Магазин

      Даня тихо всхлипывал, рассматривая стык двух стен и периодически подковыривая обои. Он переминался с одной ноги на другую, чувствуя взгляд отца даже спиной. Сергей Дмитриевич сидел на небольшом диване, стоящем прямо посреди гостиной, и глубоко дышал. Мужчина недовольно смотрел на своего пятилетнего сына, пытаясь успокоиться.       Сегодня утром они с Данькой пошли в магазин, потому что в холодильнике хоть шаром покати, еда ведь сама собой на полках не вырастет и по щелчку пальцев тоже не появится. Вновь напомнив ребёнку, что магазин — не место для пряток или догонялок, потеряться там проще простого, он крепко сжал маленькую ладошку и зашёл вместе с ним в супермаркет.       Сергей, конечно, понимал, что с мальчика глаз спускать нельзя — сразу приключения найдёт, но всё-таки надеялся, что постоять рядом тот сможет спокойно, пока отец внимательно изучил бы состав. Не будет же он кормить растущий организм сына всякой дрянью. Именно этим моментом, когда рука папы не держала его, Даня и воспользовался, быстро отбегая в сторону, где, по его памяти, располагался отдел с конфетами.       Сладости мальчик любил жуть как сильно, с серьёзным видом он рассматривал яркие фантики, порываясь взять одну или две — любимый папа ведь не откажет ему в покупке чего-то вкусного? Закусив пухлую нижнюю губу, ребёнок побежал обратно, где должен был стоять родитель. Но его там не было.       Паника сразу же охватила его, на глазах стали выступать слёзы, которые он старательно сдерживал. Мальчик часто задышал, пытаясь вспомнить, точно ли здесь остался отец, когда он отходил от него. А вдруг папа не заметил его пропажи… А вдруг ушёл, так и не обнаружив, что Даньки-то и нет рядом…       Длинными рукавами сиреневой кофты Даня стирал крупные слезинки, сдерживать которые уже не получалось. Вокруг было много народу: грузные тётки, мужики с животами-арбузами, тощие старухи, пугающие подростки. Они проходили мимо, даже не понимая, что ему, Данечке, нужна помощь.       Обходя высоченные стеллажи, мальчик не терял надежду найтись. Но папы нигде не было, словно испарился. Ну всё… точно забыл про него. От мысли, что теперь он остался круглой сиротой, Даня присел на корточки около холодильника, кажется, с газированными напитками, и разревелся. Громко. Горько. Сильно. — Малыш, ты чего плачешь? Потерялся что ли? — спросила молодая женщина с широкой улыбкой.       Ребёнок убрал от лица ладони, которыми прикрывался всё это время, и робко кивнул. Та протянула ему раскрытую руку и помогла подняться. — Ничего, сейчас найдём твоих родителей. Ты сюда с кем пришёл: мамой или папой? — добродушно поинтересовалась мадам, взяв свою корзину и направляясь к стойке информации. — Папой, — тихо ответил ей Даня, утирая слёзы рукавами. — Не расстраивайся, сейчас мы найдём твоего папу, вот он обрадуется, — произнесла та, стараясь поднять настроение мальчику.       По громкой связи вдруг объявили, что потерялся ребёнок пяти лет в сиреневой кофте и болотного цвета штанах. Данька в услышанных приметах сразу узнал себя, сообщая доброй тёте, что отец его уже ищет. Вместе с ней они быстро дошли до стойки информации, где стоял его папа. На его лице смешались недовольство и волнение. Завидев родителя, Даня отпустил руку женщины и побежал к нему.       Сергей Дмитриевич сделал несколько шагов навстречу сыну и поднял на руки, прижимая к себе и подавляя желание надавать паршивцу по заднице прям здесь. Ребёнок разрыдался, прижимаясь к груди папы и успокаивая самого себя. Его нашли. Значит любят. Значит не оставили. — Спасибо, что привели его, — сказал Сергей женщине, что помогла его сыну, та ответила улыбкой на эти слова и пошла дальше.       Мужчина поставил мальчика на пол и присел на корточки перед ним, доставая из кармана платок и осторожно стирая слёзы с детского лица. — Сейчас мы с тобой покупаем оставшиеся продукты и едем домой. Не дай бог ты снова посмеешь отойти от меня — мало тебе не покажется, ясно? —говорил строго, выдерживая паузы, хотя у самого от сердца отлегло. На его голове явно появилось несколько седых волос.       Он безумно испугался, не обнаружив ребёнка рядом, обошёл несколько стеллажей в надежде, что тот ходил где-то неподалёку. Обычно так всегда и было, и мужчина без чьей-либо помощи находил сына. Видимо, не в этот раз… Так и не найдя его, пошёл к стойке информации, в двух словах объяснил ситуацию девушке и описал одежду, в которой сегодня был Даня, а после стал ждать. Увидев своё чадо, бегущее к нему, выдохнул облегчённо и прижал к себе. Тот рыдал и дрожал от страха, усиливая хватку на шее отца. — Яс-сно… — ребёнок виновато опустил голову, понимая, как сильно провинился перед родителем. Довёл и его, и себя.       Злить папу ещё сильнее не хотелось, поэтому он послушно ходил за ним по пятам и даже рот открыть боялся. Сергей Дмитриевич шёл чернее тучи, складывал в корзину продукты, потом сразу же брал сына за руку и вёл дальше. На кассе Данька наблюдал за тем, как родитель раскладывал продукты по пакетам, замечая любимое овсяное печенье с шоколадной крошкой, от чего на губах появилась лёгкая улыбка. — Иди впереди, чтоб я тебя видел, — попросил уже более спокойно и мягко мужчина, в обе руки взяв пакеты.       Ребёнок послушно кивнул, до дома они шли вновь молча, что напрягало очень сильно. Оказавшись в квартире, мальчик глубоко вздохнул и собирался извиниться перед отцом, но ему не дали возможность сказать: Сергей поставил пакеты на пол в прихожей, снял серые кроссовки с ножек сына и, взяв за плечо, отвёл в угол гостиной.       Дане эта перспектива не понравилась. Он уже взрослый, какое стояние в углу?! Оказавшись лицом к стыку стен, ребёнок тут же развернулся на сто восемьдесят градусов и фыркнул, топая ногой, тем самым выказывая своё недовольство сложившейся ситуацией. — Тебе особое предложение надо? Носом в угол. И чтоб я больше не слышал фырканий и топота ногами, — грозно сказал Сергей Дмитриевич. От этого тона Данька весь сжался и захныкал, но всё-таки встал так, как того требовал папа.       Убедившись, что мальчик стоял прямо и не собирался вновь показывать своё непослушание, мужчина пошёл со спокойной душой выкладывать продукты из пакетов. Вернулся в гостиную через пару минут и сел на диван, смотря на сына. — Иди сюда, Данил, — строго произнёс он, облокачиваясь на мягкую спинку дивана и взглядом следя за тем, как Данил медленно подходил к нему. Ребёнок выглядел заплаканным и до ужаса виноватым. — Объясни-ка мне, почему ты отошёл от меня без предупреждения, хотя я тебе миллионы раз повторял, что так делать нельзя. — Я просто… просто хотел посмотреть конфеты. Я думал, что вернусь раньше, чем ты заметишь мой уход. Папочка, прости, пожалуйста, я больше так не буду, — оправдывался ребёнок, вновь начиная плакать. — Даня, ты хоть понимаешь, как я испугался, не обнаружив тебя рядом? У тебя языка нет? Ты не мог попросить меня сходить к конфетам? Я просто не понимаю, что из моей фразы: «Даня, ни в коем случае не отходи от меня, ты можешь потеряться», ты не усвоил? — снова начинал злиться Сергей, наблюдая за тем, как Данька разревелся пуще прежнего. — И ладно бы, если бы это был первый раз. Посидел бы без сладкого недельку и всё. Но твоё непослушание уже входит в привычку. При других условиях я поступил бы иначе, но раз мои слова на тебя не действуют, то и наказание будет иным.       После этих слов мужчина за локоть притянул сына ближе, приподнимая футболку и развязывая шнурочки на штанах, собираясь спустить их вниз. Но Даня решил помешать папе сделать задуманное, делая шаг вперёд и вцепляясь в его шею, рыдая на самое ухо родителя. — Папочка! Не надо, пожалуйста, я больше так не буду. Честное слово. Только не наказывай меня… — Даня, если бы ты постоянно не убегал от меня в магазинах, я бы не делал этого. Ты каждый раз обещаешь мне одно и то же, а потом вновь нарушаешь свои обещания. Я собираюсь наказать тебя, чтоб в следующий раз ты и думать об уходе не смел, — говорил мужчина, успокаивающе поглаживая ребёнка по спине.       С каждой секундой его уверенность стремительно падала, слушать рыдания своего чада — невыносимо больно. Он без особых сопротивлений оторвал мальчика от себя и спустил вниз его штаны вместе с трусами, перекидывая дрожащее тельце через своё колено. Детские ягодицы напрягались от страха, отчего наказывать его стало ещё труднее.       Он решил оставить пять шлепков, понимая, что Даня и так сильно испугался сегодня, оказавшись потерянным, ведь раньше его находили буквально сразу. Замахнувшись, Сергей в первый раз опустил руку на беззащитный зад ребёнка. Сразу послышался громкий скулёж и мальчик задёргал ногами, насколько это позволяла одежда, висящая в районе щиколоток. Но прикрыться или соскользнуть он не пытался.       Дав ему передышку, мужчина оставил второй шлепок, чуть сильнее предыдущего. Данька вскрикнул и пробубнил: «Больно», начиная громче рыдать. Оставшиеся три шлепка отец нанёс с одинаковой силой, давая пару секунд после каждого на передышку. Кожа ягодиц слабо покраснела, но, по мнению родителя, этого было достаточно. Он поставил сына на пол, вернул бельё и штаны на место, осторожно усаживая его на свои колени и бережно обнимая. — Всё, Даня, всё. Ты молодец, — тихо говорил Сергей Дмитриевич, поглаживая подрагивающую спинку ребёнка, дабы успокоить. — Ты простил меня? Ты ведь не злишься больше? — бормотал Даня папе в шею, прижимаясь к нему. — Не злюсь, сыночек, всё хорошо, — нежно ответил тот, кашляя и моментально делая голос строгим, дабы напомнить: — Но если ты ещё хоть раз отойдёшь от меня в магазине или в любом другом общественном месте… — Не отойду! Никогда! — перебил его ребёнок, мотая головой в разные стороны.       Он не хотел, чтобы папа вновь так сильно злился на него, не хотел вновь получить. Теперь уж точно не отойдёт, а то вдруг отец его бросит в следующий раз.