Реинкарнация в любимицу всемогущего сёгуна

      Тихая ночь разливалась елеем в покоях сёгуна. Резиденция её всегда была пустынна, отчего же сейчас шорохам и шепоткам прерывать возвышенное великолепие? Незачем.       Перевернулась страница. Архонт читала. Читала с увлечением, порой на лице её проскальзывал немой вопрос. Определённо, сочинение, предоставленное ей Яэ, имело общие черты с тем, о чём лисица рассказывала, однако было в нём что-то странное: в этих метафорах, в этой странной романтической атмосфере. Где же обещанная критика, высмеивание порядков сёгуна? Отчего всё внимание с главной героини перетекло к Гудзи Великого храма? Не то, чтобы она была против: читать о милой девушке, так похожей на Яэ, гораздо приятнее, чем в тысячный раз погружаться с головой в омут проблем.       Глаз сёгуна лениво скользит по рукописным строчкам. Внезапно что-то изменилось. Лёгкий румянец покрыл аристократически-бледные щёки. Так странно. Эта Гудзи... Что она себе позволяет? Но отчего-то осознание вульгарности происходящего на страницах не вызывало привычного отторжения. Быть может где-то в глубине души она желала, чтобы всё произошло взаправду? В настоящем Тенсюкаку? С настоящей Гудзи?       Страницы неумолимо сменяли одна другую. Отчего этот стиль письма, эта манера речи кажется такой знакомой? Эти обороты речи, будто ещё с утра она слышала что-то подобное от Яэ. Будто бы это и есть её творение. Будто бы? Последняя страница. Сомнений не осталось. Переплёт ручной работы глухо стукнул, когда Эи закрывала книгу. Ещё раз уставилась на обложку. "Пожалуйста, кицунэ Гудзи". Именно. Никакой " Реинкарнации... ", никакого высмеивания, критики. Мико перепутала две своих работы. Теперь всё встало на свои места, но от осознания сёгун ещё долго не могла прийти в себя. Стало душно и она подошла к окну. Рама мягко скрипнула и в лицо ударил желанный свежий воздух. Бледное пятно луны безмолвно озаряло усталый лик. Хмурый туман меланхолично застилал поля и равнины. Сейчас бы идти с ней за руку вперёд, в туман, в неизвестность. Такое странное чувство внезапно ударило в сердце - чувство свободы, так давно позабытой. Оковы упали, вдребезги разбились о что-то большое, едва успевшее зародиться в её душе. Эти руки, эти глаза вновь предстали перед ней. Они светились ярче тусклой инадзумской луны, ярче вечно прячущегося в облаках солнца. Они не утратили своего заветного света даже после долгой разлуки, и наконец, когда все маски сброшены и больше нет секретов, пора признаться, пора осуществить... ...       Утро. Утро всегда вселяет новые надежды в умы и сердца. Открываются лавочки, ларьки, отчаливают первые рыбацкие лодки. Атмосфера нового начала витает в воздухе, дурманя каждого своим навязчивым запахом. Странно просто так увидеть столь обычным утром Всемогущего сёгуна, просто идущую к Великому храму. Эи шла не спеша, дабы не растерять в глазах народа той статности и величия, однако в душе у неё всё лепетало и благоговело. Показалась грандиозная лестница, и сёгун вступила на неё без всяких колебаний. Проходя мимо нежащихся на солнце лисиц, она слегка улыбнулась им - те прищурили глаза, и, как ей хотелось верить, благословили её. Во дворе храма в столь ранний час ещё никого не было. Великая Сакура грозно возвышалась, отбрасывая тень на безмятежную фигуру внизу. Долго бы любовалась она величественным деревом, если бы её не прервали бесцеремонным образом.       - Не ждали вас так рано!       Этот заспанный, но такой родной голос она узнает из тысячи.       - Как спалось? - за спиной архонта стояла Мико, в обычных ритуальных одеждах, которые, очевидно, считались "запасными" или "пижамными". Собственно, она всеми силами старалась делать вид, что сей факт её ничуть не смущает, и мало ли перед кем она в пижаме ходит. Получалось не очень, но Эи до того дела не было. Она повернулась и довольно быстро подошла к кицунэ. Достала откуда-то книгу и протянула ей обложкой вверх. Та быстро забыла всё своё притворство едва увидев заголовок. Краска залила её лицо.       - Это... Не совсем та книга...       - Да, однако стоит заметить, что твой подчерк за эти пятьсот лет стал куда лучше. Да и богатство языка поражает..       - Это не моё! - остроумная Яэ сейчас была похожа на ребёнка, глупо но упрямо отрицающего свою вину. Она и сама осознавала бедственность своего положения - тупо уставилась в пол и старалась не поднимать взгляда.       Медлить было нельзя. Худая изящная рука направилась к лицу лисицы и слегка приподняла подбородок. Эи медленно приблизила своё лицо и наконец губы её припали к губам жрицы. Та, не веря до конца своему счастью, прижалась к ней сильнее и нежно запустила руки в длинные волосы. Сложно описать всё многообразие происходившего в этих двух обрётших друг друга душах. Счастье, граничащее с безумием наполняло сердца и заглушало разум. Для них не было времени, храма, вечности, был лишь этот миг, в котором они желали остаться как можно дольше. Что впереди - загадка, разгадать которую не в силах даже архонт, но одно известно точно - что бы ни таило будущее, эти двое уже никогда не будут одиноки.