Gimme More

Пит выходит из спальни ближе к вечеру. Вид у него помятый и бесконечно сонный. Волосы на голове стояли спутанным ёжиком, глаза не хотели открываться, а мышцы болели от долгой нагрузки (или долгого лежания на мягком матрасе). Вчера наконец закончилась ужасно выматывающая миссия: две недели слежки, ещё больше подготовки к операции и, наконец, приведение плана в исполнение — именно последняя часть всегда самая напряжённая и неопределённая. Было страшно, было сложно, но всё закончилось благополучно: все вернулись домой в целости и сохранности, отчего уже счастью не было предела. На этой миссии Вегас и Пит были вдвоём (как и Кинн с Поршем), поэтому у каждого нервы были на пределе. Вегас поначалу даже не хотел пускать Пита, причём настолько, что за час до выезда запер того в их общей спальне. Но Пит не был бы Питом, если бы не смог уговорить главу второй семьи выпустить его. В итоге они завершили операцию вместе, однако оба старались не отходить далеко и защищали один другого от любого шороха. Потому что боялись, потому что хотели оградить от всего, потому что не видели смысла в жизни друг без друга. Питу навсегда, наверно, запомнится то, как Вегас нежно, при тех же Кинне и Порше, осматривал его на предмет даже самых мелких ранений, как он целовал руки и крепко обнимал его, вдыхая запах пороха и крови, запутавшийся в волосах, а рядом лежал убитый враг, который посмел навести на Пита оружие. Пит громко зевает и тянется руками вверх, к Солнцу. Да, они заслужили отдых, это однозначно. Пит осматривается, глазами выискивая в коридорах обожаемый им силуэт. Когда он проснулся, то не обнаружил Вегаса рядом, отчего сразу же почувствовал себя брошенным. Куда тот мог пойти? Учитывая, что было уже пять часов вечера (боже, эта миссия действительно вымотала Пита как физически, так и морально), Вегас мог быть где угодно. Пит вздыхает и шагает на холодный пол коридора, из-за чего по ногам бегут колючие мурашки. Вегас мог бы и разбудить его! Пит чувствовал себя обманутым ребёнком. Вдруг этот дурак убежал на работу, не сказав ему об очередной операции? Вдруг он там убьется? Что тогда делать Питу? Мужчина сжимает кулаки и движется вперёд, забегая в каждую комнату, проверяя каждый угол и поворот коридора. Телефон нашёлся на прикроватной тумбочке в комнате Макао. Почему? Он ушёл на операцию без телефона? Это ещё страннее. В голову принимаются лезть самые разные мысли: от простого похода в магазин до отвратительного похищения. Нет, если все будет так, как он себе напридумал, то он не переживёт. Вегас — его все, Пит не сможет жить без него. Из панических выдумок Пита выдергивает резкий шкворчащий звук, доносящийся с кухни. Растерявшегося телохранителя будто окатило ледяной водой: он даже не подумал проверить кухню! Он кидается к дверному проему и тут же застывает на месте. Перед глазами возникает совершенно прелестная картина: глава второй семьи Тирапаньякул в обычных пижамных штанах, чуть растянутых на коленях, и серой футболке хозяйничает перед плитой под приятный голос женщины, вещающей подробный рецепт приготовления какого-то блюда. Пит, наверно, слишком громко думает или его сердце просто слишком пронзительно звонко стучит в груди, потому что Вегас оборачивается к нему и нежно улыбается. — Наконец проснулся, — в голосе сквозит усмешка, но тон такой, будто Пит — ребёнок и сейчас им умиляются. Вегас осматривает младшего с ног до головы и улыбка становится ещё более нежной. — Все у тебя торчком. Он подходит к Питу и запускает пальцы в волосы, аккуратно массирует кожу головы. Пит хватается за руки Вегаса и закрывает глаза от удовольствия. Он вновь слышит смешок, но не говорит ничего — мощные движения не оставляют и шанса для выдумывания колкостей. Ему настолько хорошо, что даже голос женщины из видео не беспокоит его. — Садись, скоро еда будет готова. Пальцы исчезают и Пит удрученно вздыхает. Его ведут ближе к столешнице, сильные руки подхватывают, поднимают над полом и усаживают на мрамор. Вегас какое-то время стоит рядом, разминает пальцами талию, плечи, шею возлюбленного, отчего тот практически тает. Он обнимает старшего за плечи и осторожно выцеловывает местечко за ушком. Когда руки достигают бёдер, а нервы младшего натянуты, будто струны, все касания пропадают. Пит все-таки громко и разочарованно выдыхает: — Вегас! — Еда сейчас сгорит, darling, — лукавая улыбка не сходит с его лица. Он отворачивается к сковородке, берет лопатку и помешивает рис. Пит чувствует себя обманутым даже больше, чем сегодня в спальне. Будто ребёнок, у которого забрали все его игрушки и оставили одного в четырёх стенах. Нет, не так — ребёнок, которому оставили игрушки прямо под носом, но их нельзя касаться. Подлец, он ведь специально его дразнит. Вегас выключает видео и женщина наконец замолкает. Он продолжает колдовать над рисом, пока Пит наблюдает за его махинациями. В голову приходит осознание, что все эти движения ему очень знакомы и напоминают одно очень конкретное блюдо... — Рис с жёлтым карри? — озвучивает свои мысли Пит. Он получает в ответ кивок и улыбка появляется на его лице. — Ты для меня готовишь? Вегас заканчивает все приготовления, выкладывает на тарелку так, будто это не домашняя спонтанная готовка, а ресторанная подача, и подносит блюдо Питу. — В этом доме есть ещё один любитель острой южной кухни, о котором я не знаю? — Пит фыркает на эти слова, заставляя Вегаса усмехнуться, но берет тарелку в свои руки и вдыхает аромат еды. Глаза закрываются от наслаждения, а руки сами выхватывают предложенную ложку и отправляют первую порцию в рот. Пит пережевывает рис и карри и запрокидывает голову, мыча что-то несвязное. — Не говори с полным ртом, — Вегас тепло улыбается, отчего Питу сразу же хочется расцеловать его. — Прожуй сначала. — Вегас, это божественно, — Пит морщится от удовольствия. Вегас приглаживает его чёлку и ерошит волосы на затылке, довольно улыбаясь. Следующую ложку риса младший протягивает старшему. Тот отрицательно качает головой, заставляя другого нахмуриться. — Ты не знаешь, от чего отказываешься, — Пит упрямо тычет ложкой, но Вегас уворачивается и сжимает мужчину в объятиях, ограничивая движения. — Давай, Вегас, это не страшно. — Я знаю, но не хочу. Я для тебя готовил. Пит хмурится, бурчит себе что-то под нос, но уши и щеки предательски краснеют. И ведь не поспоришь, потому что это до жути приятно, когда про тебя помнят и готовят то, что ты любишь. Пит откладывает тарелку, но все ещё держит в руках ложку, и, как с маленьким ребёнком, принимается уговаривать Вегаса: — Любимый, всего одну ложечку, давай, — Вегас смеется. — За меня. Мужчина с улыбкой смотрит на дурачество Пита и, не найдя, что ответить, открывает рот, ожидая. Получив порцию, он медленно прожевывает рис. Пит уплетает еду дальше. — Вкусно же! — Могло быть и лучше, — Вегас хмурится и протягивает руки, чтобы забрать наполовину опустошенную тарелку, но Пит быстрее и уже в следующее мгновение отводит руку с рисом за спину, а второй придерживает Вегаса за плечо, мягко отталкивая. — Это теперь моя еда, Вегас, как ты можешь её забирать? — Пит лукаво смотрит в глаза. Он обхватывает ногами Вегаса, сцепляет лодыжки за его поясницей и притягивает к себе. Между их лицами остаются считанные сантиметры, но никто из них не сокращает расстояние, балансируя между желанием впиться в губы напротив и раздразнить партнёра ещё больше. Пит выбирает второе и мягко подаётся вперёд, будто хочет поцеловать. Вегас верит и тянется вперёд, но тут Пит отворачивается к нему спиной и втягивает носом запах карри. Вегас ошалело смотрит. В его душе уже разожжен огонь, хоть он и слаб. Пока. — Показалось, что у тебя что-то на щеке, — в голосе Пита сквозит насмешка. — Больше тебе ничего не показалось? После этих слов Вегас хватает Пита за бедра, тянет на себя и жмется бёдрами между разведенных ног. Пит чувствует, как кровь начинает закипать в венах, когда ощущает твердеющее возбуждение возлюбленного. Он старается держаться, но, видит Бог, это даётся ему с большим трудом. Пит откладывает почти доеденное блюдо в сторону и вновь поворачивается к Вегасу. В глазах напротив целый коктейль эмоций: удивление, вопрос, восхищение и голое обожание. От этого ведёт не по-детски. Пит кладёт руки на шею возлюбленного, забирается пальцами под футболку и массирует напряжённые мышцы плеч. Чужие руки оказываются на талии и уже спускаются ниже, желая залезть под одежду, но останавливаются, когда Пит приказывает: — Тебе пока нельзя. Во взгляде Вегаса зарождается возбуждение вперемешку с яростью, но, тем не менее, он слушается, потому что ему явно интересно, что же будет происходить дальше. Пальцы Пита спускаются сразу на рельефный живот и цепляют край футболки, поднимая его выше и намекая. Вегас усмехается и делает вид, будто не понимает, о чем его просят. Пит хмыкает и отпускает чужую футболку. Упрямец. Раз не хочет или делает вид, то и заставлять его никто не будет. Вместо того, чтобы самому стянуть футболку Вегаса, он плавно снимает свою и отбрасывает её на пол. Он разводит ноги шире, упирается пятками в край столешницы и откидывается на стену позади. Цепляет пальцами шорты и делает с ними то же, что и с футболкой пару секунд назад. Пит остаётся сидеть в одном нижнем белье. — Oh, God, — Вегас выдыхает слова, словно он — мученик и то, что происходит, приносит ему неимоверную боль, но взгляд не отводит, пожирая им каждый миллиметр загорелой кожи. — Ты издеваешься. Пит доволен такой реакцией и как бы невзначай проводит рукой от шеи, по тренированной груди, впалому животу, до кромки трусов и останавливается там же. Пальцы танцуют на краю, то забираясь под резинку, то выплывая наружу. Он наблюдает за Вегасом, а тот будто забыл, как дышать — только смотрит и нервно цепляется за столешницу. Через чужие штаны проступает уже внушительный бугорок. Пит закусывает губу и запускает руку внутрь, обхватывает свое возбуждение и широким движением проводит по всей длине. С губ срывается тихий стон: — Вегас. Ещё одно движение вверх-вниз, тягуче медленное и сводящее с ума. Вегас цепляется за мрамор, на предплечьях набухают венки от напряжения, но он держится, хоть и из последних сил. Борется с желанием вцепиться в узкую талию, стянуть раздражающее нижнее белье, которое так сильно сейчас мешает обзору, насадить на свой член младшего, взять прямо здесь и трахать до потери пульса. Но что-то останавливает его: любопытство, насколько далеко зайдет любовник, или собственное упрямство — он не знает. Не важно. Важно то, что происходит здесь и сейчас, что вытворяет перед ним Пит. Пит задыхается. Даже не от собственной ласки, а от жарких взглядов, наполненных безграничной любовью и похотью, мазками ложащихся на голое тело. Пит ускоряет движения. Стопы соскальзывают с края столешницы и парень отчаянно быстро возвращает их на место, пытается устоять, но ноги скользят по мрамору вновь и вновь. Пит кидает затуманенный взгляд на Вегаса, лениво спускается вниз и упирается в пах. Он замедляет методичные движения рукой и сглатывает. Все не то, ему не хватает простой мастурбации для удовлетворения своих желаний — "спасибо" Вегасу. — Снимай, — приказывает Пит и Вегас судорожно выдыхает сквозь сжатые зубы, но все выполняет. Пижамные штаны сползают по ногам на пол и Пит стонет в голос, сжимая член у основания. А дальше происходит то, от чего Вегас теряет связь с реальностью. Пит изящно вытягивает ногу, проводит пальцами по внутренней стороне бедра, достигает белья и легко надавливает на член. Вегас ошарашенно и отчасти болезненно мычит. Пальцы массируют, сжимают, широкими движениями проходятся по эрекции. Вегасу хорошо, до безумия приятно, но он чувствует, что Пит только дразнится: он убирает ногу как раз в тот момент, когда перед глазами уже появляются звездочки. Мужчина смотрит в пьяные глаза напротив. — Ты стал таким дерзким..., — Вегаса одновременно подстегивает и возбуждает такой Пит. Чертенок понимает это и умело пользуется преимуществом. Пит не выдерживает. Терпение лопается и Пит, наконец, избавляется от последнего элемента одежды. — Накажешь? Или так и будешь стоять в стороне? Вегас хватает парня за ягодицы, грубо мнет их, раздвигает до боли и притягивает тело к себе ближе, так, чтобы их возбуждения размашисто мазанули друг по другу. Между их телами разгорается адская жара, издается столько пошлых, мокрых звуков и хлюпаний, что Пит теряет голову. Пит протяжно стонет, цепляется руками за широкие плечи и от удовольствия и приятной боли запрокидывает голову назад, открывая доступ к шее. Вегас тут же впивается зубами в горло и оставляет красный отпечаток, тут же зализывает раны и целует. На груди, ключицах рассыпаются лепестки засосов. Пит двигает бедрами, трется об Вегаса, практически скулит от болезненной эрекции. Во рту оказываются пальцы и Пит тут же обильно вылизывает их языком, иногда давясь от мощных движений. Вегас, словно зачарованный, наблюдает за этой картиной, а после вытаскивает мокрые пальцы и оставляет поцелуй в самый уголок губ. — Ты потрясающий, — шепчет Вегас ему на ушко, посылая табун мурашек по плечам и затылку. — Ты безупречен, Пит. Его утягивают в поцелуй, разбивающий остатки стены между ними. Вегас целует жадно, хищно: кусает нижнюю губу, оттягивает, проникает языком внутрь и переплетает с его. Пит постанывает в поцелуй и подмахивает бедрами, опасно балансируя на краю стола. Задница болит, краснеет от постоянного движения, но Пита это заводит еще больше. Одной рукой он обнимает за шею, второй стягивает оставшийся элемент одежды с Вегаса. Чужие пальцы уже растягивают его, намеренно обходя заветное местечко и для Пита это, наверно, самое большое разочарование в его жизни. Вегас разводит пальцы внутри него, отчего кожу начинает жечь, и, наконец, покидает растянутое колечко мышц. До его ушей доносится мычание, в котором сквозит неприкрытое отчаяние и желание большего. — Проси. Пит заторможенно переводит взгляд с чужого члена наверх и смотрит в глаза мучителя с неожиданным вызовом. — Gimme more, — срывается с губ младшего с милейшим акцентом и Вегас пропадает. Он вторгается в натянутое струной тело, насаживает на всю длину и застывает на месте, задыхаясь от напряжения. В уголках глаз Пита собираются слезы, голос срывается и пропадает совсем, рот в изумлении раскрывается. Питу больно, но еще и безумно приятно, поэтому он подталкивает ногами к себе, призывая к действию. Вегас срывается на быстрый темп и выбивает сильными толчками самые сладкие стоны Пита. Тот хватается за плечи, шею, опирается на стол, заведя одну руку за спину. Его лицо, горло, ключицы блестят от пота, потому что на кухне еще не спал жар готовки, еще и они нагнетают градус своими телами. Пит уже не сидит более на нагретом мраморе, он обнимает ногами чужую талию, его задницу держат на весу и ему кажется, что еще чуть-чуть и они сто процентов упадут на пол. Но Вегас крепко стоит на ногах и уверенно вбивается в его тело, мощными и широкими движениями проходясь по самому желанному месту. Ладонь Вегаса чуть сжимает его шею, перекрывая доступ к кислороду, и Пит издает последний протяжный стон охрипшим голосом — белая жидкость пачкает его пресс моментально. Вегас с рыком толкается еще несколько раз, выходит с хлюпанием, проводит по члену раза два и изливается на живот, смешивая их спермы. Пит тяжело дышит, лежа на, как ему кажется, раскаленном мраморе. Вегас берет первое попавшееся полотенце, стирает следы их безумия и присаживается на пол, собирая вещи. Пит привстает на локтях, разминая затекшую шею, и шипит. На коже расцветает синее пятно вперемешку с красными, он не видит, но чувствует. Вегас натягивает на его ноги свои пижамные штаны, жестом показывает поднять руки и надевает на Пита свою футболку. Сам Вегас остается в одном нижнем белье. Пит падает ему в объятия, когда тот разводит руки в стороны, и устало, но безумно довольно, выдыхает. — Где болит? — Вегас говорит совсем тихо, так, чтобы даже стены не слышали, и Пит прячет улыбку в изгиб его шеи. Он мотает головой из стороны в сторону, отказываясь от помощи, сгорая от смущения, но Вегас упрямый: берет за подбородок и мягко заставляет посмотреть в глаза. — Пит, прости, если было слишком... — Вегас, дурак, — Пит смеется и переплетает его пальцы со своими. — Мне хорошо, правда. Вегас, конечно, все равно проверяет каждый дюйм его тела, сцеловывает всю боль с каждого синяка, покраснения — Пит, правда, не дает ему целовать все, что ниже пояса, потому что он опять может либо перевозбудиться, либо сгореть со стыда, а ему еще пожить хочется — и возвращается в кольцо из рук возлюбленного. И, заключив лицо Пита в свои ладони, мягко гладит щеки пальцами, смотрит в глаза и говорит: — Я тебя люблю. Пит утопает в карих глазах напротив и, прежде чем запечатлеть легкий поцелуй на губах Вегаса, отвечает: — И я тебя.