в комнате находилось 7 человек.

Стук Стук Стук — Да? — Обед, Джи. — Иду. Она отложила книгу, поднялась с уютной кровати и побрела к двери. «Брр, почему так жутко холодно. Как же я не люблю зиму». Натянула любимый свитер на кисти, сложила руки на груди, толкнула ногой дверь и пошла по коридору к лестнице. «Почему так тихо». Тихо и темно. Темнее, чем обычно. Спустилась на первый этаж. — Эй, вы не заметили, что дома как то сильно похоло… На кухне никого не было. — Ауу? а где все? Никто не откликнулся. В груди начала зарождаться свербящая, рвущая все благоразумие на куски паника. Джейн обошла весь дом, нервными движениями дергая ручки дверей. Никого. «Может, вышли во двор?» Хотя это тоже казалось странной идеей, ее же только что позвали на обед, но ни обеда, ни семьи, ни друзей, вообще никого в доме не было. Во дворе, кроме завывающей и ежесекундно набирающей обороты метели, никого не было. Гриффиндорка быстро забежала обратно в дом. Истерика, огромными, сильными, убивающими волнами накатывала на нее. — Джеймс? мам? пап? Рег? Сириус? Она бегала по дому, с этажа на этаж, выкрикивая имена близких, но ответа не последовало. И вдруг, на первом этаже, в самом дальнем помещении, обычно использующееся как комната для гостей, сверкнула вспышка. Поттер - младшая мигом кинулась к ней, истерика отступала, сменяясь облегчением. Еще одна вспышка, Джи повернула ручку, открыла дверь и с трудом удержалась на ногах от увиденного. Слезы потекли ручьем, еще до того, как она осознала происходящее. Девушка стояла в дверях не в силах двинуться с места, и только соленые струйки текли по ее щекам. Кожу щипало, но она ничего не предпринимала для того, чтоб боль прошла. Потому что эта боль была ничем по сравнению с тем, что была сейчас у нее в душе. Гребаным ничем. Плевком на тротуаре около моря. Листиком, опавшим с дерева летом. Она сама стала ничем, растворяясь в этой боли. Листиком, плевком. В комнате находилось шесть человек. шесть? Их же было пятеро, откуда… Ее ослепила зеленая вспышка, перед глазами пролетела вся жизнь. Все моменты. Все эмоции. 5 лет. Ей снова приснился страшный сон. она снова кричала, и на ее крики сбежалась вся семья. Но только у Джеймса получалось ее успокоить. У него был такой чарующий, успокаивающий, дающий ощущение безопасности голос, что истерики всегда прекращались за пару минут. 8 лет       — Эй, рыжая бесстыжая, прочь отсюда! — Но это не ваша поляна, я тоже имею право здесь находиться! — Чего ты там пискнула?! — Эй, вы, а ну, валите отсюда по добру по здорову, и не лезьте больше к ней никогда, ясно? И они убрались. Мальчишки, задеравшие ее были одного с ней возраста, а Джеймс на 2 года старше, поэтому они всегда разбегались от него. — Я никогда не дам тебя в обиду, слышишь, Цветочек? 9 лет. Снова мальчишки, а брата нет рядом. Их целая толпа, а она одна, что же делать? Не уходить же позорно обратно? — Эй, мелкие, отвалите от нее, иначе наваляю. — Мальчик показал им костяшки. Выглядел он уж очень благородно, даже слишком: как всегда в костюме, который стоил, как целая Джи, для таких угроз, но было в нем что то устрашающее. — Сириус! Привет, а ты когда приехал? — Привет, да только что. Они тебя больше не тронут, а если тронут — пожалеют. — Он снова показал уходящим мальчишкам костяшки, — Они тебя больше не тронут, Лисенок. И он ушел. Она не знала, что он с ними сделал, но они больше никогда к ней не подходили. 1 курс. Вот она сидит на стульчике в Большом Зале с колотящимся сердцем и ждет, что же скажет распределяющая шляпа. 2 курс. Она сидит за столом с мародерами, Лили, Мэри и Марлс, слушает щебетание через чур бодрого для такого раннего утра брата и удивляется: «Как это ему удается?», ест любимую кашу и подавляет зевок. 3 курс. Она сидит с Регом в гриффиндорской гостиной и делает вид, что пишет доклад по зоти, но на самом деле украдкой наблюдает за Сириусом, который сидит на соседнем диване и заливисто хохочет над чем то в компании Джеймса. 4 курс. Она познала свой наркотик. Квиддич. О, Мерлин, она так любила квиддич. Сейчас она рассекает воздух, сидя на Нимбусе, быстром как стрела, кстати, метать из лука она тоже любила. Но квиддич больше. Она любила забираться на высоту, большую, чем находились члены ее команды, осматривать поле в поисках снитча, одновременно глядя на товарищей, также быстро рассекающих воздух, это было захватывающе. А потом со скоростью света нестись за шаром на другую часть поля, как на зло — вражескую. 5 курс. Рождество. В этом году к ним присоединились братья Блэки. Сириус теперь и вовсе живет с ними, чему она несказанно рада, но ему, конечно, никогда об этом не скажет. Сириус бежал от своих ненавистных родителей, а ее — были только рады приютить парня. Их любви хватило бы еще на дюжину таких. Поттеры всегда хотели большое семейство, но Джеймс уже был поздним ребенком, а Джейн и подавно. 6 курс. Она не верит своему счастью. Неужели это правда происходит здесь и сейчас? Это не сон? Она действительно целует Сириуса — черт — его — побери — Блэка? Того самого Сириуса Блэка, в которого влюблена с 9 лет? Кажется, это самый счастливый день в ее жизни. После поступления в Хогвартс. И после первого пойманного снитча. А может, эти два события действительно меркнут по сравнению с сегодняшним. Она еще не определилась. Потом как нибудь. И она упала на родной ковер, все также оставаясь ничем. Листиком. Плевком. В комнате находилось семь человек. Почти никто из них не познал жизнь. Не увидел и сотой доли ее красоты. Видели только красивый, персидский ковер напоследок. В комнате находилось семь человек, но только один из них смог уйти оттуда.