Начать всё заново

- Пожалуйста, пожалуйста, - он ползёт на коленях и утыкается лицом в деревянный пол, тяжело дыша. Слюна небольшим ручейком капает с подбородка. Он с большими перерывами произносит рваные фразы, больше машинально и искусственно, - я больше не могу. Плохо. Мне так плохо. Прошу. В горле гадким комом слизи застревает блевота, а после она проявляется и на полу с резким, гниющим запахом, белые пятна в перемешку с желудочным соком и недавним завтраком. - Майкл, помоги мне, - говорит подросток, он тянется к высокой фигурой перед ним, протягивая руки, словно ребёнок. Ломаясь перед собственной слабостью, его знобит, а тело ломит, тяжесть в костях не даёт дышать спокойно, сжимая лёгкие с безумной силой. Джей уверен, что скоро его вырвет собственными лёгкими. Жалкий, беспомощный, беззащитный ребёнок без своей успокаивающий игрушки. Вот каков он. - Мой мальчик. - отвечает Майкл, приседает до его уровня, а после опирается на пол с характерным, громким скрипом. Он падает чистое и немного сырое полотенце в руки подростка, последний со всей силы выхватывает её с нечеловеческим рыком. Майкл тянется к нему. Он мягко поглаживает спину подростка круговыми движениями. Последний только извивается, плачет, проклинает, а потом снова рыдает, - Ты справишься. Ты такой сильный, мой мальчик. - Его бедное дитя, кажется умирало на его глазах заживо, а он молча соглашался на это. Майкл никогда не признается в том, как сильно дрожат его собственные руки. Майкл никогда не признается в том, каким мёртвым его сын кажется сейчас. Глупо было надеется, что отказ от всего будет простым. Не так давно Джей просто пришёл в комнату Майкла и отдал ему абсолютно всё. Он выкинул ему всё на кровать, множество пакетов с таблетками, а потом долго сверлил старшего взглядом, сказал, что не может смотреть на себя таким, он был зависимым раньше, теперь всё может наладиться. Может. - ответил ему Майкл. Он видел на сколько Джей ненавидел, нет, презирал местных детей. Его глаза всегда были ужасно тёмными, когда он смотрел на них. Тот не мог стерпеть, то какими они были живыми. Запретный плод так сладок. Джей с жаждой дикого зверя, мечтал попробовать на самом деле чувствовать. Не притворяться и не делать вид, он хотел, чтобы его заботила глупая ситуация или женщина с соседнего дома, нет, он мечтал. Джей задыхается от резких толчков его желудка, его снова рвёт в таз. С носа капает соленая, но и горькая из-за рвоты жидкость. Джей кашляет влажным кашлем. Майкл тянет улыбку, неестественный блеск глаз выдаёт в нём фальшь. Единственный взрослый протягивает ему пару салфеток и бак с тёплой водой. - Ничего - ничего. - Успокаивает сам себя Майкл, почему-то обращаясь к ребёнку перед ним. Шёл 5 день. Джей падает без сил на многочисленные подушки за ним. Ему пришлось переехать из их общей комнаты с Куро, его среднего ребёнка, Последний имел страх перед уязвимым Джеем. Он метался из стороны в сторону, то садясь рядом с братом, то убегая как можно дальше. Куро спрашивал, так много раз чем ему помочь. Мертвенно бледный Джей лишь плакал в ответ, неразборчиво прося о чем-то. Он заметил безумные глаза его среднего сына, узкие и сосредоточенные. На 2 день Майкл услышал, как Куро вымаливает прощение у старшего, он бил себя в грудь и орал шёпотом, что никогда не хотел такого и не имел этого ввиду, сказал, что достанет тому новый препарат, сделает все о чем попросит старший брат. После этого Джей ненадолго переехал в комнату приёмного отца, а Куро с младшей дочерью Майкла были вынуждены уходить "гулять". Джей Не по собственному желанию решил сбежать из общей спальни нет-нет. Он кусался и орал матом, проклиная существование (не важно чье), плюясь слюной на всех жителей дома. Куро и Сара приготовили обед. Джей швырял вещи в комнате Майкла и просил дать ему ещё дозу. Его жар достигал предела и кажется брал над ним вверх. Он разбивал вещи мужчины, пока тот стоял рядом, за закрытой дверь, держа ладонь у рта. Ему было нехорошо. Майкл гладит пакет с круглыми бусинами в его сумке. Самое отвратительное было, то что Джей отказывался есть. Кашляя, он уверял, что если поднесет рот с похлебкой ко рту, то он мгновенно умрет, он не мог смотреть на еду без рвотных позывов, а Майкл не мог смотреть, как его сын умирает. Так вышло, что Джею нужно было периодически чистить желудок, но он не мог этого сделать "правильно", ведь от еды сын отказывался. Майкл был вынужден наблюдать как его старшего контузит, как его глаза стекленеют, когда его рвёт желудочным соком, который разъедал его горло полностью. Выплевывая не только жёлтую пахучую жидкость, но и сгустки алой крови. Майкл начал заставлять его пить воду. Много воды: зеленый чай, отвар, бульон - всё что угодно. Эти случаи можно было бы назвать пыткой. Майкл зажимал его нос рукой, надавливая почти всём своим весом на тонкое тело сына, который вырывался и отказывался открывать рот. Как только бледность достигла предела, Джей открывал рот, чтобы вдохнуть воздуха, в то время Майкл быстро заливал ему в рот напиток. Джей естественно давился, тогда Майкл осторожно приподнимал его и нежно хлопал по спине подростка, пока влага выходила из его горла. Майкл ненавидел, то какими большими синяками обзаводиться Джей из-за их схваток, но иначе было нельзя. А потом появились судороги, это было самое страшное по мнению Майкла. В один момент его сын мог отдыхать, а мужчина вести в основном одностороннюю беседу. Как вдруг подросток замирал, закатывал глаза и начинал бесконтрольно трястись, пуская пену из-за рта. Он не был похож на человека, скорее на куклу, которую за ниточки тянет кукловод. Майкл не смог признаться, что он похож скорее на труп в предсмертных конвульсиях. в такие моменты Майкл хватал с высокого ящика старую деревянную игрушку, пихал её между зубов парня и словно мать держал старшего за низ шеи, подкладывая под неё валик. Пока он садится назад он нежно проводит пальцами по маленькому пакету в его сумке. Майкл вспомнил одну молитву. Он бессвязно её бормочет со сложенными руками, молясь, чтобы его Джей снова мог проснуться. Куро и Сара приготовили обед. Снова? Джей падает на подушки и наконец-то засыпает. Майкл знает, что это ненадолго, поэтому быстрым шагом идёт в ванную. Он смотрит на себя в глянцевое зеркало. Его глаза тусклые, а мешки под глазами стали чуть больше. - Ничего-ничего, - Косички неряшливо и нелепо переплетены в тугой бант. Майкл тихо ругается, выдирая парочку прядей, когда ему приходится освободить волосы. Он ужасно устал, безумно. Ему хочется заснуть и не просыпаться ближайшие три дня, но нет, он не мог так поступить с сыном, с его старшим. Если бы Майкл только знал как облегчить страдания его мальчика. Майкл набирает в ладони воду и потом резким движением выливает её к себе на лицо. Рука мужчины тянется в сумку за гребнем, но в его большой руке оказывается только пакет. Нет, даже не так, пакетик, безумно маленький с парочкой круглых таблеток, белых настолько, что могли бы его запросто его ослепить. Он заворожен ими, Майкл пялится как идиот на эти 3 таблетки в его руке. Всего одно правильное решение и его мальчик будет чувствовать себя лучше. Майкл не может смотреть на страдание его любимого человека, не может больше считать минуты до очередного приступа. Он.. Майкл смотрит на таблетки, замечает лёгкую дрожь его руки, сверля взглядом, он жаждет найти ответ в них, что они могли сделать, то что не может он? Почему он не может помочь собственному сыну? Майкла словно ударила молния. Он выходит из транса и замечает на сколько близко он был к своей комнате. В комнате где лежит его больной Джей. Майкл осознал, что чуть не дал случиться страшному. Он чуть не дал наркотик сыну опять. Конечно. Он выбросил почти всё пакеты, которые ему отдал Джей, сразу, почти. Майкл был рассудительным умным парнем, он не мог позволить себе не иметь плана б, даже если этот план б значил снова подсадить сына на вещества. Майкла аккуратно сёл за обеденный стол, не издавая ни звука. Огонь белым шумом был его компанией. Майкл хотел решить раз и навсегда. Сейчас, он закроет глаза и через 5 секунд будет взрослым. 1... 2... 3... 4... 5... Майкл принял решение.