Успокоительное для зверя.

–Ахах. Да, да. Обязательно. Я потом перезвоню. Хорошо? Вот и славно. До завтра.–На сказаном, Мудзан положил трубку, и убрал телефон в карман брюк. Брюнет свернул в закоулок, и молча облокотился об стену, попутно уведя взгляд куда-то в пустоту. В последнее время, приходилось ловить себя на мысли о том, что желание продолжать барахтаться в болоте под названием жизнь–больше не было желания. Один день был хуе другого. Казалось, что вот вот, и прямо в Мудзана прилетит какой-нибудь снаряд. Настолько все было плохо. Алоглзый начал курить, хотя не занимался этим уже достаточно большое количество времени. Стало слишком сложно. Как только Мудз пробуждался от то сна, сразу же чувствовал адски болезненное чувство. Именно из-за этого чувства, ему казалось, что кости трескаются, а острые углы уже отломаных костей впиваются в плоть, от чего открываеться кровотечение. И так, каждое утро. Он начал ненавидить все, что видел, чувствовал, слышал. а самое главное. свое отражение в зеркале. Направившись домой с сигаретой в зубах, мужчина изредка поглядывал в сторону, и выдыхал сигаретный дым. Подобным темпом, тот добрался до дома, и затушил окурок об урну, после же небрежно швырнул его в темную, вонючую, будто бездонную мусорку. Мудзан выдернул плечами от пронизывающего насквозь, холодного ветра, и направился в подъезд. Вскоре, брюнет был уже в своей квартире. Он неспешно стянул с себя пиджак, и все так же небрежно кинул его на кресло в комнате. Как всегда, озлобленный на жизнь враг охотников направился в ванную, что бы принять душ, и вновь лечь на кровать, что бы представлять как бы все могло бы быть, если бы он был таким же как все. Но не тут то было. Мудзан зашёл в ванную, и посмотрел в зеркало. Через пару минут непрерывного наблюдения за своим отражением, брюнет ударил кулаком по гнетущему зеркалу, с громким, болезненным вскриком. Алые глаза стали влажными, а по щекам стекли солёные слёзы. В миг, Мудзан уцыпился в зеркало руками, и швырнул его на пол, с такими же не розборчивыми криками. Настолько сильно ему надоело терпеть. Брюнет глянул на окровавленные руки, и прижавшись к стене, скатился прямо в осколки, и зжал их руками. Он не издал больше не звука. Слезы скапывали на холодный кафель, а тот просто молчал. Не говорил не слова. Как же хотелось что бы сейчас, кто-то был рядом. Плевать кто. Кто нибудь. Просто кто-то, кто мог был бы составить компанию, и молча обнять Мудзана. Кто нибудь, кто мог бы помочь без слов. Мужчина пытался овладеть собой, но все было безуспешно. Руки жутко болели, а сердце сильно кололо. Складывалось ощущение, что оно вот вот остановиться. На холодный кафель продолжали одна за одной скатываться слезинки. Из некого транса, алоглазого вырвал звонок в дверь. «Кого же принесло в столь поздний час?»