Кто виновен?

Изначально этот день казался довольно необычным. Хотя нет, утро и день прошли так же ровно и стабильно, как и проходили до этого. Площадь как обычно была полна людей, ничего удивительного. — Ах, ну что я делала без вас! — радостно восклицает пожилая фрау Фукс, беря в руки газету и вынимая из кошелька две серебряные монетки. Она стабильно появлялась здесь каждое утро и неизменно покупала у меня газету, после чего растворялась в толпе, оставляя за собой шлейф из какой-нибудь очередной сплетни, которыми практически жила. Затем за ней появится герр Фогель, старичок, который работал нашим местным доктором и что был добр настолько, что с трудом верилось, что в мире остались такие люди, которые способны одним своим видом подарить тепло и надежду. Он с мягкой улыбкой сначала протянет мне руку для того, чтобы поприветствовать. Он всегда брал три газеты, чтобы в клинике отдать оставшиеся две медсестре и другому врачу. А затем начинался бесконечный поток людей, желающих быть в курсе последних событий. Пару раз на глаза попадались другие знакомые, которые были у меня в этом городе. В общем да, то утро и вправду было похоже на обычное. Но к вечеру…тот вечер превратился для меня в персональный ад. Стоит сказать я всегда знал, что я отличаюсь от других людей. Другие не обладали странной…силой, если можно сказать так. И не только странным родимым пятном на запястье. Как бы вы удивились, если бы в момент, когда вы с грустью подумали, что вы были бы в силах помочь засохшему дереву рядом с таверной, а оно в ответ вмиг наполнилось жизнь и распустило яркие зеленые листки? Или когда вам бы стало хоть на миг жаль горько плачущую девушку, страдающую от зубной болезни, а она через секунду после этого уже ощупывала здоровую щеку и с недоверием оглядывала все вокруг? Или когда на ваших глазах на детей семейной пары вдруг напала бы собака, а после вашего испуга за них собака с повизгиванием помчалась прочь, а маленькие близняшки бы совершенно не пострадали, а только поправляли сползшие очки и не верили своему счастью? Впрочем хватило бы и одного примера. Так вот…в ту ночь все странности достигли своего пика. Как только вышла луна как внезапно случилось то лунное затмение, которое никто не предсказывал и естественно не мог предположить, что оно предвещало. — Пришло время для пророчества.- загадочно произнесла пожилая женщина, что проходила рядом. — Для какого пророчества? — спросил я. Но она лишь слегка улыбнулась и ушла. А затем случилось ужасающая гибель женщины прямиком в своей карете. Площадь перекрыли, и часа через три я заметил появление высокого мужчины с бородой, который оказался детективом, которого вызвали по этому делу. Ужасным было и то, что статуя трехголовой Химеры перед воротами ожила. Я тогда сразу понял, что был этому был причастен. И понял почему жгло родимый узор на руке и появление по всем укромным уголкам города странных записок, авторами которых были некие Хранители. Я навсегда запомню тот дикий страх и злость за ложные обвинения. — Это ты во всем виноват! — кричал тот полицейский, что были вместе с детективом. Как оказалось он не так сильно стремился арестовать меня…сколько убить. У него были личные мотивы и обиды, о которых он рассказывал мне, когда приковывал к стене. В них смешивалось все: и страх за родной город, и злость на отца, и жгучая ненависть ко мне. Как оказалось я обесценил его детство. Невольно забрал внимание его отца. Тот искал меня согласно пророчеству, абсолютно не обращая внимания на достижение своего отпрыска. Только разве ему докажешь, что я вырос в такой же среде? Что на меня некому было обращать внимания, что никто не видел моих успехов, некому было сказать мне что-то хорошее. Что порой дети и подростки бывают настоящими чудовищами. Что во всем виновата чертова метка на запястье! Во мне змеей поднимается ярость. Ослепляющая и опасная. Вместе с яростью поднимается и сила, которая способна стереть в пепел все. Полицейский надеялся искупить свою горькую участь смертью. Моей смертью. Я в кошмарном ожидании. И ярость крепнет. Боже, пусть кто-нибудь спасет нас…