Униженный.

      Вам когда-нибудь хотелось унизить человека? Сломать, задеть гордость, чтож, Дима был бы не против.       Есть человек, привыкший ставить себя выше других, потому что позволяют. Антон, «хороший парень», с умелым языком, тоесть даже будучи ненавистником этого мира, он располагает к себе, оставаясь всем приятным, хоть и самого тошнит. Напоминал своей манерой Чичикова, водился с кем надо, получая выгоду, мерзкий льстец, хотя, в таком случае, выкупал бы он самого себя.       Ох, Дима, со своими мыслями наедине ты всегда унижен. Что может отскрябать тебя от пола? Ничего, маленький прожигатель жизни. У кого-то есть всё, пока ты теряешься в алкоголизме, потере людей из своей жизни после универа и выживании. Зачем подниматься в таком случае? Особенно когда внутри лишь пустота, ни мотивации, ничего.       Можно просто сбросить кого-то на ступень ниже себя. Да, отдай всё, ради мимолетного экстаза! Как наркотик. Дима решает замахнуться далеко.       Чего стоят моральные принципы? Точно не полных слез янтарных глаз, смотрящих снизу вверх, пытаясь выдавать агрессию, а не испуг. Руки связаны, пусть и жертва активно двигает ими в попытке освободиться, один точный и сильный удар по коленям ногой в берце и он на коленях. Этот стук о мокрый асфальт, что это за звук? Плеск воды или Антон разбил колени?       Болезненное мычание перекрывает это, после пинка под рёбра и тихого и нежного:«Будешь дёргаться, зубы выбью» — попытки сопротивления не исчезают, но ослабевают. Звездочкин может и сказал бы что, только на удачу челюсть вывихнул, бинт не даёт даже рта открыть, только очень недовольное фырканье и противящаесе мычание. Вот так и ходи ночью в магазин, хер пойми куда затащат, если раньше никогда не закрывающийся рот помогал, то когда это словосочетание из-за вывиха стало в прямом значении, ситуация обострилась. Хотя даже в переносном значении это бы не помогло, что вообще может помочь, когда ты стоишь на больных из-за падения коленях, с не закрывающимся ртом, перед парнем, который расторопно растегивает ширинку?       Дима в предвкушении, чуть приспускает джинсы, упиваясь страхом на лице жертвы. Держит за волосы крепко, другой рукой беря мужчину за подбородок, проводя большим пальцем по сухим губам, болезненный скулёж, черт..       Бельё спускается чуть позже, после оговорки некоторых правил этой внезапной игры на жизнь. Зубки держим при себе, в ином случае у нас есть другие выходы, точнее задние проходы.       Дима слегка проводит членом по губам Антона, после чего входит резко на половину. Антон болезнено стонет, тихий скулёж и это, возбуждает даже больше, чем тот факт, что Побрацкий трахает его рот. Щеки влажные и красные от слез, Дима проталкивает чуть дальше и горло Звездочкина сжимается, он закашливается и его тошнит, Побрацкий не успевает даже вытащить член из его рта. По подбородку вниз течёт рвота и слюна, на одежду, на асфальт.       Антон такой жалкий сейчас.       Дима одной рукой держит его волосы, толкаясь резко и беспорядочно, просто используя это тело, даже отдача не нужна, только сам факт и задушенные крики, всхлипы и жалкий скулёж.       Дима наконец заканчивает, кончая Звездочкину в глотку, находясь так глубоко. Антон, потеряв поддержку в виде руки в волосах, падает, разбивая лоб. Его вновь тошнит, он чуть ли не захлёбывается в этом и слюне, рыдая, выдавая всхлипы и хрипяще-булькающие звуки. Челюсть и горло болит, как и колени, как и корни волос, он лежит со связанными руками на земле, захлебываясь в собственной рвоте и слезах, размылено видя, как ноги в берцах выходят из переулка, растворяясьь в темноте.       Всё, на что он надеется — умереть до того, как его спасут. Униженный