Другой человек

Обессиленное тело валяется в кровати, так и не дождавшись ужина. Разве я могла себе представить, что высокомерный порассказам Ойкава окажется совсем не такимм. Пятый месяц наших отношей подходит к концу, но Тоору по прежнему постоянно пропадает в спортзале или на площадке около дома или на стадионе или… везде, только не сомной. Я была наслышана о его огромнейшей любви к волейболу, знала о его репутации бабника, но даже не представляла, почему. Кареглазый парень подходит ко мне и по-детски выпрашивает номер телефона. Он видел тренировку женской команды по волейболу и, посчитав меня новым игроком, решил «поболтать о совместных интересах». Вот только я лишь сестра центральной блокирующей, не больше, чем слегка заитересованный человек с на тот момент гиперактивностью. Глаза загорелись, парень потянул меня за собой на площадку и ближайшие две недели заходил каждый учебный день в шесть вечера. Странно, но общаться с ним было легко: Тоору корчил рожицы, показывал язык, как ребëнок. Я не задумывалась, почему согласилась, лишь поняла, что слухи не врут, Ойкава располагал к себе, но всегда был недоступен, казался через чур самоуверенным. С каждой неделей всë быстрее и быстрее летел мяч, который он отбивал. Всë выше и выше прыжок, сильнее сила подачи. Я поражалась его выносливости, восхищалась стремлением вверх. Талант, недосигаемось, идеал, думала я, пока впервые не увидела проигрыш его команды. Ойкава пожал руку Вакатоши, с улыбкой подбодрил игроков и, оставшись один в раздевалке, упал на колени. Он не плакал, скорее больше немог сдерживать слëзы отчаяния. Только в тот момент пришло осознание, это не природный талант, Тоору добивался всего сам, выбивая каждую победу. Я смотрела в приоткрытую день, пришла немного поддержать друга, увидев то, чего никогда забыть не смогу. Слëзы ручьëм, руки вцепились в волосы, парень бился головой о пол, повторяя «Почему? Почему? Почему? Что я сделал не так, виноват я» Объятья. Тоору прижимался ко мне, сидя рядом, не отпускал долгое время. Он уже несколько раз предлагал мне встречаться, но я считала, что кроме, как на дружбу, он ни на что не способен; легкомысленный, инфантильный. Я смотрела в заплаканные глаза, его губы дрожали, спрашивая «Почему» Сама того не осознавая я поглаживала его по спине, мне было понастоящему жалко. Тоору заболел, ожидаемо. Бегал от заката, до рассвета; дождь или ветер, холодно, всë равно. Удивительно, у него есть только один друг, и тот не пришëл ни разу. Я сидела с ним после школы, разогревала молоко, растирала спину мазью, как нянечка. Тот день не выходил у меня из головы. Я ведь раньше никого к себе не подпускала; прикосновения — это противно, мол мне неприятно. Ни одной былой мысли, я лежала в ослабших объятьях Ойкавы, вплотную к горячему телу, дрожащему от температуры. Наше постоянрое общение стало неотъемлимой частью каждого моего дня. Его глупые шутки и мои насмешки уходили всë дальше. Передо мной другой человек. Я, непривыкшая к общению, была только рада, что теперь мы гуляли не каждый день и каждую встречу называли свиданием, как взрослые, хотя Тоора, в отличие от меня, и был полностью эмоционально зрелым. Первый поцелуй с Ойкавой не был моим первым, но ощущения совсем другие. Он научил меня танцевать вальс, выбрал именно меня в пару на выпускной, хотя мог и не танцевать, ведь это было не обязательно. Красивые глаза, а ведь когда то я посчитала их обычными карими, мягкие волосы, сухие горячие щëки, к которым я так люблю прижиматься. Сильные руки помогают нарезать салат, высокий рост справляется с верхними полками, мышцы таскают пакеты с едой и портфель, а губам нравиться что то шептать мне на ухо каждое утро. Мы ссорились, когда не могли выбрать фильм, дулись друг на друга, в попытке доказать свою правоту, обижались на опаздания. Просто удобный человек? С моих губ слетели слова, которые я не планировала произносить за всю жизнь, чтобы не казаться слабой. Снова игра с Карасуно, нужна победа. Ойкава вëл себя, как всегда раздражающе самоуверенно, но волновался: руки заметно тряслись, он обкусал губы до крови. Я обняла его перед началом игры и вместо «Удачи тебе» почему-то сказала «Люблю» и услышала в ответ… Это не слабость, я поняла только тогда. Тоору третигиодка, впереди последнее «сражение» Он снова забил на учëбу, снова днями сидит в спортзале, снова бегает не щадя себя. К повязке на повреждëнном правом колене прибавилась повязка на левом и бинты на сбитых приëмом мяча запястьях. Я принесла молочный хлеб, подогрела молоко, хотела сделать сюрприз. Тоору пришëл поздно и наверное устал, в столовую не ходил, сидит, делает уроки и голодает; он спит. Без футболки, но зато в носках, прямо на одеяле, видимо сил не хватило, чтобы переодеться. Я достаю его любимый плед, окуратно накрываю, чтобы не разбудить. По этому спящему мальчику и не скажешь, что это упрямый, синтементальный и в тоже время строгий к себе Тоору Ойкава, тот самый «бабник и лицемер» На столе тетрадь с недорешенной задачкой; он послушал меня, заменил мизерное время вечернего отдыха на время на уроки. Я выключаю свет, ложусь рядом и прижимаюсь полностью к широкой спине, обнимая всë такое же горячее тело. — У тебя всë получится, Тору. — Шепчу на ухо, оставляя мокрый след на выпирающем позвонке и засыпаю, забыв поставить будильник. Утром будет весело…