшного — и сегодняшний вечер ничем не отличается. Музыка представляет собой устойчивый ритм, под который он движется, гибко и привычно. Он репетировал эту песню сотни раз, но этого никогда не будет достаточно. Он будет практиковать её, пока она не заиграет у него перед глазами во сне. Слабый шум доносится из угла, где сидит Чан, простой, но идеально гармонирующий. Он определённо слышал этот трек слишком много раз, чтобы сосчитать, нет, спасибо Минхо. Из-за дождя, музыки, звука своих шагов и тихого мычания Чана, он почти не слышит это. Однако он смог. Единственный крошечный треск. Минхо ныряет за своим телефоном, выключая Melon, когда Чан высовывается из-за своего ноутбука. — Ты.. — начал он, глядя на Минхо. — ..слышал это? — Минхо стоит там, держа в одной руке телефон, и внимательно прислушивается в направлении камина. Пожалуйста, думает он, пусть это будет сегодняшняя ночь, пожалуйста. Другой треск, гораздо громче первого. Это происходит. Минхо скользит к столу у камина, боясь прикасаться к яйцам, сковороде или даже к столу. Его сердце колотится в груди, нервозность зашкаливает, как никогда прежде. Прошло всего несколько недель с того, как он их получил, но до этого момента казалось, что вечность, в ожидании их вылупления. Теперь.. сейчас кажется, что всё происходит слишком быстро, всё происходит внезапно. Он не знает, что делать, кроме как смотреть, как на ближайшем к нему яйце появляется больше крошечных трещин, серебристых, как паучья паутина. — Давай, — говорит Минхо, — ты сможешь. Яйцо слабо трещит. Удивительно наблюдать их движение впервые. Минхо не может оторвать глаз. Позади себя он слышит тихий щелчок ноутбука Чана, который тот закрывает и кладет на пол. — Вау, — раздаётся голос Чана с лёгким изумлением. — Это действительно происходит. Одна из трещин увеличивается. Что-то бьется о внутреннюю часть скорлупы, крошечные лёгкие удары, как будто оно пытается выбраться наружу. Затем кусочек скорлупы отлетает и падает на стол. Минхо задерживает дыхание, приближаясь, чтобы заглянуть в крохотное отверстие, пробитое в яичной скорлупе. Маленький глаз моргает ему в ответ, и весь желудок Минхо переворачивается от потрясённого восторга. Это малыш. — Привет, — произносит Минхо, и яйцо продолжает ломаться, — вот оно, вот оно, — и осколки отлетают по всей сковороде и столу, — ты почти здесь, — и тогда.. вот оно, среди осколков яичной скорлупы и липкой слизи. Дракончик едва размером с его ладонь, стуча когтями о внутреннюю металлическую поверхность сковороды, визжит и плачет тонким голоском, звучащим так, будто принадлежит котёнку. Прежде чем Минхо успевает собраться с мыслями, два других яйца начинают дрожать и ломаться, и Минхо не может поверить, что они вылупляются одновременно. Это невероятно. Второй выпадает из своей скорлупы, визжа и чирикая на Минхо, как и самый первый. Он такой же ярко-оранжевый, но мордочка уже, и оранжевый цвет уступает более светлому оттенку по бокам. — Привет, — выдыхает Минхо, — привет, о, чёрт.. у последнего проблемы с вылуплением. Третий дракон, кажется, изо всех сил пытается разбить своё яйцо. Он слабо бьётся внутри, но трещины не становятся больше. Паника Минхо усиливается. Что, если у него не выйдет? — Помоги ему, — говорит Чан. Минхо вздрагивает, поворачивает голову и видит Чана, стоящего за его плечом с широко открытыми глазами. — Ты можешь отломать скорлупу, если у него есть проблемы с этим. Я прочёл об этом где-то в книге. — Ладно. Хорошо. Давай сделаем это. — Минхо протягивает руку над двумя другими, которые смотрят на его приближающуюся руку большими глазами, и подковыривает самый большой из треснувших кусочков скорлупы. Он отбрасывает его в сторону и делает то же самое со следующим. — Почти всё. Давай. Наконец, третий дракон выбирается из своей маленькой тюрьмы.. но он не оранжевый. Пепельно-серый цвет, совершенно отличающийся от окраса своих сородичей. Он меньше их, но, когда Минхо убирает руку, тот смотрит прямо на него и издаёт самый громкий визг. Они здесь. Три дракончика прямо на сковородке. У них нет чешуи, они все извилистые и покрытые вязкой непонятной жидкостью и осколками сломанной скорлупы. Честно, это самые уродливые мелочи, которых он видел когда-либо в жизни. Минхо влюблён. — Привет, малышки, — воркует он, снова протягивая к ним руку. Один из них экспериментально кусает его за палец, прежде чем завизжать. — Ой, малыши голодные? Хотите немного еды? — У нас есть драконья еда? — Я купил овечьей крови и немного фарша у мясника в центре города. Всё в холодильнике, прямо за куриными грудками. — Ох. Так вот что это было. Минхо ждёт, пока они перестанут нюхать его палец, прежде чем нежно погладить голову одного из них. Он издаёт крошечный щёлкающий звук и наклоняется от прикосновения. Что-то вроде восторга наполняет его грудь. Вот что родители чувствуют, когда впервые видят своих детей? Чан смотрит на них с осторожностью. — Они меньше, чем я предполагал. — Я же говорил. А потом, словно по команде, все трое бросают взгляд на Чана и начинают издавать те же визги, что и на Минхо. Чан с любопытством смотрит на них, но не подходит ближе. — Я подогрею овечью кровь, — говорит он, — пока ты, возможно, захочешь вытереть их полотенцем или ещё чем-нибудь. Как вообще купать дракончиков? — Очень осторожно, — зловеще поясняет Минхо, думая обо всех советах, которых вычитал в интернете. — Мне ненадолго понадобятся твои сверхпрочные перчатки. — Ты можешь взять их. — Однако Чан пока не двигается с места. — Итак. Как ты их назовёшь? Минхо моргает, замирая посреди поглаживаний дракончиков. Он не отвечает, предпочитая внимательно смотреть на них. Они взволнованно тыкают по нему, пытаясь вскарабкаться на край сковороды, но каждый раз теряя равновесие. Уже готовы начать своё путешествие. Они напоминают ему трёх котят, о которых он хотел заботиться в подростковом возрасте, но не имел возможности из-за переезда в другой город, чтобы стать танцором. Он точно знал, как хочет их назвать. — Это Суни, — говорит он, указывая на первого оранжевого, — это Дуни, — переводя на второго вылупившегося, — а это Дори, — на наименьшего, самого последнего. — Суни, Дуни, Дори. Голос Чана стал нежнее. — Это хорошие имена. — Спасибо. — Минхо смотрит на него, одаривая улыбкой. — Так. Что насчёт крови? — Одну.. миску? Чашку? Секунду. — Чан качает головой и уходит на кухню. — Не могу представить, сколько ещё всего тебе нужно будет теперь, когда они вылупились. — Они просто дети, — говорит Минхо, — это будет легко. Еда, вода, одеяла. Что им ещё может понадобиться? Хорошо. В конце концов, забота о драконах — не самое лёгкое занятие в мире. Знаменитые последние слова. Минхо должен знать это лучше всех, особенно учитывая, каких друзей он держит рядом (он ясно и очень пристально смотрит на одного Хан Джисона и одного Хван Хёнджина в частности). Им не нужны еда, вода и одеяла. Им нужно внимание. И нужно очень много. — Ш-ш, — говорит Минхо, пытаясь привлечь внимание Дори кусочком мяса, расположенным между концами палочек для еды, — не плачь, ты просто голодна, смотри, ты единственная, кто ещё не поел. Дори вопит, несчастно виляя хвостом. Рядом с ней Суни свернулась калачиком в центре согревающего заклинания, а Дуни, положил морду на голову Суни, его полуприкрытые глаза наблюдают за Минхо. Все трое суетливы, постоянно плачут и требуют внимания Минхо в любое время дня. Он только что успокоил двух старших, но Дори.. не перестаёт плакать. Она плачет почти уже целый час. Полностью исчерпав запас идей, Минхо отложил палочки для еды и устало подхватил Дори, полагая, что так, возможно, сможет её покормить, пока держит.. и удивляется, что Дори затихает в тот же момент, когда он берёт её обеими руками. Он смотрит вниз на то, как она извивается и утыкается мордой в его пальцы, прежде чем закрыть глаза. — Ох, — выдыхает Минхо, глядя на двух других. Согревающее заклинание даёт недостаточно тепла? Ей просто нужно было больше жара тела? Раздается стук в дверь, и Чан высовывает голову. — Эй, — произносит он, — готов идти? — Не совсем. — Минхо кивает на свои руки, и брови Чана поднимаются. — Им нужно больше тепла. Согревающее заклинание не помогает.. это не твоя вина, думаю, им просто нужно что-то погорячее. Чан входит и осторожно направляется в сторону Минхо. — Полагаешь, они останутся спать на несколько часов, если согреются? — Должны, — догадывается Минхо. Он лениво поглаживает левое крыло Дори большим пальцем и наблюдает, как она посапывает во сне. — Иди вперёд. Передай остальным, что я не смогу. Не хочу разбудить её. — Положи её к остальным. — Она снова начнёт плакать! — Не начнёт, доверься мне, просто положи обратно. Минхо медленно укладывает Дори рядом с другими драконами, которые пищат ей и придвигаются ближе. Как только Дори собирается открыть рот и дать волю своим маленьким драконьим лёгким, Чан прижимает ладонь ко столу. Согревающее заклинание под ней светится и гудит. Минхо чувствует магию в воздухе, густую, как патока, тёплую, как липкий топлёный мёд. Солнечный свет и тепло чайника со свистком и знакомое ощущение магии Чана, поднимающейся и мелодичной. Чан отходит, и драконы довольные вместе сбиваются в клубок под символом заклинания, закинув хвосты друг на друга. Ни одного визга в пределах слышимости. — Этого должно хватить на полдня, — поясняет он, произнося чуть невнятно. — Тебе не нужно было, — говорит Минхо, его благодарность сливается с удивлением. — Чёрт, ты в порядке? — Да, — отвечает Чан, улыбаясь, делая лёгкий жест рукой, оттопыривая большой палец и мизинец. — Просто сейчас нужно будет что-нибудь съесть. Минхо встаёт и хватает пальцами за рукав его свитера. — Тогда пошли, — говорит он, таща Чана к двери и бросая последний взгляд на спящих драконов (с ними всё будет в порядке, это всего на несколько часов, мы скоро вернёмся), — чего ты тянешь? Копуша. Чан просто следует за ним, всё ещё улыбаясь. Воскресенья принадлежат фермерскому рынку, как и субботы, за исключением того, что они принадлежат разношёрстной группе друзей, которых разделяют и он, и Чан. Так было с тех пор, как они встретились в колледже. Даже после выпуска Чана, они всегда находили время для этого — каждую неделю встречаться в Shin’s Menu, кафе, которое они покровительствовали последние пять лет. Честно. У них уже должны быть собственные акции в этом месте. Минхо почти уверен, что они посетили его достаточно, чтобы их имена были выбиты на столе, который они всегда занимают, в углу. Дверь звонит, когда они входят, и кусочек чего-то невидимого и холодного касается их плеч в приветствии, обычное явление для старых зданий с магической безопасностью. Дочь хозяина за кассой машет рукой. Она привыкла к тому, что они приходят каждую неделю, настолько, что теперь помнит все их заказы. — Иди, — говорит Минхо Чану, доставая бумажник прежде, чем Чан успеет настоять на обратном, — я заплачу. Он добавляет дополнительный бутерброд для Чана, как компенсацию за сделанное ранее. После этого Минхо подходит к их столу, где Сынмин и Чанбин, кажется, заняты яростным спором о.. грибах? Рядом с ними Джисон лениво перемешивает колоду карт Bicycle, болтая о чём-то с Хёнджином и Чонином, а Феликс наклоняет свою голову ближе к голове Чана, показывая что-то в своём телефоне и разговаривая с ним тихо на английском. — Спроси его, — говорит Чанбин, указывая на Минхо, когда тот садится на своё место, — спроси, вдруг он знает. Сынмин поворачивается к Минхо, и отворачивается обратно. — Как будто он в курсе! — Эй, — произносит Минхо, чуть обиженно. Это правда. Как будто он понимает, о чём, чёрт возьми, они говорят. — Прекратите спорить, — говорит Чонин, закатывая глаза, — с тобой за столом буквально сидят феи. Спроси их. Разве грибы не их штучки? — Спасибо, я только наполовину фея, — поясняет Феликс, оглядываясь. Его глаза мерцают серебристо-голубым светом, льющимся через открытые створки окон кафе. — И, нет, они не наши. У нас кольца фей. Там другая история. — Однако, ты бы написал? Оставил бы номер телефона на грибе? — Наступает Чанбин. Брови Феликса хмурятся. — Чувак. Кто, черт возьми, ещё так делает? — Девушка, что дала ему гриб после того, как он набил ей татуировку, — отвечает Сынмин. Чанбин достает королевскую вёшенку из своего кармана. На белой кожице его ножки выгравирован номер телефона и смайлик. — Вау, — говорит Минхо. — Я даже не хочу знать об этом. Чан смеётся, кладя руку на спинку кресла Минхо. — Всё в порядке, — легко поясняет он, — это не какое-нибудь проклятье. Возможно, она просто собиратель. Думаю, коллекционирование стало здесь модным только недавно — оно довольно распространено дома, немного в Европе. Так собиратели проявляют интерес. — Что, ты уже получал такой старый грибочек с номером от красивой девушки? Лицо Чана краснеет. — Нет, — бормочет он, внезапно застеснявшись, — мальчик из соседнего дома оставлял мне кувшинки, которые собирал в местном озере. Писал коротенькие послания на них и всё. Он может это представить. Застенчивый подросток Чан с полностью румяным лицом читает любовные записки в своей комнате, где никто не сможет его увидеть. Он, должно быть, был милашкой. Если честно, он и сейчас милый. Не то чтобы Минхо это подметил. Он вообще ничего не подметил. Минхо определенно не замечает. — Общество буквально ушло от потребности в телефонных номерах на салфетках в баре, — заявляет Джисон. — В любом случае. Вернёмся к самой горячей истории этой недели, буквально.. дракончики! Быстро, где они? Почему ты не принёс их с собой? Как их зовут? — Я запостил их имена в Инстаграм! Ты никогда не читаешь чёртовы подписи. — Я был занят! У меня было что-то вроде четырёх вариантов сегодня. Уличные музыканты никого не ждут. Ни драконов. Ни трёх драконов. — Больше фоток, пожалуйста, — прерывает Чонин, — я хочу видеть их. — Ты серьёзно хочешь видеть ещё больше? Это всё, что он публикует, — отмечает Хёнджин. — Посмотрите на них, это мои детки, глядите, как они едят, смотрите, как они спят, посмотрите, как они какают. Хэштег Минхо_милашка. Хэштег Сун-Дун-До_милые. Это отвратительно. — Ты безвкусен. У тебя никогда не будет милых животных, — говорит Чонин, протягивая руки к телефону Минхо. — Дай, дай. — Однако, в любом случае, — начинает Чанбин, кладя в рот вилку с яйцами и жуя. — Что, чёрт возьми, за имя Суни? Это так старомодно. Минхо сердито смотрит. — Помнишь, я говорил тебе, почему мы используем две палочки для еды и имеем два глаза? — Беру слова обратно. Это отличное имя. Мне нравится. Феликс, который очевидно вообще не обращал на всё внимание, спрашивает, — ещё раз, как их зовут? — Суни, Дуни и Дори. — Их трое? Я думал, только двое. — Их трое. Чувак. Я публикую их в Инстаграм постоянно. Феликс делает паузу. — Который из них был оранжевым? — Верно, — говорит Минхо, — дружбе конец. Когда Феликс начинает ныть Чану о несправедливости всего этого, одна из сотрудниц кафе приносит их заказ, слегка улыбаясь Чонину прежде чем уйти. Минхо пользуется преимуществом того, что остальная часть стола подшучивает над Чонином, и пододвигает Чану больше еды. — Ешь, — произносит он, — тебе нужно. Чан пожимает плечами. — Спасибо, — отвечает он, улыбаясь Минхо. — Что бы я делал без тебя? — Умер бы с голоду, видимо. — Так близко Минхо может увидеть крошечный вихрь пламени, всегда присутствующий в глубине глаз Чана. Немного завораживающе. — Теперь ешь. Сынмин проскальзывает обратно на своё место, и Минхо считает, что сейчас самое подходящее время спросить его о пророчестве женщины с фермерского рынка. Он думал спросить её саму, но с тех пор, как получил яйца, больше не мог найти её на фермерском рынке. И никто не помнит. Как будто, её никогда не существовало. — Итак, я разговаривал с Феликсом ранее, — произносит Минхо, привлекая внимание Сынмина, — ты знаешь, что у меня теперь есть три дракона? — Их три? Я думал, только один. Минхо делает паузу. Долгую-долгую паузу. — Ты думал, что только один? — Возможно, мне нужно больше уделять внимания. — Даже Феликс знает, что их как минимум двое. — Отлично, — говорит Чанбин, — снова началось. Эй, ты хотел сделать коррекцию? Они выглядят немного потускневшими. — Ага, забыл позвонить тебе по поводу этого. — Чан закатывает рукав, чтобы оглядеть татуировку медленно-извивающихся знаков вокруг его запястья. От одного взгляда на них у Минхо кружится голова. — Верхняя часть на печати управления силы выглядит немного обрывисто. — Приходи во вторник. Я займусь твоей после 10:30. На подходе ещё одно заклинание от потери ключей от машины. — Круто. Спасибо. — Чан бросает взгляд на Минхо и, подшучивая, спрашивает, — ещё не планируешь набивать тату? — Бери драконов, — предлагает Феликс, — новый сотрудник у Чанбина набивает каких-то чертовски злых оживленных штуковин. — Да, набей их себе на груди или что-то в этом роде, — говорит Хёнджин, направляя ему ленивую улыбку. — Или на своём бедре. — О, татуировка на бедре была бы хороша. Минхо собирается усмехнуться, но замечает, что на него смотрит Чан, уши которого немного краснее обычного. — Что с тобой? Взгляд Чана поднимается к его лицу. — М-м,— произносит он, — ничего! Ничего такого. Да. Драконы. На твоём.. да. — Он запихивает остатки сэндвича в рот и сосредоточенно жуёт, не глядя на Минхо. Минхо смотрит на него. — Хорошо, — говорит он, — кстати, кто после пойдет глядеть на драконов? — Я! — кричит весь стол (за исключением всё ещё жующего Чана) хором. — Мы собираемся сделать так много фотографий, — взволнованно говорит Хёнджин, — Сынмин и я принесли свои камеры только для этого. Просто представь. Полноценная фотосессия дракончиков. — Я хочу все фотки, — заявляет Минхо. — Не только красивые. Все. — Пфф. Для кого ещё, думаешь, мы их делаем? Они продолжили разговаривать за едой и напитками ещё час. Минхо выясняет, как дела у Чонина в последнем семестре в колледже, что Феликс планирует вернуться домой в Австралию на месяц, чтобы принять участие в какой-то фейской судебной деятельности, и проводит добрых пятнадцать минут, обмениваясь двусмысленными колкостями с Сынмином прежде, чем тот, наконец, прерывается и смеётся. Расслабленно, легко, это всё, за что Минхо тихо благодарен каждую неделю. Наконец, группа выходит за дверь, чтобы начать прокладывать знакомый путь к метро. Квартира Минхо и Чана всего в двух остановках, ближайшая из всех. Вот почему они почти всегда оказываются там субботними вечерами вместе за просмотром Netflix, или играя в настольные игры, или отвлекая Чана на время, чтобы Джисон успел взломать замок на его шкафчике с ингредиентами и стащить очень взрывоопасную дозу яда пернатой гадюки до того, как тот заметит отключенную сигнализацию. — Он помечен как вызывающий коррозию по определённой причине! Вы растворите свои внутренности. Почему Сынмин не остановил вас? — Он поспорил со мной на деньги, что я не сделаю этого. — Ненавижу всех вас. — Ты любишь нас. — Ш-ш. Сегодня остальные шестеро заваливаются в их квартиру, не переставая болтать о желании увидеть детёнышей. Минхо задаётся вопросом, наделали ли они достаточно шума, чтобы разбудить их, и шикает на них прежде, чем на цыпочках пройти в свою комнату. Он приоткрывает дверь, заглядывает внутрь и встречает три пары глаз в тусклом свете. — Привет, — зовёт он, и все трое воркуют, всё ещё немного сонно. — Хотите встретиться с друзьями? Минхо возвращается в гостиную со всеми тремя, бережно прикрытыми флисовой подкладкой тёплой куртки. Все дети замолкают, как только видят их, широко распахнув глаза, глядя на малышей. — Мы можем коснуться их? — спрашивает Чонин, уже протягивая руку. — Хочу погладить. Могу я? — Конечно, — говорит Минхо, наблюдая, как челюсть Дуни растягивается от зевка, демонстрируя крошечные зубки. — Они кусаются. — Разве ты не должен сказать нам, что они очень милые и очень хорошие и не кусаются? — Я должен солгать? Они драконы. — О чём свидетельствуют многочисленные отметины и всё ещё заживающие царапины на руках Минхо. — Просто будь осторожен. Дуни открывает один прищуренный глаз и отступает от приближающегося пальца Чонина, издавая нечестивый визг. Чонин пораженно вздрагивает. — Ох, — произносит он немного разочарованно, — полагаю, я ещё недостаточно нравлюсь ей. — Позволь мне попробовать. — Хёнджин пододвигается ближе, немного наклоняясь, чтобы казаться менее угрожающим. — Привет, — говорит он, протягивая руку ладонью вверх. Дуни всё ещё не сдаётся, защитно обвивается хвостом вокруг Суни и сердито шипит. — Я не сделаю тебе больно. Ещё одно шипение, на этот раз более злобное, от Суни. Хёнджин поднимает руки в воздух, явно побеждённый. — Хорошо, — произносит он, — видимо, я тоже. Минхо хихикает. Им всего пара недель, а они уже хорошо учатся. — Кто следующий? Все пытаются, но безрезультатно. Суни почти откусывает Джисону палец, Дори кричит громче сирены, когда Феликс и Чанбин здороваются, а Сынмину удаётся подобраться ближе всех, но Дуни ударяет его хвостом по запястью как раз перед тем, как тот успевает его погладить. — Яблоко от яблони, — бормочет Сынмин, потирая руку. Минхо гордится. — В конце концов, они к вам всем потеплеют. Будем надеяться. — Чан-хён ещё не пробовал, — отмечает Чанбин. — Ты не хочешь попытаться дать им укусить свой палец, как все мы? Мы что, просто забава? — Обряд посвящения, — комментирует Феликс, кивая. — Ты должен попробовать. — Подожди, ты их ещё не гладил? Но ты живешь вместе с ними! Чан выглядит смущенным. — Я, — начинает он, — не был уверен, а стоило ли? — Попробуй, — говорит Минхо. — Никакого вреда. Если только Суни не решит сделать из тебя перекус. — Это очень обнадёживает, спасибо, — произносит Чан, качая головой, забавляясь. Минхо смотрит на приближение Чана, ещё более настороженно, чем все остальные. Он ещё не протянул руку, но драконы уже заметили его движение, и.. Они чирикают. Чан моргает и подносит руку ближе. Суни высовывает морду, с любопытством обнюхивая его, и снова чирикает. Её раздвоенный ленточный язык облизывает его палец, вылавливая его запах, и Чан смотрит, как двое других повторяют за ней, извиваясь в куртке, чтобы приблизиться, и утыкаются мордами в руку Чана. — Я им нравлюсь, — шепчет Чан недоверчиво и радостно одновременно. Он поворачивает руку и гладит Дори по спине, и вместо того, чтобы кричать, она наклоняется к нему, толкаясь в направлении его рукава. — Привет, дружок. Тебе я тоже нравлюсь? Минхо так же удивлён, как и остальные. Он не ожидал, что они будут так тепло относиться к Чану. Может быть, терпимо, конечно, с тем, как они обращались с остальными, хотя те были совершенно незнакомыми людьми. Кажется, он им искренне нравился. И, возможно.. может быть, они тоже понравятся Чану. — Должно быть, это что-то для пользователя магией, — говорит Хёнджин, — нечестно. Что за чёрт. Он даже не хотел, чтобы они были здесь. Суни тихонько шипит в сторону Хёнджина, и тот отступает назад. — Полагаю, мы должны были догадаться, — произносит Сынмин, внимательно наблюдая за Чаном и драконами. — Конечно, это он. — Что ты имеешь в виду? — Минхо прищуривает глаза. — Кажется, мы сказали тебе не говорить ничего расплывчатого после последнего прорицания. — Мне не нужно предугадывать что-то настолько чертовски очевидное. Прежде, чем Минхо успевает возразить, Суни чихает, и его внимание мгновенно переключается на свёрток в его руках. — О чёрт.. ты замёрз? Здесь слишком холодно? Всё в порядке, давай, вернём вас троих в постель. Попрощайтесь с новыми друзьями. Ни один из драконов не признаёт других. — Хорошие драконы, — произносит Минхо. — Отлично, — говорит Чанбин, — теперь у нас четыре Минхо. Прекрасно. Минхо оставляет их поговорить и возвращает драконов в их постель. Или гнездо, как утверждают все остальные владельцы драконов в сети. Беспорядок из его собственной одежды, пара мягких полотенец и согревающее заклинание — всё это в коробке, достаточно большой, чтобы с комфортом поместились все трое. Он несколько дней волновался, будет ли этого достаточно, просто до тех пор, пока он не сможет получить что-нибудь получше — но им, кажется, очень нравится. Он кладёт их обратно, и они тут же переползают в центр коробки, где находится заклинание, довольно чмокнув своими маленькими ртами. Несмотря на все их клыки, когти и ужасный визг, они очаровательны. Минхо по очереди гладит каждого из них по спине, прежде чем снова оставить их в покое, уверенный, что у него будет ещё несколько часов до того, как они вновь проголодаются. Больше кормления с рук. Больше пропускания мяса и получения вместо него пальцев Минхо. Больше Чана, издающего слегка испуганные звуки из-за своего ноутбука каждый раз, когда Минхо поднимает окровавленную руку после кормления. Чан. Он смотрит на спящих драконов и спрашивает, — вы, ребята, в конце концов его победите, да? Никакого ответа от маленьких сопящих. Минхо фыркает и думает о том, как просияло лицо Чана, когда они уткнулись носом в его пальцы. Кто знает. Может быть, однажды, Чан даже попытается подержать их. Однако он не возлагал больших надежд. Дуни кусает его за ухо. Минхо мягко хлопает его и возвращает своё внимание к экрану телефона, где его мама смотрит на него с удовольствием. — Они не перестают карабкаться на мои плечи, — говорит он ей, чувствуя, как Суни дергает его за волосы, пока взбирается по его затылку, и садится ему прямо на голову. Дори свернулась калачиком в руке, прижимающей её к его груди, морда спрятана в складках рубашки Минхо. — Они как те попугаи, которые раньше были в зоомагазине. — Теперь они выглядят немного больше, чем когда ты звонил в последний раз. Они хорошо растут? Минхо издаёт утвердительный звук. Они выросли намного быстрее, чем он ожидал. Конечно, человеческим младенцам требуется целая вечность, чтобы перестать таковыми быть, и он знает, осознаёт, что это драконы.. но им всего месяц, а он уже не может держать всех троих в обеих руках, помещаются только двое. — Дай мне знать, если тебе что-то понадобится, — говорит его мама, чей голос раздаётся по линии, — так как скоро я отправлю тебе несколько из твоих старых сертификатов. — Хорошо, — произносит Минхо в тот момент, когда Дуни начинает атаковать его мочку уха. — Ой, ой, ладно.. думаю, мне пора. Пока, мам. Спасибо. — Позвони ещё, Минхо. — М-м. Он позволяет своему телефону упасть на матрас, когда Дуни ловит хвост Суни своим ртом, а та визжит и спрыгивает с Минхо, переворачиваясь на простыни, увлекая Дуни с собой, зубы которого всё ещё стиснуты вокруг кончика хвоста. Дори просто прижимается носом к груди Минхо, не обращая внимания на ссоры своих сестры и брата. Минхо чешет голову. — Ещё не проголодались? Дори приоткрывает один глаз. — Понял. Хорошо. Сначала еда, затем всё остальное. Он получил письмо по почте несколько дней назад. Дорогой Ли Минхо, — гласило оно, — Ваша заявка на получение разрешения одобрена. Пожалуйста, распечатайте прилагаемый документ и предъявите его на ближайшей стойке регистрации для получения пропуска в течение двух недель. Нередко кто ходит по городу, или даже по его университету, с фамильярами или волшебными питомцами. Драконы не совсем такие же, но они достаточно молоды, чтобы Минхо всё ещё не нравилось оставлять их дома каждый раз, когда ему на целый день нужно было уйти на занятия или тренировку. Кроме того, они на удивление ведут себя достаточно хорошо, поэтому Минхо не думает, что будет трудно уследить за тем, чтобы они не капризничали посреди лекции. Надеется. — Мы пошли! — кричит он в направлении комнаты Чана, хватая свои вещи из гостиной. Куртку — взял. Сумку — взял. Драконы.. Когти Дуни крепко вцепились в его левое плечо, а когти Суни — в правое. Дори уже залезла в его сумку, издавая едва слышимые звуки принюхивания, пытаясь понять, что за стопки бумаг лежат в его сумке. — Хорошо! — голос Чана приглушён на фоне ровного бита, звучащего последние два часа. Всякий раз, когда не занят заклинаниями, он работает над музыкой. Он, Джисон и Чанбин должны выпустить какой-нибудь микстейп в следующем месяце, так что он был более сконцентрирован, чем обычно. — Я оставлю ужин! Минхо слышит крошечный рвущий звук внутри своей сумки и вздрагивает. — Спасибо! Всё идёт относительно хорошо. Минхо идёт по городу, затем по кампусу, и десятки взглядов смотрят на дремлющих драконов, свернувшихся калачиком на его плечах. Суни с её вечно осуждающим взглядом трепетно смотрит на все новые лица. Дуни это не беспокоит, предпочитая цепляться за Минхо слабенькой хваткой и воображая его раскачивающимся гамаком, на котором можно спать. Дори же самая любопытная из всех, она выглядывает из его сумки и чирикает всему, что проходит мимо. — Да, это птица, — терпеливо говорит ей Минхо. — Нет, ты не можешь её съесть. Это уже не птица, а человеческий ребёнок. Его ты тоже не можешь съесть. Теперь, видишь того? Это орк. Они съедят тебя. Да. Съедят тебя. Съедят, если ты продолжишь лизать их часы. Извините.. она ещё мала. Ещё не понимает о социальной дистанции. Простите. Он ловит больше взглядов в кампусе, но в хорошем смысле. Драконы не самые распространённые существа в Сеуле, и даже Минхо, который всю свою жизнь рос в окружении животных, не видел детёнышей драконов, пока не вылупил троих из них. Его профессор лабанотации проводит добрых три минуты, расспрашивая о них до начала лекции, а во время перерывов его однокурсники интересуются, могут ли разглядеть их получше. Однако никто из них не может погладить малышей. Это привилегия Минхо. Минхо.. и Чана, когда тому захочется, видимо. Чан больше и пальцем не притронулся к драконам с того дня, как остальные пришли посмотреть на них. Минхо на самом деле не уверен, в чём дело. Они просто ему не нравятся? У него аллергия? Вероятно, нет, он упомянул бы об этом во время первой попытки избавления от яиц. Ему просто всё равно? Минхо без понятия. Единственное, что мешает ему перестать об этом думать, это фотографии, которые он получил через Гугл Диск несколько дней спустя, присланных Хёнджином. Надеюсь, они тебе понравятся, — написал он, — те, что с тобой и Чан-хёном чертовски милые. Ты должен поставить их в рамку. Он открывает папку, просматривая фотографии малышей с широкой улыбкой, и останавливается на тех, что ближе к концу. Минхо, держащий драконов в свёртке. Чан прямо перед ним, одна рука протянута, пальцы застыли на спине одного из драконов. Оба улыбаются. Не глядя друг на друга. Просто улыбаются. Сохранить их будет плохой идеей. Хотя Минхо всё равно уже сделал это. Ближе к концу лекции он включает телефон и видит единственное сообщение от Чана, спрашивающего не против ли тот заказать гальбитан сегодня вечером на ужин. Звучит неплохо, отвечает Минхо. Прямо перед тем, как положить телефон, он ещё раз бросает взгляд на обои, которые он установил для своих и Чана сообщений в KKT. Минхо, Чан, драконы. Оба они, улыбаясь. Он выключает телефон и снова пытается уделить внимание лекции. Через несколько часов он тащит домой трёх очень сонных драконов в своей сумке, со всеми книгами и ноутбуком в руках, чтобы дать им больше места для объятий. Минхо открывает дверь, снимает обувь, бросает куртку на ближайший стул, а затем осторожно кладёт свою сумку на диван, где Чан занимает половину пространства, закинув ноги на журнальный столик, и смотрит какое-то видео на Ютуб. — Пригляди за ними минутку, — говорит он ему и, не дожидаясь ответа, тащится в свою комнату, чтобы принять душ и натянуть что-то менее рваное. Покойтесь с миром все его любимые куртки. Душ помогает восстановить силы после долгого дня. Дело не в том, что он нелюдимый человек. Наоборот. Однако есть что-то в том, чтобы вернуться домой после целого дня, залитого солнечным светом и запыленностью от других людей и существ. Феликс всегда говорит, что это потому что каждый оставляет свой отпечаток в воздухе, куда бы он не пошёл, и мы постоянно проходим через них, унося с собой. Мы все слеплены друг другом, — звучит в его голове голос Феликса, когда он выключает воду. — Тот же тип магии, с помощью которой создана наша планета. Что по-настоящему волшебно, так это то, к чему возвращается Минхо. Драконов больше нет в сумке. Вместо этого она сложена на подлокотнике дивана, а все три дракона прижимаются к бедру Чана, уткнувшись мордочками в его ладони, сложенных в форме чашки. Минхо проводит глазами и видит маленькое пламя, голубое, как у горелки, парящее около рук Чана. — Тепло, верно? — говорит Чан низким и успокаивающим голосом, каким иногда бывает, когда созванивается по видеосвязи с братьями и сестрами, пока Минхо подслушивает. — Можешь подойти поближе, если хочешь. Сюда. Минхо наблюдает, как он приближает свои ладони, и Суни забирается ему на руки, Дуни прямо у неё на хвосте. Дори тихонько хнычет, и Чан тоже подхватывает её изо всех сил, удерживая всех троих на своих руках. Драконы совсем не протестуют. — О, — произносит Минхо, и Чан резко поднимает голову. — Я думал, ты никогда их не подержишь. Взгляд Чана, как у оленя в свете фар, пропадает. — Они вылезли из твоей сумки, — поясняет он и выпрямляет пальцы левой руки, позволяя пламени вырасти. Оно не обжигает ни его, ни драконов. — А потом они увидели меня, и полагаю.. думаю, они просто вспомнили, что однажды я их согрел. Заклинанием. И подумали, что я могу сделать это снова. — Они были правы. Чан смеётся. — Да ну, — говорит он. — Они умны. Как и их отец, — добавляет он, как будто это не было запоздалой мыслью. Дори кусает Чана за рубашку, требуя его внимания. Минхо подходит, чтобы оттащить её и разместить у себя на руках. Её любимое место. Он щёлкает языком и утыкается кончиком носа в её маленькую головку. Чан смотрит на него с забавной улыбкой на лице. Минхо не обращает внимания на тепло на его груди и спрашивает, — Так. Что заставило тебя поменять своё мнение о них? Чан опускает взгляд на Суни и Дуни, которые продолжают пытаться попробовать тёплый огонь колокольчика, что, кажется, не даёт никакого эффекта, кроме уюта, и просто пожимает плечами. — Вообще-то.. я очень люблю животных. Ты же знаешь, что у меня собака дома, да? Берри? Например, я безумно люблю Берри. Однако однажды у меня был плохой опыт со змеёй. — Чёрт, — произносит Минхо. — Что произошло? — Укусили в детстве. Она оказалась немного ядовитой. Самую малость. — Чан судорожно вздыхает. — Австралия немного.. да. Скажем так, у нас там полно маленьких противных тварей. В любом случае, драконы всегда напоминали мне змей, поэтому я всегда был немного зациклен на них. — Он проводит большим пальцем по чешуйчатому хвосту Дуни и шепчет, — не представлял, что они могу быть такими. Хорошими. Минхо мычит. — Хорошие, да. — М-м. Они страшные, но вроде милые. Как кошки, типа. — Чан позволяет Суни лениво пожёвывать один из его пальцев, просто зачарованно наблюдая за ней. — Они делают тебя счастливее. В последнее время ты стал чаще улыбаться. — Не думал, что ты заметишь. — Минхо даже сам не заметил. — Да, м-м, ну. — Чан встречается с ним взглядом, уголки его рта приподнимаются, на одной щеке появляется ямочка. — Это трудно не заметить. У тебя очень красивая улыбка. Сердце Минхо делает что-то странное и замысловатое в ответ на его слова. — Но, да, — продолжает Чан, выглядя немного покрасневшим, — они оказывают на тебя положительное влияние, и если это хорошо для тебя, то я счастлив. Я могу жить с ними. — Хорошо, — говорит Минхо, игнорируя стук в груди, который стал немного быстрее, чем ранее, — потому что они здесь останутся. — Хорошо, — эхом отзывается Чан, и огонь в его ладонях угасает. — Мне нужно вернуться к работе. Возьмёшь их? Минхо забирает остальных своих драконов с колен Чана и наблюдает за тем, как тот исчезает в своей комнате, бог знает, насколько. Он всегда не ложится спать до самого непонятного времени, в то время как Минхо ложится в 23:30. Однако Минхо не уверен, что хорошо поспит сегодня ночью после всего этого. Суни проводит языком по его щеке и вопросительно воркует. — Ничего, детка, — шепчет Минхо. — Просто.. ничего. Он начинает раскидывать по специальным папкам все первяки драконов. Первое кормление после вылупления. Минхо приставил свой телефон к стене, направив в сторону драконов, и оставил камеру включенной на двадцать минут. Первая прогулка, отмеченная дюжиной селфи, которые он загрузил в Инстаграм с обычным хэштегом Сун-Дун-До_милые. Первый сломанный коготь Дуни (оставшийся в стене во время игры с мячом, купленным Минхо), первая пропажа Суни (оказалось, что она просто дремала на книжной полке, совершенно вне поля зрения), полное замешательство Дори, увидевшей себя в зеркале (она часами смотрела в него, пока Минхо не перевернул зеркало). Ему кажется, что прошло совсем немного времени, но неделя превращается в две, две недели — в месяц, месяц — в два, в три, в четыре.. А они просто продолжают расти. Дни идут быстрее, чем Минхо успевает сосчитать. Его лента в Инстаграм заполнена фотографиями, где они играют, спят и едят. Однако.. там не только они. Чан также начинает появляться на нескольких фотографиях. Сначала он находится на заднем плане, сидит за столом и не обращает на Минхо никакого внимания, пока тот снимает Дори, играющей с подушкой-пончиком. Затем он прямо в кадре, когда Суни пытается прыгнуть с их обеденного стола на диван. Когда Чан, наконец, соглашается сесть неподвижно, чтобы сфотографироваться, Минхо получает кучу комментариев о том, как Дуни сидит в волосах Чана с одним открытым глазом, смотрящим в камеру, и чей хвост закручен над ухом удивлённого Чана. омг<333 посмотрите на чешуйчатого малыша наконец-то! Смотрите какой милаха сидит на голове Криса. Между прочим, который это из них дуни, люблю тебя почему только один родитель на фото. хочу увидеть всю семью вместе Под последним Чан ответил. — Что-о-о, я не родитель, ха-ха. Конечно же он, лмао — последний комментарий Чанбина в ответ. Если честно, он не совсем не прав. После той ночи несколько месяцев назад, Чан стал меньше бояться иметь дело с драконами. Их присутствие определенно помогло Чану отпустить что-то. Некий страх снова быть укушенным. Ещё помогает то, что драконы его просто обожают. Честно говоря, Минхо не может поверить, что они вообще так себя ведут. Маленькие предатели. Они должны были быть только его драконами. Однако затем он видит, как Чан теперь ведёт себя с драконами, и что-то твёрдое и накопившееся начинает таять. Минхо не уверен, что это такое. Неузнаваемое, трепещущее ощущение в горле, когда Чан помогает ему кормить драконов, плечом к плечу, крутит палочками над их щёлкающими ртами и корчит лица слегка в отвращении, когда они жуют свою еду. Порой он останавливается, позволяя миру течь вокруг него и наблюдая за Чаном, который берёт их вместо Минхо, если у того слишком заняты руки, вниманием находя и сосредотачиваясь на том, как Чан нежен с ними, несмотря на его первоначальную неуверенность. Он не уверен, что это, но оно не исчезает, особенно когда это всё продолжает происходить. Может, это пройдёт, если он просто не будет упоминать об этом. Таким образом, одна неделя превращается в две, две — в месяц, месяц — в два, в три, в четыре.. И однажды вечером Минхо возвращается с репетиции для шоукейса, на котором должен будет выступить через месяц, едва стоя на ногах, пакет с чачжанмёном свободно свисает с кончиков его пальцев, пока он закрывает дверь. — Эй, — мягко зовёт он. Ответа нет, его голос, видимо, недостаточно далеко распространился по узкому коридору. Минхо пробирается внутрь и останавливается прямо у полки для обуви, держась рукой за пятку своего левого кроссовка. На ковре перед камином стоит Чан.. но его ноутбук на столе и играет какой-то лоу-фай, который Минхо не узнаёт. Чан сидит на полу на коленях и играет с воющими на него драконами, прыгая по гостиной с большей энергией, чем трио золотистых ретриверов. Чувство в груди Минхо говорит ему просто смотреть. Что Минхо и делает. Суни кусает Чана за рукав, пока Дуни и Дори кричат ему изо всех сил, но Минхо может сказать, что они не делают ничего такого, кроме как играют в войнушку. Чан, кажется, тоже понимает это и прижимает кончики пальцев к правому запястью, прежде чем после поднять их к подбородку. Что-то светится, а затем Чан издаёт небольшой “рычащий” звук и выдыхает безобидный синий огонь в направлении драконов, которые кричат и подпрыгивают вокруг. Дуни виляет своим хвостиком и визжит, пытаясь сделать то же самое, что и Чан, но ничего не выходит, кроме небольшого писка дыма. Чан хихикает, прикрывая рот рукой. — Такие милашки, — говорит он, взволнованно тряся одним кулаком. В горле Минхо пересохло, внезапный прилив нежности охватил его, грозясь не отпускать. Он выходит из тускло освещённого коридора, сопротивляясь отступлению, и произносит, — Хэй. Чан поднимает глаза и светится. — Хэй, — говорит он, переводя взгляд на сумку в руке Минхо, — это еда? — Клянусь, — поясняет Минхо, ставя на обеденный стол свои вещи, — я трачу больше на то, чтобы прокормить тебя и драконов, чем на что-либо ещё. — Потому что мы твои любимчики. Не так ли, приятели? Драконы неторопливо приближаются к Минхо, обвивая его ноги и взбираясь на ближайший стул, чтобы достать до него. — Приветик, большие детишки, — здоровается Минхо, беря на руки Суни. — Чан-хён издевался над тобой, пока меня не было? — Да ладно, — произносит Чан. — Я хорошая нянька. Драконосиделка? Дракончинянька? Минхо фыркает. — Не думай, что я не видел, что вы только что делали. Теперь они будут думать, что могут приготовить себе еду. Чан выдаёт смешок, и в его дыхании чувствуется пламя. — Не похоже, что они уже способны сделать это, — говорит он. — Они всё равно ещё малыши. Сколько им? Примерно полгода? — Шесть месяцев и две недели, — произносит Минхо. — Немало, ха. — Чан наблюдает, как Дори тыкает носом в руку Минхо, прежде чем попытаться засунуть полностью морду в пакет с едой. — Почти не хочется расставаться с ними. — Никогда. — Минхо осторожно вытаскивает её из сумки и позволяет сомкнуть зубками вокруг его пальца, не давая укусить. Когда он оглядывается на Чана, тот смотрит на Минхо как-то знакомо. — Тогда я пойду за тарелками. — Спасибо, — говорит Минхо, наблюдая, как он с ворчанием встаёт на ноги и шлёпает на кухню. Чан тянется, чтобы достать самую большую миску из шкафчика, и Минхо видит, как низ рубашки задирается у того на талии. Внезапно становится чуть жарче, чем должно. Пора немного приглушить камин. По крайней мере, считает Минхо, дело не в драконах. Три недели спустя драконы действительно начинают дышать огнём. Чан очень быстро защищает от пожара всю их квартиру. 3RACHA выпускают свой микстейп за день до шоукейса Минхо. — Ну как? Не говори мне. О боже, не говори мне. — Джисон катается по полу, закрыв лицо руками. — Я не хочу знать. На самом деле, хочу, но просто не думаю, что выдержу жестокое уничтожение прямо сейчас… — Я наступлю на тебя, если ты так и продолжишь кататься по полу в моей комнате для практик, — предупреждает Минхо. — Всё равно сделай это, — кричит Хёнджин с того места, где лежит на диване с телефоном в руке, сражаясь с Чонином в Картрайдер. — Ему не танцевать сегодня вечером. Джисон несётся и бросается на Чонина, который чуть не роняет телефон. Минхо вздыхает. — Вы были хороши, — произносит он, и Джисон сияет. — Вы всегда хороши, парни. Я уже сказал Чан-хёну вчера. Чан, который был напряжён до зубов, пытаясь убедиться, что каждый трек соответствует его стандартам. Чан, который знает, что потенциальная сделка со звукозаписывающей компанией зависит от успеха их микстейпа. Чан, который провёл ночь после бессонной ночи, совершенствуя музыку в перерывах между изнурением себя работой с магией. Музыкальные штуки не знакомы Минхо, как и магические. Это не совсем то, с чем бы он мог помочь, даже если бы хотел. Однако Минхо провёл последние несколько недель, оставляя тарелки для Чана, посылая к нему драконов, чтобы отвлечь от переживаний, пополняя холодильник тем сливовым соком, который, как ему известно, Чан любит. Был рядом, не говоря ни слова. И вчера, после выпуска первого сингла, он подсунул Чану бутерброд со словами, — ты отлично справился. Поешь. Чан улыбнулся самой широкой улыбкой, которую он когда-либо видел. — Спасибо, — сказал он, — я действительно ценю это. Без тебя я бы не справился. — Я ничего не сделал, — произнёс Минхо, так как это было правдой. — Нет, — ответил Чан. — Ты сделал. Воспоминание согревает его, держит на ногах, пока он вновь исполняет свою сольную программу. Хёнджин зорко наблюдает с дивана, следуя взглядом за ним в зеркале. Его отзывы лучше, чем чьи-либо ещё. Минхо всегда доверяет ему в высказывании правды. Шаги, стук, и дверь открывается, показывая Чана. — Эй, — произносит он, — кого ещё нужно подвезти? Сынмин пригнал свою машину. Он и Феликс на стоянке. Чонин и Джисон вскакивают. Чан предлагает пойти им первыми. Минхо делает передышку, потягивается и подходит к Чану. — Ты не поедешь с ними? — Жду, когда Чанбин придёт за мной и Хёнджином. Твоя группа придёт вовремя или нам подождать тебя? — Нет, идите вперёд. Найдите хорошее местечко. Чан показывает ему большой палец вверх. — Не могу дождаться, когда увижу, как ты занимаешься своим делом, — радостно говорит он, — ты всегда великолепен на сцене. — Спасибо, — произносит Минхо, немного смущённый комплиментом. Это не ново, ни в коем случае, но то, как он говорит. По-настоящему, он имеет в виду именно это и ничего другого. Глаза нежные, как будто Минхо единственный, кто ещё в комнате. А позже, намного позже, когда Минхо уходил со сцены под бурные аплодисменты, единственное, что ему запомнилось, это то, как Чан смотрел на него со своего места, будто тот не мог быть ещё более гордым. Будто с той же нежностью, которая продолжает держаться за горло Минхо уже несколько месяцев, сжимая и сжимая, никогда не отпуская. Минхо не знает, а хочет ли, чтобы отпускало. Больше нет. — Время праздновать! — вскрикивает Джисон, как только Минхо смог свалить от своих обязанностей и свободно вернуться к остальным за пределами зала, — Выпивка за счёт Чанбина! — Что.. нет, не! Минхо усмехается, но его улыбка исчезает, как только он подсчитал всех и заметил очевидный недостаток. — Где Чан-хён? — Пошёл домой за своим ноутбуком, как он сказал. — Феликс выдыхает, засунув руки в карманы. — Парень с лейбла сказал ему быть наготове для чего-то. — Несправедливо, — бормочет Чанбин, — он не должен работать по ночам. — Он встретится с нами в баре или как? — Да, да, который под мостом.. рядом с парком кентавров, знаешь? Он без понятия, но всё равно следует за ними туда. Там не слишком много людей, не слишком шумно, просто нужное количество веселья и дёшево. Минхо только выпил и ещё ни с кем не танцевал, когда Чан наконец появился с рюкзаком на плечах. — Ещё раз поздравляю, — перекрикивает он музыку, — следующий раунд за мной! — Каждый раунд будет за ним, — говорит Чонин тихо, потягивая пиво, — смотрите, как он позже исчезнет с чеком раньше, чем кто-либо встанет из-за стола. Предсказание сбывается, когда ночь подходит к концу. Минхо и Чанбин распихивают детей по машинам, пока Чан не очень скрытно идёт оплачивать счёт. Минхо ведёт Сынмина, когда Чан подходит к нему и произносит, — Хэй. — Хэй, — говорит Минхо. — Мы идём, да? — Да, конечно. Как обычно. — Уверены? — хмурится Чанбин. — Этот район вроде как опасен. — Мы будем в порядке. Всё хорошо. Вы, ребята, живёте в совершенно противоположной стороне. — Да, верно, но вам лучше написать в групповой чат, как доберётесь. — Конечно. Они наблюдают за тем, как машина Чанбина выезжает со стоянки и следует по улице, прежде чем Чан ведёт Минхо к метро. — Было мило, — произносит Чан радостно и легко. Минхо не уверен, как много тот выпил, но в действительности много и не нужно, чтобы Чан был навеселе. Его щёки слегка покраснели под лунным светом и свечением уличных фонарей вдоль дороги. — Хотя ты немного танцевал. — Я и не собирался, — говорит Минхо, потому что Чан был там, и по какой-то нелепой причине он был абсолютно убеждён, что смотреть в лицо улыбающемуся Чану веселее, чем быть на танцполе между телами горячих тел незнакомцев. — Но было приятно. — Да, — согласился Чан. — Ты отлично справился сегодня вечером. — Повтори, и, может, я запомню на этот раз, — поддразнивает Минхо. — Ты отлично справился, — произнёс Чан без малейшего колебания, — твои движения изумительны, ты выглядел невероятно, твоё присутствие на сцене выше всяких похвал.. — Хорошо, хорошо, — говорит Минхо. Он чувствует себя немного смущённым от того, что Чан действительно сказал это вновь. Это, и многое ещё. — Я понял. Спасибо. Чан тихо смеётся. — А я думал, ты из тех, кто не может принимать комплименты. Минхо фыркает и ничего не говорит, отводя взгляд. Они идут в тишине, пока Чан не хватает его за рукав пальцами и не говорит, — Кстати, я имел в виду это. Минхо оглядывается на него. — Ты действительно выглядел там потрясающе, — произносит Чан тише, чем прежде. — Я не мог смотреть куда-либо ещё, кроме как на тебя. Лицо Минхо горит, но он не отводит взгляда. — Чан-хён, — говорит он почти шёпотом. Чан не отступает. — Минхо, — произносит он, внезапно оказавшись ближе, чем раньше.. Температура падает мгновенно. Его пальцы будто окунули в ледяную воду. Волосы на затылке встают дыбом. Он и раньше испытывал это чувство, но это никогда не случалось в два часа ночи на пустынной улице и не посреди лета. Здесь есть что-то ещё. — О, чёрт, — произносит Чан, отступая и оборачиваясь как раз в том момент, когда фонарь на улице бесшумно гаснет. — Пойдём. Другой фонарь потухает. — Чёрт, — говорит Минхо, прибавляя скорости, — когда Чанбин говорил, что здесь опасно, я не думал, что.. — Ты же не выкладывал зажигалку? — Хочешь сказать, ты принёс всю сумку, кроме зажигалки? — Я отвлёкся! Ещё один фонарь, затем следующий. Метро слишком далеко. Поблизости нет открытых мест. Они проходят мимо закрытых магазинов, и Минхо едва замечает табличку “Не слоняться! Уокеры в нерабочее время” Уокеры. Отлично. Им повезло столкнуться с бешенными плотоядными монстрами посреди проклятого города. Темнота окутывает их без единого звука ещё до того, как они достигают угла улицы, на которой находятся. Минхо тянется схватить Чана за руку, его сердце колотится в груди, пока они очень осторожно идут по тротуару. Луна почти ничего не освещает, едва улавливая очертания вывесок и зданий. Минхо бросает взгляд через улицу, чтобы увидеть знак, указывающий на метро, и оборачивается, встречаясь с двумя белыми глазами, смотрящих прямо на него. Страх заполняет его лёгкие. — Чёрт, чёрт, двигаем.. Слишком поздно. Прежде, чем осознав, он уже оказывается на земле, а Чан прижат к стене, смотря твари в морду. Он нависает над Чаном, его тело ослабело и согнулось под ужасным углом. Пахнет магией. Минхо вскакивает и смотрит на Чана, который выставляет руки перед собой. Его лицо морщится, уголки губ опущены, печально и напуганно. Он ничего не может сделать, чтобы дать отпор. Минхо понимает, слышал достаточно. Тот потеряет лицензию на практику и будет депортирован, если воспользуется магией в неположенном месте. — Чёрт, — шепчет Минхо. И он даже не подумал взял с собой что-нибудь.. какая, чёрт возьми, польза от магии, если они не способны спасти даже собственную шкуру.. Раздаётся шорох, но никто его не улавливает, кроме Минхо, который незаметно бросает взгляд в ту сторону, откуда раздался звук. Рюкзак Чана, упавший на землю рядом с его ногой. На нём есть странная выпуклость, которую Минхо ранее не замечал. Оно двигается. Минхо смотрит долгую секунду, но снова поднимает голову, когда ночной уокер начинает тянуться к Чану. — Подожди, — произносит он, и тот поворачивается, чтобы посмотреть на него большими пустыми белыми глазами, тревожно неестественными. У Минхо мурашки пробежали по спине. — Возьми меня взамен. Не его. Я не буду сопротивляться. Просто подойди. Забери меня. Пауза. Позади него, Чан двигает губами, беги, что ты делаешь, просто убегай. Как Минхо и хотел бы сделать. Когда ночной уокер начинает поворачиваться, верхняя часть рюкзака Чана начинает извиваться. Чан либо не замечает, либо просто стоит совершенно неподвижно, чтобы ничего не спровоцировать. — Да, — говорит Минхо, — сюда. Просто ещё немного. Чуть-чуть. Однако.. ночной уокер поворачивается к Чану, всё ещё застывшего около стены. Нет, нет, — думает Минхо, — не передумывай сейчас, не сейчас.. Их глаза с Чаном встречаются, и ночной уокер открывает челюсть. Визг, и ничего, кроме огня. Рука Минхо взлетает вверх, чтобы прикрыться, но сквозь пальцы видит Суни, вцепившуюся когтями в плечо Чана и отодвинув ещё дальше к стене. Ночный уокер издаёт ужасный звук, отшатываясь и убегая в тень. Один вдох, второй, а затем Минхо, спотыкаясь, подходит к Чану, который просто моргает, глядя на него. — Ох, — произносит он, протягивая руку к Суни, которая трётся мордой о его пальцы. — Ты спала там всё это время? Она чирикает, как будто отвечая “да”. — Ты маленькая проныра, — говорит Минхо ей, прежде чем обнять Чана. Ему даже не нужно думать об этом дважды. Чан издаёт “уф” и обнимает Минхо, прижимаясь лбом к его плечу. Его сердце по-прежнему бешено колотится. — Это.. было не весело. — Больше никогда не пойдём этим путём домой, — бормочет Чан. — Полицейский участок? — Полицейские чертовски бесполезны, — усмехается Минхо. — Я позвоню Чанбину. — Хорошая идея. — Чан выдыхает, не отпуская Минхо, ведящего его по дороге к ближайшему магазину с включенным светом, который оказывается 7/11 примерно в десяти минутах ходьбы. Минхо покупает им обоим по Gatorade, и они занимают два свободных места у стойки. Он звонит Чанбину, чтобы замолвить словечко перед местной охотничьей ассоциацией, а затем отправляет сообщение в групповой чат о том, что произошло и что они в порядке. Пройденного времени достаточно, чтобы его руки перестали трястись. Суни всё ещё сидит на плече Чана, защищая того хвостом. — Честно, я всё ещё очень удивлён, — Чан нежно проводит пальцем по голове Суни. — Не думал, чтобы она сделает это для меня. Для тебя, конечно. Но.. я не предполагал, что нравлюсь ей так сильно. Всем им. — Чан делает паузу. — И тебе. — Ну, — произносит Минхо, демонстративно игнорируя последнюю часть его предложения, — ты был там, когда все трое вылупились. Возможно, они запечатлели нас обоих. Чан устало трёт лицо. — Я слишком молод, чтобы быть родителем, — говорит он в шутку. Он всё ещё смотрит на Суни с какой-то глубокой благодарностью, которую Минхо хочет запечатлеть и добавить в папки с остальными первяками драконов. Впервые, когда Чан понял, что они заботятся о нём тоже. Минхо откашливается. — Я моложе тебя, ведьма. — Ты ужасен, — говорит Чан. — Вот как ты разговариваешь со своим сородителем? — Да, — мгновенно отвечает Минхо, и Чан смеётся. Приятно слышать его смех после прошедшей ночи. Минхо не может сдержать собственной улыбки. — Ну, — произносит Чан, качая головой. — Полагаю, всё в порядке, если это они. — Конечно. Драконы не могут допустить, чтобы с их мамой что-то случилось, — подразнил Минхо. — Почему я мама? — Ты видел себя рядом с ними? Или с детьми? Ты определённо мама. На прошлой неделе ты упаковал Чонину коробку бенто перед школой. — Иначе бы он ничего не поел. Он растущий мальчик! Минхо просто ждёт. Чан вздыхает, выглядя весёлым. — Окей, — произносит он. — Отлично. Я всем мама. Мы оба можем быть мамами. — Он мягко толкает Минхо в бок и добавляет, — по крайней мере, я не родитель-одиночка. У меня есть ты. А у тебя есть я. — Из всех людей, с кем можно было застрять, — произносит Минхо притворно-страдальчески. — Да ладно. Ты бы не захотел застрять с кем-либо ещё, верно? Минхо смотрит на него и просто улыбается той же улыбкой, что и всегда. Непринужденно, легко, честно. И Чан прав. Он не хотел бы быть с кем-то ещё. Ни с кем, кроме Чана и.. Ах, думает Минхо. Вот что это. В эти дни дождь шёл чаще, чем нет. Лето сменилось осенью, и ночи вновь стали холодными. Минхо вспоминает о днях далёкого прошлого, с которых прошёл почти год, о днях, которые он провёл, сидя на ковре и зажигая камин, о днях, которые провёл, счищая сажу с трёх серебристых чешуйчатых яиц, о днях, которые провёл, желая и надеясь, что что-то произойдёт. Дождь барабанит по крышам и стучит снаружи квартиры. Минхо закрывает все окна, задёргивает все шторы и включает отопление. Все три дракона свернулись калачиком на ковре — или, по крайней мере, пытались как могли. Почти мгновенно они выросли больше, чем ожидал Минхо. Уже не размером с домашних кошек, они достигают колен Минхо, крылья почти полностью сформированы. Больше не нужно прятать их в рюкзаках или за полками. Тем не менее, они до сих пор ведут себя как котята. Выпрашивая объятия, нуждаясь, как всегда, в их внимании. Минхо набрасывает одеяло на этих троих и наблюдает, как Суни тут же натягивает его на Дуни и Дори, не обращая внимания на собственный торчащий хвост. — Хорошая девочка, — хвалит он, и она слегка щёлкает его по лодыжкам. Чан сидел на диване, засунув руки в рукава свитера. Он не из тех, кто часто мёрзнет, но иногда ему нравится укутаться в толстовку с капюшоном. Ему идёт. Минхо никогда не давал себе возможности посмотреть, но теперь, когда он осознал, что это, что чувствует.. он позволяет своим глазам задержаться. Позволяет себе воспринять оттенок румянца на щеках Чана, копну волос, торчащих на затылке, похожую на вихор, то, как его пальцы рассеянно массируют подушки дивана, пока воспроизводится видео на его ноутбуке рядом. Тот не обращает внимания. — Дети интереснее, чем то, что ты смотришь. — Безмерно, — отвечает Чан, улыбаясь. — Посмотри на них. Они ничего не делают, только отдыхают друг на друге и лижут друг другу головы, но Минхо тоже не может отвести от них взгляд. Они очаровательны. И всегда будут. — Милые. — Наимилейшие. — Чан издаёт тихий вздох. — Они не единственные. Их глаза встречаются. — Да? — спрашивает Минхо, и единственное слово гулко проносится сквозь расстояние между ними. Чан закрывает свой ноутбук. Минхо не двигается. Повисает долгая пауза выжидающе, Минхо не уверен что именно ждёт. Чего он ждёт? Чего на самом деле ждёт каждый из них? Чан встаёт и потягивается. — Попью воды, — бормочет он, и напряжение исчезает. Минхо наблюдает, как тот кладёт свой ноутбук на стол, прежде чем пойти на кухню. Кран открывается. Что-то ударяется о его икру, он смотрит вниз и видит, что Дуни смотрит на него одним глазом. — Что? — спрашивает он, и Дуни дергает его, пока тот не садится на диван, прежде чем запрыгнуть к нему. — Хочешь домашних питомцев? Дуни не остаётся говорить о домашних животных. Вместо этого он спрыгивает обратно на пол, прямо когда Чан возвращается с кухни, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. — Занял моё место, — отмечает Чан. До того, как Минхо успевает ответить, Дори обвивается вокруг ног Чана, а затем толкает его в сторону дивана. — Ого, — говорит Чан, спотыкаясь и пытаясь не наступить на неё, — эй, стой, подожди.. — Суни тоже, дёргает край его спортивных штанов. Дуни крутит хвостом под ногами Чана. Минхо моргает, когда Чан спотыкается ему на колени. — Ох, — произносит он. Его руки на спинке дивана, колени по обе стороны от бёдер Минхо. На его губе немного влаги от воды. Блестит в свете огня, пока Чан не облизывает губы. — Минхо? — Чан-хён, — говорит Минхо. Его рука упала на бедро Чана. Непонятно, как она там оказалась. Его палец скользит по голой коже. Чан наклоняет голову и целует его, мягко и сладко. Звук дождя стихает, когда глаза Минхо закрываются в ответе на поцелуй. Это тепло, и искренне, и чувствуется, что это то. То, к чему они неуклонно шли в течение года, если не больше. Возможность, к которой двигались всё это время. Прекрасный, сладкий рот Чана и признанная привязанность Минхо. Они отстраняются, и Чан улыбается, сужая глаза. Прежде чем Минхо успевает снова поцеловать его, раздаётся визг, и внезапно диван отягощают три дракона, требуя внимания. — О боже, — стонет Минхо, — уходите. Думал, вы трое хотели, чтобы мы сделали это. Дори трещит, пронзительно и раздражающе, как будто она говорит что-то, что ему непонятно. — Одного раза было достаточно, — смеётся Чан. — Хорошо, хорошо. Давайте. Время обнимашек. Минхо прижимает двух из них ближе, пока Чан перестраивается на диване, аккуратно прижимаясь к боку Минхо и кладя висок на его плечо, один из драконов уютно устроился на свитере Чана. Это приятно. Более, чем приятно. Кажется, всё на своих местах. Всё будет хорошо. — А если они упадут? — Не упадут. Всё будет в порядке. Послушай, — говорит Чан, крепко сжимая его руки, — они были рождены для этого. Это как кататься на велике. — Никто не рождается со способностью ездить на чёртовом велосипеде. — Это была метафора.. смотри, всё в порядке. Даже не так высоко. — Как раз таки да! — Я только подниму их на верхушку горки. — Боже, это самое худшее, — стонет Хёнджин, пока Сынмин толкает его на качелях. — Они полетят без твоей поддержки! Джисон вопит. — Вы сможете сделать это, чешуйчатые малыши! На возглас все трое поворачиваются, чтобы завизжать на него. — Да! — зовет в ответ Джисон, не обращая внимания на их пренебрежение. — Почему мы вообще здесь? — спрашивает Чонин. Никто не отвечает. Никто из них не слушает. Даже Феликс, которому каким-то образом удалось забраться на верхушку качелей и повиснуть вниз головой, свободно опустив руки по бокам. — Серьёзно. Я хочу мороженое. — Мороженое с Чан-хёна, как только получим видео с полётом драконов, — поясняет Чанбин, усаживаясь на качели рядом с Хёнджином. — Быстрее, — говорит Сынмин. — Мы отнимаем игровое время у настоящих детей. — Они тоже дети, — парирует Минхо. — Тогда дай им сделать это! Минхо фыркает. — Хорошо, — произносит он и отшагивает назад. — Сначала старшая. Он наблюдает, как Чан ведёт Суни на маленькую игровую площадку и помогает ей забраться на вершину. Объективно это не так уж и высоко. Может, восемь, возможно, девять футов над землёй. Субъективно.. на восемь-девять футов выше. Минхо едва может смотреть, как Чан говорит что-то Суни, машущей своими маленькими крыльями и смотрящей на остальных. Затем Чан подталкивает её, и та сходит с края. Сердце Минхо падает. А затем она налетает на них, гордо расправив крылья, и Минхо выпускает воздух, который не осознавал, что держал. Остальные из группы аплодируют. Суни делает маленький круг в воздухе, а затем очень грациозно снижается и останавливается перед Минхо. Она чирикает ему, и он притягивает её к себе, чтобы погладить по голове. — Хорошая девочка, — произносит он, чувствуя смесь гордости, радости и чего-то между ними, — умница. Ты хорошо справилась. Взгляни на себя. Ты умеешь летать. — Следующий! — весело зовёт Чан. Последующий час они проводят, просто наблюдая, как драконы летают по детской площадке, и в конце концов останавливаются для получения обещанного мороженого. Джисон и Чанбин вступают в небольшую стычку по поводу вкусов мороженого, Хёнджин случайно роняет своё на новые туфли Сынмина, а Минхо целует Чана на глазах у всех, когда тот садится рядом с ним и говорит, что купил дополнительный рожок для драконов. — Я знал! — говорит Чонин, торжествующе указывая пальцем. Феликс издаёт дразнящие звуки в сторону Чана и говорит, что позже они обязательно свяжутся с сестрой Чана по этому поводу. Джисон просто переговаривается со всеми, и это наибольший хаос, который когда-либо был в группе. Минхо никогда не был счастливее. Однако драконы продолжали расти, и расти, и расти. Они не перестают расти. Им только полтора года, а они почти в три четверти от роста Минхо, их крылья занимают ещё больше пространства, когда расправлены. Каждый день Минхо просыпается от того, что что-то случайно опрокинули, или все трое безуспешно пытаются столпиться на его кровати, или один из них в чём-то застревает. Он догадывается, что они непоседливы, им тесно. Суни чаще всего спала, Дуни был более агрессивным, а Дори просто выглядела несчастной половину времени, издавая огорчённые звуки, когда не могла взобраться на что-то или втиснуться в маленькие отверстия, в которые раньше могла влезть. Он не знает, насколько крупнее они будут. Минхо без понятия, что собирается делать. Он не разговаривает об этом с Чаном, потому что смысл говорить о чём-то подобном? О чём-то, что он не может исправить? Он не способен остановить их рост. Никакая магия не сделает этого. Драконы старее магии, ничто не может их сдержать, так говорят все владельцы драконов. Даже дерьмовая маленькая квартира в центре города. И затем, однажды вечером после ужина, на протяжении которого Чан был нехарактерно для него тихим, тот говорит, — думаю, нам серьёзно нужно обдумать наши возможности. Насчёт драконов. Минхо откладывает свой телефон и собирается с силами. — Какие возможности? — Они не смогут умещаться здесь и дальше. И я полагаю.. драконий заповедник может быть неплохим вариантом.. — Чёрт, нет, — произносит Минхо, — нет, я не отпущу их, о чём ты говоришь? Это.. мы не сделаем так. Нет. Чан не двигается с места. — Заповедник — единственное место, достаточно большое для них. — Есть квартиры больше этой. Дом достаточно крупный. — Ты не можешь позволить себе дом. — Чан выглядит огорчённым. — Мы не можем позволить. — Есть другие места, — подчёркивает Минхо. Злость и паника сталкиваются, пока он не понимает что где, пока единственные слова не выходят из его рта. — Я найду что-нибудь.. Я не смогу их отослать! — Этого будет недостаточно.. — Всё будет в порядке. Чан переводит дыхание. — Минхо, — произносит он медленно, — мы не можем все жить в таком крохотном пространстве. Я не хочу переезжать. — Ой да ладно, — говорит Минхо, злясь сверх меры, — конечно, ты говоришь так. Ты не хотел, чтобы они были рядом с самого начала. Какая тебе разница. — Не думай, что мне тоже не больно, — говорит Чан, резко и твёрдо, — потому что я был здесь всё это время, и.. понимаю, что началось всё не очень хорошо, но я люблю их так же сильно, как и ты, хорошо? — Если бы это было так, ты бы не хотел, чтобы они ушли. — Иногда, — поясняет Чан, — иногда родителям приходится отпускать своих детей для лучшей жизни. — Его голос надрывается, и сердце Минхо болезненно замирает. — Я знаю это лучше кого-либо, хорошо? Думаешь, мои родители хотели отпускать меня сюда? Одного? Однако они сделали это, чтобы я был счастлив. Минхо судорожно вздыхает. — Я просто хочу, чтобы они тоже были счастливы, — шепчет он, весь гнев уходит, и плечи Чана опускаются, прежде чем он подходит и притягивает Минхо в объятия. Минхо хватается за него, отпуская боль в груди. — Я просто хочу лучшего для них. — Знаю, — шепчет Чан, целуя его в висок, — я знаю. Раздаётся мягкое воркование, и Минхо смотрит вниз и видит, что Суни глядит на него снизу вверх. Он тоже прижимает её к себе, а затем Дуни и Дори, которые тоже подбредают для объятий. Минхо прижимает их ближе, всех четверых, и надеется, что всё не закончится слишком быстро. Кусочки начинают складываться. Минхо получает контакты заповедника от старшего брата Чонина. Далековато от города, но отзывы хорошие. В один день Минхо приезжает с Чаном и проводит весь день, усиленно расспрашивая укротителя драконов, с которым встретился, что он оставляет своих деток в надежных руках. Своих малышей. Они всегда будут его, где бы они ни были. За пару дней до того, как драконы собираются отправиться в заповедник, они приглашают остальных. — Устрой вечеринку в честь этого, — предложил Хёнджин накануне в субботу. — Оставь им много хороших воспоминаний о нас. Они будут? — Будут, — сказал Минхо. — Конечно, будут. Там торт (фарш для драконов, бисквит для остальных), сидр, фотоальбом, который дарят остальные к концу вечера. Драконы чавкают свой ужин и позволяют другим гладить их и прощаться с минимальным шумом и лишь несколькими укусами. Шумно, слишком, но этого недостаточно. А позже той же ночью Чан притягивает Минхо к себе в постель, драконы сбиваются в кучу на полу рядом с ними, и шепчет, — с ними всё будет в порядке. Минхо не совсем верит в это, пока сам не убедится. Утром Чан одалживает пикап у друга, они упаковывают драконов со всеми вещами и отправляются в долгий путь. До заповедника остаётся сорок минут, не слишком далеко, но всё ещё почти час до места, куда прибудет Минхо. Приезжают они быстрее, чем хотелось бы Минхо. Он замечает в зеркале заднего вида драконов, высовывающих головы из-за бортика кузова и ловящих ветер с высунутыми языками, щебечущих друг с другом, пока им не надоедает, и они не решают вздремнуть на прохладном ветерке. Какое-то время он не увидит этого вновь. Заповедник Levanter широко открытый и солнечный, расположенный прямо на окраине Намьянджу. Деревья простираются настолько далеко, насколько может увидеть Минхо, с несколькими постройками, что должны быть для магических существ на местности вместе с их опекунами. Это то же самое, что он наблюдал несколько недель назад. Сегодня он чувствует себя совершенно по-другому, зная, что не вернётся домой с этими тремя. — Привет, — здоровается укротитель драконов, с которым они разговаривали по телефону, пожимая руку Минхо, а затем Чана. — Это ваши птенцы? — Наши малыши, да, — говорит Чан, и Минхо чувствует, как в груди разливается тепло при слове “наши”. — Суни, Дуни, Дори. — Кажутся хорошо воспитанными. Дуни шипит, и укротитель драконов смеётся. — Хороший мальчик, — произносит Минхо, приподнимая уголок рта. — Вот и всё. Им даётся некоторое время с драконами, прежде чем те свободно попадут в свою часть заповедника. Чан отстраняется, позволяя Минхо прижаться к ним поближе, его голос низкий и успокаивающий, когда они щебечут ему и тыкаются носом ему в лицо, понимая, что он расстроен. — Всё в порядке, — шепчет он, целуя их в головы, — вам троим лучше вести себя хорошо, ладно? Мы будем часто навещать вас. Привезём все закуски, которые вы любите. Вы можете летать здесь сколько угодно, разве не здорово? Хорошо. Ладно. Я вас люблю. Драконы тихонько трещат, как будто отвечают ему тем же. Это так. Минхо знает, что это так. Он отступает назад, позволяя Чану тоже попрощаться, и Чан нежно гладит каждого из них, говоря им свои собственные тихие слова. Несмотря на всё, что было, после этих прошедших месяцев, Чан был добрым, неизменным, заботливым. Они тоже его. Они оба стоят у ворот, пока укротитель драконов опускает защитный барьер вокруг лесной зоны заповедника. Минхо машет рукой, когда драконы осторожно ступают, а затем их будто зовёт какая-то высшая сила, взлетают в небо, низко скользя над деревьями, пока не оказываются слишком далеко, чтобы их можно было разглядеть. Дикие, прекрасные волшебные существа, какими они и были. Это самое тяжёлое прощание, которое когда-либо говорил Минхо, но он чувствует облегчение. Он видит это сейчас. Он верит в это. Они будут расти намного лучше. Они будут счастливы. Они будут свободны. — Итак, — говорит Чан некоторое время спустя, когда они снова устроились в грузовике, пристегнув ремни безопасности, — я знаю, что мы сразу перескочили из соседей по квартире в статус родителей, но я просто хотел спросить.. я ухаживаю за тобой? Правильно? Не только из-за детей, просто.. Я хочу сделать всё правильно с тобой. — Да, — отвечает Минхо. — Думаю, мне нравится. Лицо Чана светится, и Минхо берёт его за руку, улыбаясь в ответ. — Знаешь, — задумчиво произносит он, — если бы не драконы, у нас, возможно, никогда этого бы не было. Он прав. Они бы просто остались друзьями, может быть. Чан бы съехал, даже вернулся бы в Сидней. Минхо мог встречаться с другими людьми. Они никогда бы не узнали о чём-либо из этого. Может, однажды они уедут, переедут в сельскую местность, подальше от суеты городской жизни. Живя вновь с драконами. А пока он справится. Они справятся. — Осторожно! Минхо даже не вздрагивает. — Суни, детка! — зовёт он, и кто-то ныряет к земле, когда деревья сгибаются и стонут под тяжестью массивного взрослого дракона, прыгающего между ветвями. — Скучал по тебе. Она не одна. Секундой позже Дуни следует за ней, чуть более спокойно. А затем появляется Дори, аккуратно приземляясь позади Суни. Минхо приходится вытягивать шею, чтобы посмотреть на каждого из них, его лицо грозилось треснуть от улыбки. Они почти вполовину высоты их с Чаном старого дома. Безумие, что они могли бы сделать в тесной квартире за два года. — Дуни, Дори, привет, малышки. — смеётся Минхо, пока его толкают со всех сторон их пытливые мордочки. Несмотря на то, что выросли, они всё ещё думают, что котята, которые трутся своими носами. — Было хорошо? Дори рычит так громко, что стая птиц срывается с насеста на соседнем дереве. Минхо фыркает. — Да, верно, тебе было хорошо. Чан помогает укротителю драконов подняться. — Извините, — говорит он, с сожалением прищурив глаза. — Вы же знаете, как они ведут себя, когда видят нас. — Никто из других драконов так не делает, — говорит укротитель, выглядя немного смущённым, пока отряхивает грязь с джинсов. — В вас, ребята, должно быть, что-то особенное. — Дети не забывают своих родителей, — произносит Минхо, поглаживая мордочку Дори. Рядом с ним Чан тихим голосом разговаривает с Дуни, который низко пригнулся, чтобы слышать его. — И вы трое всегда будете моими лучшими маленькими детками, верно? Дори красуется и расправляет свои крылья, почти сбивая кормушку и двух других укротителей драконов, стоящих рядом. — Смышлённая девочка, — говорит Минхо. Затем Суни подталкивает Минхо и царапает землю, опуская голову, как бы спрашивая, пойдет ли тот с ней летать. Минхо качает головой, но она не сдаётся, уставившись на него одним сверкающим золотым глазом. Позади него Чан берёт Минхо за руку и шепчет, — я обещаю покрепче держаться. Тебе не нужно открывать глаза. Он уже пытался. С тех пор, как драконы стали достаточно большими, чтобы катать верхом, они каждый раз спрашивали Минхо, когда тот приезжал, будет ли он летать с ними. Они делали это с Чаном, даже с укротителями, которых навряд ли съедят, но не с Минхо, ещё нет. — Доверься мне, — говорит Чан, целуя его в плечо. — Доверься им. Минхо выдыхает. И делает. Когда Суни отталкивается, двое других следуют за ней, Чан издаёт звук сквозь зубы — не потому что напуган, а из-за того, как Минхо сжимает одной рукой его руку, а другой драконье седло в кулаке. Минхо не видит, что происходит, но чувствует, как его желудок становится невесомым, когда они отрываются от земли и взлетают так высоко, что его веки горят от жалящего воздуха, бьющего ему в лицо. — Мы летим! — радостно кричит Чан. Минхо втягивает воздух и представляет, что он должен бы видеть. Он слышит крик Дуни сверху и ответный зов Дори снизу. Суни держится ровно, издавая свою собственную трель как песню. Несмотря на ветер, здесь тепло. Может, если он просто взглянет.. может быть на секунду.. Возможно, он мог бы просто попробовать. Всего на кратчайшее мгновение Минхо позволяет своим глазам открыться, чтобы увидеть свет заходящего солнца впереди них. Он отражается от чешуи Суни, освещая лицо Чана, его улыбку. Это больше, чем он мог даже представить. Похоже, что пророчество всё-таки сбылось, спустя столько лет. Золотое солнце сияет над головой, когда они парят над верхушками деревьев, радостные и свободные.