Её не первая любовь

      В тот день особенно ярко светило солнце в ясном голубом небе. Катя шла по пешеходной дорожке вдоль домов. Справа и слева она была обсажена клёнами. Да, именно ими.       Листва на клёнах осенью бывает разной, но у этих она была исключительно жёлтой. Девушка шла между рядами шелестящих листвой жёлтых деревьев. Небольшой ветер срывал листья с них и заставлял жёлтые резные листочки кружиться в воздухе. Опавшие они, шелестели под ногами жёлто-коричневым ковром. И всё это давало ощущение нереальности, сказочности происходящего.       Ей всегда нравилась осень, особенно в октябре. И сейчас она чувствовала себя очень счастливой. Несколько минут назад поняв, что влюбилась! Нет, это не может быть чем-то другим!       Она постоянно о нём думает. Когда вспоминает перед сном. Как он на неё посмотрел. Или что сказал. Ей хочется уткнуться в подушку, чтоб не услышал никто, и повизжать изо всех сил. Чтоб хоть чуть-чуть выплеснуть эти переполняющие её, распирающие изнутри эмоции.       Вчера он ночевал у неё в квартире. Они проговорили всю ночь. О чём? Катя совершенно не помнила ни слова. Только его голос звенел внутри неё. И его блестящий взгляд. Ведь вначале они говорили при свете, потому этот образ так и впечатался в неё. Даже, когда свет был погашен, девушка повернула голову, лежа на самом краю дивана, и, казалось, видела его глаза. Тёмно карие с длинными ресницами. Ммм! У неё они не такие.       Она по интонации и тембру понимала, когда он улыбается ей. И сразу «видела» его губы. Почему-то из всего его лица запомнились эти два момента. Глаза с блестящим взглядом. И его чётко очерченные чуть пухлые губы. Она запомнила как они изменяются улыбаясь. Как чуть поднимается правый уголок в усмешке.       Да, она откровенно залипала на его губы. Хотелось дотронуться до них, провести пальцем. И в темноте девушка, слушая его истории, представляла то его губы, то взгляд карих глаз. Испытывая при этом невыносимое желание прикоснуться, но не поддавалась ему.       ***       Он ей откровенно сказал, что ни за кем так долго не ходил. Целых две недели! Она не поняла его. Ей было не до этого, потому что они целовались первый раз. И от поцелуев с ним, её голова перестала думать. Катя проваливалась в ощущения, чувства, эмоции. Казалось всё в ней пело от радости, от того, что наконец-то её целуют, наконец-то он так близко к ней.       Когда-то она уже с кем-то целовалась. Но уже и не помнит, никогда это было, ни с кем. Настолько тот случай, да и тот человек не оставили никаких воспоминаний.       Их первый секс случился в тот же день. Начав целоваться, они оба уже не могли остановить этот взрыв чувственного желания.       Он уже над ней. От поцелуев, в таких чувствительных для неё местах, кожа шеи и мочки ушей, разве что не воспламенились. Он переходит к груди. Ещё немного и тело как будто растекается лужицей. Его руки хаотично гладят её бёдра, стаскивают бельё. Девушка даже и не думает протестовать. В голове звучит бесконечное «да!» и «скорее уже!» Жаль, он этого не слышит. Спрашивает: «Можно?» А может как-то по другому, слова еле пробиваются сквозь густой туман эмоций и желаний, который не даёт мозгу работать совсем.       «Что?» — еле выдавливает она слова. Он переспрашивает разрешение. Где-то глубоко внутренний голос ёрничает: «А что так непонятно?!» И еле справившись с туманом, и разогнав почти весь его, она отвечает: «да!» Про себя подумав: «Ну, вот! Всё испортил. Кто так делает?»       Впрочем, потом таких казусов у них уже не случалось.       ***       Катя сидела на бетонной плите почти у кромки воды. Кто и для каких целей «кинул» её тут на берегу реки, как говорится, история умалчивает.       Весна. Апрель. Поздний вечер. Неделю назад ещё везде лежал снег. Теперь кругом грязь, из-за ещё не просохшей земли. А сквозь пожухлую прошлогоднюю траву уже виднеются стрелки новой зелёной поросли.       Можно сказать сегодня её любовь умерла. Хотя нет. Сегодня ей доходчиво дали понять, что чувства безнадёжно односторонние. А то, что было… Ну, так — увлечение. Или развлечение? Мол, не надо путать секс и любовь, одно не гарантирует наличие другого. Вот именно. Кто ей виноват, что она без оглядки нырнула в эти отношения?! Ни разу не задумавшись, что с его стороны это может быть мимолётным развлечением.       Но, как ей такое в голову могло прийти?!        Она-то согласилась, потому что полюбила. Потому что испытывала потребность быть рядом. Да, что там рядом. Ей хотелось раствориться в нём, стать единым целым. Выплеснуть в него все чувства и эмоции, что испытывает, чтоб получить взамен его…       Наверно, это очень приятно находиться рядом с человеком, который вот так на тебя выплёскивает свои самые светлые чувства. Она не знает как это. Только теперь стало доходить чего не хватало в отношениях. Её не любили. Все её чувства уходили в пустоту, в ничто. И она выплеснулась эмоционально, в ответ наполняясь этой холодной пустотой…       Теперь, сидя на ледяной плите у реки, ей хотелось умереть. Нет, не так. Ей просто хотелось исчезнуть, раствориться в этом ничто. Ведь там не будет так больно. В пустоте нечему болеть.       Может ей утопиться?       Она представила, как постепенно входит в реку. Вот ледяной водой наполняются сапоги, шпильки которых с каждым шагом всё глубже уходят в песок и ноги становится передвигать всё труднее…       Дальше представлялось хуже. Совсем не представлялось. Она совершенно не переносила холод. Получить воспаление лёгких какое-нибудь, вместо пустого бесконечного ничто, совсем не улыбалось. А уколы она вообще терпеть не могла. Нет, так она не утопится. Смысла нет делать это так.       Сбоку шумел проезжающими в обе стороны машинами мост. Она подняла голову и посмотрела на него. Может с него спрыгнуть? Раз и в глубине? Тем более на ней всё ещё зимняя куртка. Точно утопну! Только от ощущения холода всё тело парализует.       Она попыталась представить, как доходит до середины моста. Забирается на перила. А!       И потом её с этих перил будут отколупывать! Потому что высоты она тоже боится. До такой степени, что в реальности она сердечный приступ получит, а не прыжок с моста.       Она стала истерически подхихикивать, а потом и вовсе смеяться пополам со слезами. Какая же она дура. Ни утопиться, ни прыгнуть не может. Потому что не выносит холода и сырости, боится уколов и высоты. «Давай-давай» — проснулось внутри неё что-то злое, — " иди прыгай, а народ поржёт, как ты будешь на перилах сидеть. А ты вообще сможешь-то на них залезть?! Прыгать она собралась, идиотка!» Внутренний умник явно обладал чёрным юмором.       «Слушай, а вдруг ты залетела, когда последний раз…?» — вдруг пришла неожиданная мысль. «Да, ну… не может быть!» — она даже головой помотала против такой идеи.       «Ну, а вдруг!» — не унимался внутренний голос, — «тогда вредно вот так на холодной плите сидеть-то!» И почему-то Катя не смогла ничего возразить этой мысли, и поддавшись, девушка встала и пошагала на остановку. Ехать домой.       Через некоторое время, возможность всё-таки не подтвердилась. Но и дурацкие мысли её больше не навещали. Не до этого было. Как поётся в песне: «Но институт, экзамены, сессия!» Учиться, как раз Катерина любила.       Осенью она вновь влюбилась. Только, как и когда-то в школе, наблюдала за объектом таких приятных чувств и эмоций издалека. Так безопаснее.       Любовь, по её мнению, должна быть взаимна, а как было ей не надо. Не бесплатно, не с доплатой. Она девушка. Пусть первыми подходят. Тогда она выберет. А пока, вот так полюбуюсь — в сторонке. По современному выходит ей боком…              Помнится он ей как-то сказал, что первая любовь всегда несчастная. Это он так хотел утешить?       Правда в том, что это не было её первой любовью. И первый поцелуй был не с ним. И даже первым мужчиной был другой.       Для Кати он просто стал эталоном, с которым она сравнивала потом остальных. Ведь единственное, что не устраивало девушку в нём — он не любил её.