Солнце скоро зайдет, малыш

Наташа делает кувырок через голову по столу, просто потому что это быстрее, чем запрыгнуть на него. Скатывается вниз, тенью шарахается за угол. Следом грохочет отлетевшая, скорее всего тумбочка, она видит, как летят щепки от шкафа. — ХАЛК КРУШИИИИТЬ, — голос ярости почти закладывает ей уши. Она была готова к этому в любой момент. Но только не сегодня. Они оба говорили об этом. Халк всегда стоял между ней и Брюсом невидимой тенью. — ХАЛК ЗЛОООООЙ, — МЕДЛЕННЫЙ ТОПОТ И СТУК ОГРОМНЫХ КУЛАКОВ О СТЕНУ ПРИБЛИЖАЮТСЯ. Когда они только съехались, они много говорили об этом. О том, что в любой момент ЭТО может случиться. И это уже случалось. Но всего один раз за год. Тогда они оба справились с этим. Ей вообще пришлось долго уговаривать его, чтобы он согласился. Старк, очевидным образом не одобряя, но выделил им башню, в которой всё было практически железобетонным, под стать Халку. Конечно, у Наташи была кнопка вызова помощи. На ней настаивал Брюс с самого начала. Но она не могла себя заставить нажать на неё. Это как будто признать, что её любимый мужчина — страшный монстр, с которым она не может справиться. Но она сама хотела съехаться с ним, а значит, она должна была выдержать. Стена сотрясается от удара. Она встаёт и бежит в сторону библиотеки. Там ему сложнее всего. Шел четвёртый час. У неё не получалось успокоить его четвёртый час. Обычно всё гораздо проще, но, судя по всему, её предположение оказалось верным: ему надо было чаще выпускать Халка. Но он так не любил "Это чудовище", что с того момента, как они съехались, практически не давал ему такой возможности. Сейчас Наташе кажется, что именно это создало такой накопительный эффект. Её силы уже были несколько исчерпаны, потому что один раз её всё-таки задело его кулаком, и она отлетела к стене, — Романофф отстранённо анализирует ощущения: скорее всего, минимум сотрясение, плюс, возможно, трещина или перелом рёбер. Где-то на втором часу в руку прилетел осколок от разлетевшейся тарелки — кровь уже перестала течь, и рана была пустяковой, но всё же влияла на её скорость. И разбрызганная и размазанная по стенам и лицу кровь вперемешку с мюсли, которые они ели сегодня утром, добавляли антуража окружающей картине. Сегодня она не была к этому готова. Они обсуждали ситуацию с Наташиной сестрой, и ей и так нужна была его поддержка. Поэтому ситуация, как бы она ни готовилась к ней, парадоксальным образом всё равно застала её врасплох. Брюс пошёл принять доставку от курьера, и вот. Она не знала, что было в посылке, но может быть и ничего ТАКОГО. Они оба не всегда знали, что может спровоцировать Халка. Иногда это было понятно, а иногда не то, что бы до конца. Может быть дело как раз в том, что он давно не проявлялся. Потому что Брюс не хотел этого. Знал, что это необходимо, но не хотел. И одно из первых действий, которые он сделал, перевоплощаясь в Халка - разгромил прихожую, перекрыв выход на улицу. Наташа делала несколько заходов, чтобы выбраться, но каждый раз приходилось отступать. Ее хватало на то, чтобы лавировать в пределах дома, но силы были на исходе. В раздающихся воплях и грохоте разрушающейся их уютной квартиры совершенно неуместно звонит телефон. От неожиданности она на бегу смотрит в его сторону и очень болезненно подворачивает лодыжку. На глазах появляются слёзы. Это несправедливо, что это происходит так, что это происходит с ней. Когда всё в её жизни только начало налаживаться. — ХАЛК КРУШИТЬ, — и в этот момент огромная рука впечатывает её в стену. И у неё уже нет сил сопротивляться. Потому что она не видит в этом смысла. Да, они говорили про возможность того, что он убьёт её, потому что он не в силах контролировать Халка. И она знает, что это убьёт Брюса. Но сейчас, в ситуации истощённых ресурсов, после четырёх часов безумного непрерывного нападения, в котором ей нельзя отвечать, только убегать и защищаться, у неё уже нет сил сопротивляться. По её лицу текут слёзы. У неё дрожит голос, но она хочет сказать это ещё раз. Уже безо всякой надежды. Как прощание. — Скоро сядет солнце, — говорит она Брюсу. Конечно, Брюсу. Даже если он сейчас не слышит её, — скоро сядет солнце. Это был хороший день, малыш, — она улыбается ему сквозь слёзы. В его глазах мелькает что-то, и Халк медленно отпускает её, садясь на пол среди осколков, щепок, порванных штор и простыней. Он преображается в Брюса, который сжимается со стоном, опуская голову и подтягивая колени к подбородку. Наташа опустилась вдоль стены, сдерживая подступающие от отпускающего напряжения рыдания. Ей понадобилось пять минут, чтобы встать и пойти умываться трясущимися руками. Всё худшее позади. Она вышла в комнату, чтобы помочь Брюсу встать. Но он шарахнулся от неё со словами: — Не подходи ко мне. Я чудовище. Ненавижу себя. Его надломленного отчаянного голоса она боялась не меньше, чем его преображения в Халка. Того, как он тонет в вине и ненависти к себе. Её чуткий, умный, тонко чувствующий самый близкий человек. — Брюс, нет, пожалуйста, нет. Мне нужна твоя поддержка сейчас. Ты мне нужен, — в ее голосе появляются молящие нотки. — Я чуть не убил тебя. — Не убил. Я сама тебя выбрала, мы договорились... — Нет, нет, нет! — он кричит так яростно, что она боится, что он сейчас снова преобразится в Халка. И в этот момент в дом врываются Роджерс, Барнс и Клинт. Она не нажимала кнопку, но возможно, Джарвис... — Всё нормально, — она выставляет вперёд ещё дрожащую наспех обмотанную руку в разорванном рукаве, чтобы защитить его... а может быть и их. — Всё уже нормально. Трое мужчин молча смотрят на разрушенный дом, в котором так уютно было позавчера, когда они вместе пили в гостиной чай. — Я ухожу, — говорит Брюс. — Нет, — у Наташи широко распахиваются глаза, — нет, Брюс, нет!!! — Наташа, прости. Я опасен. Я чудовище. Я не хочу тебя убить. Последние два года мне сложнее с ним справляться. — Потому что ты не даёшь ему выхода! — она чувствует отчаяние. — Неважно. Я вернусь, только если найду способ контролировать его, — Брюс судорожно оглядывается вокруг и обматывает свою рубашку вокруг бёдер, чтобы встать и найти нормальную одежду. — Брюс, пожалуйста, — слёзы льются градом из глаз, она не готова отпускать его, — я тебя выбрала, ты мне нужен, я справлюсь, я готова... — Я не готов, Наташа, — кричит Беннер. — Я не готов столкнуться с тем, что убил любимую женщину. В повисающей после его слов тишине он застёгивает джинсы, надевает футболку и проходит мимо Роджерса, Зимнего и Бартона. Каждый из которых кладёт руку ему на плечо, молча прощаясь. Брюс смотрит в сторону, но кладёт свою руку поверх их руки или кивает головой. Наташа начинает опускаться на пол посреди разгромленной гостиной, закрывая глаза руками. Клинт поднимает её и прижимает к себе. Роджерс обнимает их сзади. Где-то на плече Наташа чувствует металлическую руку Баки. Они стоят так минут десять, пока у неё не заканчиваются слёзы. Клинт гладит её по спине и повторяет одно и то же: — Он вернётся. Вернётся. Пройдёт время, и он вернётся. Он найдёт способ. И в конце концов, Наташа находит в себе силы поверить в это хотя бы на одну сотую. Впустить эту надежду в себя. Потому что ей больше ничего не остаётся. И потому что она Чёрная Вдова. Она всегда справляется. Со всем. Она справится. Наташа вытирает слёзы и спрашивает у ребят, будут ли они чай. И нервно смеется. Впереди чай. Впереди уборка разрушенного дома. Переезд. Потому что она здесь не останется. У нее впереди жизнь. И у Беннера тоже. Она будет его ждать. Потому что он тоже справится. Должен справиться. Она будет ждать.