Противоречивая

      Если не хочешь услышать ответ — все искусственно.       Я задыхаюсь, знаю что это не важно.Испытывать чувства до безумства.       — София, сколько прошло времени?       — Госпожа, мне запретили говорить об этом.       — София, почему ты работаешь здесь?       — Я не думаю, что мне позволено с вами говорить. — Девушка съежилась и обнадеживающе посмотрела на Люмин.       Кусок в горло не лезет. Сколько времени прошло день-два, а может неделя? Дотторе каждый день вкалывает мне что-то. Зрение все в расфокусе, способностей не было. Головная боль вошла в привычку, кости ужасно ломило.       А Тарталья так и не появился. Ещё бы.       Предвестник действительно бросил ее? Хотя он говорил о том, что ему нельзя доверять, хотелось верить в лучшее. Мысли о предвестнике вводи в ещё большую безнадегу. Вот Люмин уже была готова простить его, но он бросил ее с Дотторе. Чем дольше она находится в заключении — тем сильнее она сходила с ума.       К счастью Дотторе не пытался проникнуть в ее мысли. Но к сожалению, ее тело в этом месте подвергалось воздействиям. Руки были покрыты ссадинам и синяками. Дотторе не церемонился с ней. Он не разговаривал с ней, просто молча проводил махинации над ее телом. Он был пугающим, пусть она не видела четко его лицо из-за расфокусировано зрения, но она чувствовала как его дыхание стоновилось сильнее, когда он резал ее тело, она чувствовала как он был воодушевлен этими махинациями. Он был сумасшедшим. Она хотела бы сбежать от сюда. Но, ее тело было слабо, двери были закрыты. Это состояние было по истине отвратительным. Не в стиле Люмин ждать пока ее спасут, это она должна всех спасать. Возможно в такие моменты в ней говорил "синдром спасателя", но ничего она не могла с собою поделать — помогать другим уже стало привычкой.       Дверь открылась, в них показалась София. Эта девушка была неразговорчива. Она была единственным ключом от заточения, но София отказывалась идти на контакт.       Помещение было пропитано сыростью и серостью, взгляд цеплялся за маленький источник света — миниатюрное окно, но дажеа за ним железные решетки.       Люмин поднялась с кровати, подошла к окну. Прищурившись она смогла разглядеть деревья и лесную тропу.       — Госпожа Люмин, вам нужно поесть       — Не хочу.       — Меня накажут       Люмин ненавидела чувство вины, особенно когда это чувство появлялось из-за того, что она доставила неприятности другим людям. Девушка шумно выдохнула и легко кивнула.       — Спасибо госпожа.       Люмин подошла к Софии с желанием взять еды.       — Вас выпустят отсюда. Вам нужно немного потерпеть. — Сказала София.       — Что? Ты говоришь о призрачной надежде, что я наконец смогу стать свободной? — Люмин чувствовала как к ее щекам приливала кровь, а кулаки сжимались с такой силой, что ногти впивались в кожу.       — Госпожа       Глаза Люмин были наполнены злостью и яростью.       — Вместо того, чтобы искать своего брата я вынуждена сидеть как канарейка в клетке.       — Госпожа.       — Меня лишили сил, меня лишают чувств, Дотторе вкалывает мне разную дрянь, мои руки покрыты синяками и ссадинами. — Люмин подняла руки в попытке показать Софие, в каком они состоянии. — Ты ничего не знаешь — для Дотторе я подопытный кролик.       — Госп...       — София, почему это происходит со мной? —Люмин продолжала сжимать свои кулаки, боли она не чувствовала, только ярость которая сжигала все внутри ее тела.       София стыдливо опустила голову вниз. Ей было нечего возразить, она была простым солдатом который отдает себя своей родине.       — Ты не дашь мне ответ, убирайся.       После этой фразы София послушно вышла из комнаты предварительно поставив на столик еду и столовые приборы.       Люмин опустилась на колени, она давно не злилась так сильно. Даже когда Дотторе схватил ее. София была не виновата ни в чем, ее фраза просто стала последней каплей.       Из глаз начали течь слезы – много, сплошным потоком, Люмин сразу же бросила бессмысленные попытки вытереть лицо. Осознание собственной беспомощности душило и разьедало изнутри.       — Ничтожество.       Взгляд Люмин зацепился за блестящий предмет. Поднявшись с пола, Люмин подошла к нему и попробовала его нащупать. Это был столовый прибор.       София оставила здесь нож. Хорошо, теперь у нее появилось какое-никакое оружие. Навязчивые мысли не покидали голову.       Люмин сжала пальцы рук и попыталась призвать анемо стихию. Но естественно ничего не вышло, опять.       — Иронично, что пленник не может владеть стихией свободы.       Слабачка.       — Нет, нет, нет       Пустышка.       — Не правда       Голос в голове звучал четко и громко.       Ты не нужна брату — поэтому он тебя бросил.       — Нет, прекрати.       Это стало последней каплей. Люмин трясущимися руками начала перебирать свои спутанные пряди волос.       Ты умрешь, смертью слабых, сгнив в заключении.       Когда тебя не слышат, для чего кричать?

***

      — Хорошо, очень хорошо. — Дотторе крутил колбу в своих тонких пальцах.       Опять та самая комната, с которой все началось. График прерывания здесь уже начал входить в привычку. Подъем, завтрак, “проверка“ у Дотторе, обед, водные процедуры и ужин.       — Пусть я пока не выяснил чудо-природу твоей силы, но я чувствую, что близок к этому. — Дотторе подошёл к Люмин ближе, взял за подбородок и поднял ее лицо, чтобы видеть ее лицо. — умница.       — Чт... — Люмин не успела договорить как Дотторе заткнул ее рот своей ладонью.       — Не разговаривай, тебе нужны силы на завтрашний день, завтра нас ждёт грандиозный день. — Улыбаясь прошептал Дотторе. — Будь хорошей девочкой, Люмин и все будет хорошо.       Он говорил об этом так легко и с таким воодушевлением, что Люмин почувствовала как ее живот неприятно тянет.       Он ненормальный.       Люмин убрала его руку со своего рта и спросила:       — Когда ко мне вернётся зрение?       — Ох милая, будешь хорошо себя вести — то сегодня, если нет — никогда.       Дотторе продолжал крутить кровь в пробирке.       — Завтра твое тело ожидает сильная нагрузка, поэтому придется повременить с препаратами.       В следующий миг Дотторе повторил свой ход действий: взял Люмин за подбородок, а после приподнял лицо.       Он внимательно изучал ее лицо.       Страх заполнил разум Люмин, этот псих может сделать что угодно и ничего ему не помешает.       Мужчина, притянул Люмин к себе, заставил поднять голову высоко, а после, последовало то, чего она не ожидала. Поцелуй в шею.       Паника и ужас стали совсем бесконтрольными, Люмин вскинула руки в попытке отодвинуться от мужчины, но у нее не вышло. Сил не было.       После этого, Дотторе укусил место поцелуя.       — Не надо. — Вскрикнула девушка, ее глаза уже были полны слез.       — Интересная реакция. Хах. — Дотторе заглянул в глаза Люмин. — Моя пациентка такая забавная.       Дрожь усилилась, слезы от беспомощности хлынули из глаз. Место укуса ужасно ныло.       — Ты самая забавная пациентка, что у меня была, думаю мне никогда не надоест проводить твое лечение.       Лечение. Все что происходило в этих стенах, для него было лечением. Он псих, самый настоящий. Ненормальный человек.       Дыхание участилось, к горлу подступил приступ тошноты. Мерзость, грязь, ублюдство.       — Ну, думаю пора моей дорогой пациентке отдыхать. Но перед этим надо тебе дать лекарство. — он взял руку Люмин и вколол, какое-то вещество. — Действие этого вещества будет отличаться от предыдущих.       — Ублюдок.       — Пора отдыхать моя дорогая.

***

      Грязно, ужасно грязно, везде грязь, она сама состоит из грязи. Люмин трёт место укуса до болезненной красноты. Унижение. Хотелось исчезнуть. Шея была разодрана до крови, руки истерично пытались что-то найти. Другую руку, которая смогла бы ей обеспечить безопасность? Люмин знала точно — завтра будет хуже.