Висит груша-нельзя скушать.

-ДОС-КУУУУУН((( мне скучно(((- в своей привычной манере Гоголь всегда либо врывался либо врывался в комнату любого из своих друзей. Этот раз исключением не был, Николай в принципе не знал че такое приличие лол))) Достоевский на такой резкий «вход» в его кабинет отреагировал мимолётным взглядом на бедную дверь над которой Гоголь совершил ультранасилие. Второй же начал приставать к Фёдору со своими типичными пост-ироничными анекдотами по типу: «приходят как то в бар два чела: русский, американец и негр». Дост уже сбился со счету, в который раз он слышит этот анекдот, но ради приличия он иногда поднимает уголки губ в подобие улыбки. -Дос-кун, анекдот, слушай: «Самоубийца Роман прыгнул с крыши многоэтажки и пролетел мимо окна старой девы. Теперь она всем говорит, что недавно у нее был мимолетный Роман.» мххихихихих правда смешно??-Гоголь заливался громким смехом после каждого своего анекдота, в этот раз это был новый анекдот, так что смех был в раз 10 продолжительнее и громче. Николай каждый раз после нового анекдота сваливался на пол и валялся до того момента пока его смех не пройдёт, в этот раз такого не случилось. Он лишь смахивал выступившие слезинки и затих, вспоминая новые(или старые лол) анекдоты. На данный «РОФЛ» со стороны друга, Достоевский отреагировал с неким подозрением, но не подав виду в очередной раз усмехнулся и продолжил что то писать в своём ноутбуке. Через некоторое время Гоголь уже не пересказывал свой личный сборник анекдотов 2013 года, а рассуждал на темы, которые даже психически больному в голову не придёт обсуждать. В его монологе, который вообще-то подразумевался быть диалогом, но вторая сторона непоколебимо отвергает любые намеки на способность составлять предложения более одного слова, не было никакого смысла, он обсуждал все что только попадётся на глаза. Даже успел про Уральские пельмени поговорить и задать «риторический» вопрос «можно ли их купить в магните, или они только в пятерочке продаются?». Прошло прилично времени, после того как Гоголь только начал устраивать тотальный хаос в государстве нервных клеток Дос-куна, а ведь он даже не церемонился со всякими конями и мостами. Ему уже наскучило и он завёл тему о смерти и спросил уже напрямую у Достоевского о том, «покарает ли христианский бог христианинов за суицид или он будет успокаивать их, так как любит каждого?», на что Фёдор ответил, что единственный, кто их покарает-это сатана, и дописав последние строчки прошлого фанфика блять, закрыл ноутбук и посмотрел на Николая. -Ооооох, неужели ты обратишь на меня внимание, Дос-куууун?? -как видишь.-такие короткие ответы были в духе Доста. Кончено, если его только не просили развёрнутый ответ. -А ведь в буддизме или в какой то другой религии есть такой прикол типа заниматься пассивным самоубийством. Чем они недовольны что лишают себя такой БОООЖЬЕЙ награды как еда?? Она же вкусная! Зачем от неё отказываться??- Гоголь вновь начал рассуждать на свою прошлую тему, которую считал нужным закончить и начать следующую. -ты тоже занимаешься пассивным самоубийством. Они делают это из своих религиозных побуждений, а ты просто хочешь свободы. Правда, тебе можно быстрее достичь их «божественной кары».-Достоевский сложил руки под подбородок и с ноткой агрессии в ухмылке смотрел на своего друга. Николай задумался над этим. Что если убить себя, освободиться от всего, прямо сейчас? Это была хорошая идея, но прокрастинация та ещё сука. -есть ли у тебя смысл жизни, Николай? Ты живёшь, чтобы умереть, так почему бы не умереть сейчас?-он читает.-ты хочешь свободы, ты ведь упиваешься ею? Думаешь, «что же будет завтра?», а сам надеешься, что завтра уже не настанет. Я ведь все правильно говорю?-ОН СМОТРИТ ВНУТРЬ. Гоголь лишь с лёгким удивлением посмотрел на лицо своего друга. Тот все ещё улыбался. Что это было? Он читает, читает так, как не умеет другой. В этом его особенность. Эти глаза-они видят больше, чем остальные. Ты не можешь читать то, о чем думал автор во время написания книги, а он по одному стилю письма определит. Гоголь сходит с ума от этих способностей. Может и в прямом смысле. Но что се -убей себя. Посмотри, что будет дальше. И покажи это мне. Я не все знаю в этом мире, но я вижу, что ты обязательно покажешь мне все то, что ты увидишь там.-Достоевский начал подниматься со стула, опираясь на стол. йчас важно? Было ли это важно когда нибудь? Я покажу тебе, Дос-кун! Я тебя не разочарую, Дос-кун! Ты ведь снова похвалишь меня, Дос-кун? -твои чувства, твои эмоции, убей их, с ними ты убьешь себя.-нависая над Гоголем, все ещё опираясь на стол, прошептал Фёдор, смотря ровно в глаза первого.

Я встречу тебя по ту сторону, Дос-кун!

Гоголь не помнит как он уже сидел на кровати в своей комнате, как он вновь почувствовал прикосновение к щеке уже давно знакомых холодных рук, как они провели до лба, а их хозяин констатировал факт того, что Николай не болен. Что было в том диалоге? Что? Здесь никого нет, с кем ты разговариваешь? Может стоит перестать просто смотреть? Ты же видишь, что я здесь! Выпусти меня! В пустых раздумьях Гоголь провёл около 20 минут, практически не моргая и смотря в одну точку. Только спустя это время он «проснулся» и оглядел mesto вокруг. Закрыв глаза на свои мысли, он припрыгивая вышел из комнаты и поспешил на кухню. Что может быть лучше чашечки сладенько чая?? Смерть. Да, в стиле такого весёлого паренька как Николай пополнять свой запас дофамина за счёт глюкозы. Что на счёт крыши? На кухне, к удивлению не было никого, даже Сигмы или Дос-куна. Это истинная свобода. Поставив чайник на плиту, Гоголь принялся за поиски своего любимого чая, точнее единственного чая, который не казался ему горьким. Горьким как твоя ебучая воля к свободе? К тому времени, как шут нашёл упаковку среди миллиона других, закипел чайник. Из него он налил себе в кружку кипятка, и опустил в него пакетик, завороженно наблюдая, каким красивым узором красится прозрачная жидкость, если пакетик не тормошить в стакане. Потормоши петлю на своей шее. Взяв ложку, он поставил ее в стакан и высыпал в стакан чуть ли не всю сахарницу, начиная размешивать. Через секунд тридцать Гоголь уже спокойно попивал чаек, не думая ни о чем. Буквально ни о чем. Ты сам делаешь его мысли, не так ли? Утро следующего дня началось не с криков Гоголя типа: «РОТА ПОДЪЕМ», а с подозрительной тишины. Николай до часов 11 пролежал как бревно, просто не сумев отвести взгляд куда то кроме одной точки. Он все думал на счёт того, что было вчера. ЭТО ТЫ ДУМАЕШЬ. А что было вчера? «Тооочнооо...мы сидели с Дос-куном, я ему рассказывал анекдоты, потом я поднимал темы на злобу дня, а потом я уже в комнате. Маразм??)))» Он помнит. Вечер того же дня был подозрительней утра. Гоголь не ломился в кабинет Доста. Но Николай занимался другим. Что на счёт пассивного селфхарма? Какой то он слишком «пассив». Чувство того, что в комнате температура переваливала за 40° по Цельсию не давала шуту спокойно сидеть. Все окна были открыты, из одежды были только шорты, включён вентилятор в комнате, но все равно было ужасно жарко, хотелось содрать кожу. Гоголь начал нападать свою кожу ногтями, шея, руки плечи, ноги, все. Но от этого хотелось ещё больше чесаться. Он продолжал царапать свою кожу, лишь бы получить хоть немного прохлады, вскоре изначальные розоватые полоски превратились в бордово-красные полосы, которые на шее чрезмерно кровоточили. Капли крови с шеи помогали, были как вода, поэтому Николай стал сильнее чесать шею, ключицы и плечи. Вскоре все тело было покрыто кровавыми подтеками. Было прохладно. «-лучшим способом самоубийства будет спрыгнуть откуда нибудь!» Идут вторые сутки. Вторые? Три, четыре, пять, десять, двенадцать. Я НЕ ЗНАЮ ПЕРЕСТАНЬ МЕНЯ СПРАШИВАТЬ Я НЕ ЗНАЮ. Гоголь выбрал неплохое место для кончины. Ну как сказать неплохое. Это здание, принадлежащее группировке «крысы мертвого дома» ихмихих будет весело смотреть на физиономию сигмы, искаженную в ужасе и страхе, когда он увидит данное зрелище. «-свобода-это смерть, потому что ты больше не запакован в этой штуке, которая называется череп.» Начинается тремор, сердцебиение переваливает за сто, люди на улице не дают спокойно отдышаться. «-вас так много! Это будет весело!» Гоголь делает несколько шагов и останавливается, смотря вниз. Голова идёт кругом, сердце говорит прыгать. Или это говорит Дос-кун? Он будет мной гордиться! Мы не прощаемся навсегда, Дос-кун!

В следующее мгновение, Николай ощущает свободу. Это необратимо. Это то, чего ты хотел? Тебя такой финал устраивает, не так ли? Он счастлив. Это финал для тебя, но не для него. Ты знаешь. Ты знаешь. Это его чувства, он пуст. Он определенно пуст. Но Достоевский полон. Полон эмоций Гоголя. Кто же знал, что тот и в правду ему покажет, что там.