Stray Kiss

Перебор

-ты обещал… -прости меня. -Чонин, но ты обещал. -боже, солнышко, прости меня. Я сорвался. Все говорят что любая зависимость не имеет силы перед истинными чувствами любви. Они говорили, что будет легче. Даже, возможно, появится чувство окрыоенности! «Найди свою любовь и ты исцелишься» — говорили они. «И найдут люди спасение в любви своей. В любви мире окружающем…» — говорилось что-то в Библии. Слишком много возлагают на эту чистую часть жизни. Слишком много все надеются на чувствительность сердец во время цветения самого прекрасного дерева, как кажется во всей человеческой жизни. Перебор. Нечем дышать. Понимаете? -зачем?.. — девушка не могла смотреть ни на что в комнате, кроме как на Яна, который в свою очередь обездвиденно лежал на диване в гостинной. — Чонин, почему ты не позвонил мне? Он точно знал, что она плачет. Всегда… когда видео его такого. Сломленного. -я не хочу, чтобы ты… Милая, прошу, уходи. Он точно знал, что она придет. Каждый раз… Как чувствовала. Что он снова принял. -нет. Замолчи, — она подошла к тому самому дивану, что был уже похож на непонятно что. Весь в чем-то всегда измазан, всегда забросан одеждой, всегда такой же, как и Чонин. Перебор. И вот она гладит его волосы. Парень готов просто исчезнуть. Он готов. Всеми руками и ногами «за», честное слово. Но кто же ему даст. Она не позволит. Никогда. -пойдем. Её теплая рука осторожно, но крепко держит плечо и тянет наверх, желая чтобы он попытался двинуться. Но в его глазах совершенно пусто. Он не видит контуры потолка и люстры. Ничего. Он не видит ничерта, хотя когда-то мог совершенно точно развидеть даже на обоях, в тех самых дурацких рисунках, какие-то созвездия. Чонин — настоящий талант и поэт. Он — художник. Она всегда знала. Он — чудо. Но эта зависимость… -пойдем, тебе нужно хотя бы помыться. Ты слышишь меня? Он слышал. Спасибо богу, что он мог сейчас хотя бы это. Тело с трудом все-таки поднялось и с сумасшедшим грузом откинулась на спинку дивана, свешивая ноги вниз. Зачем она старается?.. Пытается?.. Не уходит. Сколько раз он должен показать ей свою чертову гадость? Он столько раз ей делал больно. Такое безумное количество раз. В его голове не укладывалось. Любой бы другой человек просто бросил все и забыл о его существовании. Но не она. -обопрись на меня, давай. Она каждый раз чувствовала, что Чонин страдает. Страдает и принимает. Девушка пыталась ходить с ним ко врачам. Она разговаривала с ним. И моментами все было хорошо, были большие промежутки, еогда парень был свеж и чист, полон чего-то нового, в том числе и полон жизни. Но боль внутри никуда не давалась. Он погибал. Она это знала. -прости меня… Его волос коснултсь первые капли тёплой воды из-под лейки совсем нового душа. Чонин даже не заметил, как она смогла одна, собственными силами довести его до сюда. Ладно раздеть, но ведь и нужно было усадить. Она была самым сильным человеком в его жизни. Самой главной опорой. И тем человеком, которого он обижал и также ранил каждый раз, как и ранил себя. Но она единственная все еще сияла. Ради них двоих. -ты обещал мне звонить, Чонин. -я знаю… — говорил он, как в бреду. Мысли были одним огромным калейдоскопом. Он даже не был уверен, воспроизводят ли его рот и горло с языком что-то внятное для её ушей. Он не был уверен ни в чем. Только в том, что она здесь. -но ты не позвонил. -прости меня… И каждый раз он извинялся. Даже, когда они просто шли по улице, переплетая пальцы вместе. Пока вместе обсуждали что-то обычное, рутинной, а потом вдруг он останавливался из-за внезапного круговорота в голове, сжимая её руку в своей сильнее, но не критично. Чонин извинялся. Она прощала, даже если ничего не говорила, а была рядом. Она любила. Как и он. Только было ли это нормально? Конечно же нет. Ей было больно. Ему было больно. Но здесь цепочка, где Чонин — корень, а она — все еще зелёные и питающие солнечные лучи листья. Которые могут иссохнуть. Потому что все идет от корня. -ложись, — приговорила она, при обнимая его за спину, пока помогала его телу безопасно устроиться на кровати. — Тебя знобит? -не… Нет, — прошептал он и подтянул ноги к себе, но не до конца, чтобы оставить силы повернуть голову на неё. Теперь он видел. — Ты красивая… И, конечно же, он увидел её улыбку. Самую любимую. Самую прекрасную и невообразимую, которая могла существовать в этом мире. Никакие художники не смогли бы запечатлеть на холсте это. Даже он сам, только через музыку. Даже так бы не вышло. За эту улыбку он бы умер. Сгорел в самом страшном и опасном адским месте заживо, что потом бы не осталось ни единой кости или волоска. Ничего. -уходи… — Чонин выдохнул и еле-еле как нахмурил брови, закрывая веки. Было чуть легче. Теперь он правда мог замечать картинку своими собственными глазами. Спустя затянувшийся момент тишины, он почувствовал на своей щеке написающее тепло, а потом и такую же теплую ладонь. Ян даже не заметил, как его слезы начали литься. Естественная реакция на любую безвозмездную, искреннюю протянутую руку. Крыло. Как угодно. — Пожалуйста, я прошу. -я люблю тебя, — девушка прошептала это ему на ухо самым трепетным и осторожным образом. Так чтобы не по тревожить его и так затуманенное сознание. Чтобы не возникло вдруг открытой двери для его тревоги и чего хуже. Она обняла его и поцеловала куда-то в волосы. — С каждым твоим вздохом или словом. Я люблю тебя. И может через год эта ситуация повторится. Они оба знают, что любят. Они будут ловить друг друга столько, сколько потребуется. Всегда. И в конце концов выберутся вместе. Перебор. Можно было всегда сделать легче.