Кошмары

Сиэлю часто снились кошмары. Его уже давно не пугали абстрактные фигуры прошлого, неизменно приносящие только боль. Настоящим бременем было другое. Сны плавно перетекали в реальность, в которой не было ни одного цвета, кроме черного. Каждый его блеклый день был наполнен только тревогой и борьбой. Он был рядом всегда. Незримо, неслышно, всегда преследовал его. С того дня Сиэль каждую минуту своей жизни ощущал его холодящий взгляд. Его присутствие, от которого веяло сыростью, запахом затхлой гари и промёрзшей земли. То же самое он испытал когда то, осматривая обломки своего сгоревшего дома. Настоящая пустая безнадёжность, черная бездна и бордовые разводы засохшей крови. Теперь это ощущение было с ним всегда. Он укутывался в эту тьму, как в кокон из одеяла, способный согреть и защитить. Но стоило Сиэлю лишь на секунду расслабиться, закрыть глаза, вспомнить, что он человек, ребёнок, кокон переставал пропускать свет, начинал сжимать и душить. Сиэль нервно отталкивал от себя учтиво протянутую руку, бежал к окну, вдыхая свежий воздух, пытаясь согреться в лучах полуденного солнца. Только сколько бы он не вдыхал, ощущение застывшего в горле кома не пропадало. Сколько бы он не смотрел на отражающую дневной свет зелень, всё было слишком бледным. Он пытался вспомнить своё настоящее имя. Вспомнив, сразу же старался забыть. Его рука, протянутая к ярким лучам солнца, не чувствовала тепла. Он потерял эту возможность в тот момент, когда протянул руку своей хрупкой надежде, обернувшейся монстром, теперь всегда стоящим за его спиной. И сейчас он посмеивается. Специально, показательно, тихо, но так, чтобы хозяин услышал. Сиэля охватывает неконтролируемая дрожь. Он чувствует себя загнанным в угол, жертвой. Он и есть жертва, пока не контролирует себя. Он почему-то резко вспоминает ощущения от прикосновений демона. От них холодно, мерзко, страшно. Всё как тогда, когда его в первый раз коснулось то неясное черное облако. В груди разливается тошнота и неприятное покалывание. Ему хочется заплакать, сжаться, спрятаться и больше никогда не видеть этого ужасного мира. Но спрятаться он может только за этой липкой тьмой. У него больше никого нет, в тот день он потерял даже самого себя. Тот, от кого он хочет защититься единственный, кто может его защитить. Он бормочет на рефлексе. - Себастьян… Незамедлительно слышит вежливое. - Господин? Сиэль уже чувствует невесомое касание на своих плечах и шее. Перед глазами возникает его брат или он сам, Сиэль не понимает. Чернота поглощает его, растворяет, оставляя только несколько неосторожно пролитых капель крови. Его крови, своей, его. Сиэля. Душу окутывает черной дымкой, а клеймённый глаз начинает уже не иллюзорно, нестерпимо жечь. Он резко разворачивается к нему, гордо выпрямившись. Себастьян всё так же стоит на своём месте, сложив руки за спину и улыбается загадочно, почти нежно. Сиэль уже не дрожит. Он прячет судороги от боли в быстрых движениях, а дрожь в голосе в крике. - Заткнись и перестань надо мной смеяться! Тебе заняться нечем? Я сейчас придумаю тебе работу! Сиэль давно понял. От страха и слабости нельзя избавиться, их можно только скрывать. Пытаться скрывать. Он тяжело дышит с ненавистью глядя на проклятого демона. Так и хочется смахнуть со стола чайный сервиз. Запустить осколками в него. Разрезать его чудовищное, улыбающееся лицо. Себастьян опускает голову в лёгком поклоне. - Прошу прощения. Я как раз приготовил вам полдник. Эклеры с лёгким кремом и черный чай. Будто читает мысли хозяина. Издевается. Сиэль сейчас не то, что не голоден, он еле сдерживает тяжелый ком тошноты. От упоминания еды в таких подробностях становится еще тяжелее. Он делает еще пару глубоких вдохов, тяжело сглатывает и как можно более бодро отвечает, стараясь не придавать смысла своим словам. - Да. Я как раз проголодался. - Сию минуту. Дверь, тихо скрипнув закрывается и теперь у Сиэля есть буквально минута до возвращения демона, чтобы окончательно прийти в себя. Эта дьявольская игра с негласными правилами будет продолжаться пока он не перестанет дышать. От этого не спрятаться, не сбежать. Ни во сне, ни наяву. Он тяжело опускается в кресло, слишком большое для него. Хватается за грудь, пытаясь успокоить своё безумно колотящееся сердце, зажмуривается до искр перед глазами, сжимает зубы до боли. Сиэль наконец принимает бесстрастное выражение лица, именно в тот момент, когда слышит тихий стук в дверь. И думает, что, пожалуй, больше не стоит засыпать на рабочем месте.