Кем ты хочешь стать?

— Кем ты хочешь стать? Когда вырастешь, имею ввиду.       Сегодня Порко особенно надоедливый. С самого раннего утра ходит за Райнером хвостиком и безустанно одаривает саркастичными замечаниями каждое действие блондина. Как будто бы он — комментатор на каком-то скучном футбольном матче по радио, для которого жизненной необходимостью является рассказать всем и каждому о том, как же криво полетел мяч в такое-то время из-за такого-то футболиста. Вот только на радио комментаторы действительно нужны, чтобы все имели представление о том, как именно проходит игра, даже не имея возможности присутствовать на стадионе лично. А здесь такой человек не нужен. Как будто бы Райнер сам не знает, что он запнулся о порог и чуть не разбил себе нос о твёрдый деревянный пол класса. Как будто бы сам не знает, что выглядит сегодня так, словно по нему пробежали несколько тысяч воинов. Но вот утром все выглядело лучше. В зеркале всё казалось более менее нормальным. Может, Галлиард просто преувеличивает? А ещё этот надоедливый лезет к нему со своими дурацкими вопросами. Дурацкими, потому что ответы на них, кажется, известны даже дураку. — Доблестным воином-титаном, который пожертвует свою жизнь, чтобы слава Великой Марлийской Империи никогда не угасла. — Райнер неожиданно встаёт по стойке смирно и даёт чёткий, будто бы зашитый на подкорку, ответ. Как тогда, когда мама привела его, совсем крошечного, к взрослым серьезным дяденькам-военным.       Как потом оказалось, это была комиссия, перед которой должны были предстать все возможные кандидаты в воины. И из них, маленьких-маленьких выбирали потом тех, кто лишится большей части жизни, но обретёт взамен огромную силу, которую обязательно потратит на защиту своей родины. Райнеру повезло — он попал в число кандидат-воинов. Ему дали красивую жёлтую повязку на руку, а также подарили сильное чувство гордости за себя. Он поклялся в верности государству. Он поклялся, что будет сражаться за нее и никогда не предаст. А еще он поклялся маме, что станет воином. — А ты уверен в этом? Нет, не в том, что ты справишься, нет. Я уверен, что у тебя ничего не получится. Я спрашиваю, а точно ли это твоё искреннее желание? — Порко смотрит на Райнера с неподдельным интересом. Их оставили прибирать кабинет, в котором они успели набить друг другу морды, из-за чего Галлиард первое время смотрел на Брауна с такой злостью, на какую только способны детские глаза. Оно и понятно — он же здесь из-за него. Только из-за Райнера. Но сейчас, почему-то, вся та злость куда-то испарилась. Осталось только любопытство.       Райнер раздражается. Как может кто-то сомневаться в искренности его желаний?! Это — цель к которой он идёт всю жизнь. Мама ведь чуть ли не с рождения а повторяла ему, что он самый сильный и обязательно станет лучшим воином. Он ведь хочет стать воином, а мама только подкрепляет это желание. И какой-то там скептически настроенный Порко Галлиард никогда не сможет изменить этого! — Конечно. Конечно это то, чего я хочу! Ты думаешь, я бы тут сидел, если бы хотел стать каким-нибудь пекарем или другим человеком, который не хочет воевать? Воинский долг — главное в жизни каждого человека. — Ну молодец, бездушная военная машинка-Райнер. Я тебе не верю, но тебе это мое мнение не всралось, да? — Порко пожимает плечами, мол, все равно из тебя ничего интересного не вытянуть и возвращается к своей метле. И скребёт ей по полу так сильно, что комки пыли разлетаются во все стороны, развеиваясь в воздухе. И все напоминания об этом их разговоре тоже развеиваются.       Порко делает вид, будто бы ничего не говорил, а Райнер просто молчит, потому что сказать ещё что-нибудь хочется, а сделать это очень страшно. И, получается, что этот диалог так и застрял в светлой головушке, так и не сумев вылететь из неё вместе с ответом.       И больше они в тот день не разговаривали. Только подрались на выходе из класса, а после разошлись по домам. Один хмурый, потому что ему заехали коленкой под дых. А у второго был разбит нос, но этот второй не привык жаловаться. Он привык терпеть. И сейчас стерпел, вытирая кровь каким-то сорванным с дерева листиком. Нельзя для этого использовать белоснежный платочек, лежащий в одном из карманов формы. Кровь на нем засохнет и станет мерзкой-мерзкой и совсем не красной. Какой-то даже бурой. А ее ведь потом не отстирать. Придётся истратить весь запас мыла, который есть дома. И это плохо, потому что тогда его не останется ни на что больше. А если не отстирать — значит будет беспорядок. А беспорядок нужно исправлять. Всё должно подчиняться правилам. Беспорядок — преступление, а Райнер не преступник. Он — блюститель порядка. Будущий воин. — А кем ты станешь? — теперь очередь Райнера задавать этот вопрос.       Вчера перед сном он очень долго думал о том, почему же Порко вдруг спросил что-то такое. Очередная загадка, ответа на которую глупый Браун никогда сам не узнает? Он не понимает причин такого вопроса, ведь все они хотят стать воинами, однако же никто ничего не спрашивает просто так. А потому в этих странных словах чувствуется определённая важность. Потому то он тоже их озвучивает. — О, гляди-ка, кто вдруг решил стать очень любопытным! — Порко хорошенько потягивается, будто бы разминаясь, а после садится под дерево к Райнеру. — Я хочу быть… Да например тем же Магатом!..- — Но это ведь даже не профессия! — Райнер грубо перебивает, словно забыв, кто возле него сидит. — Да ты дослушай сначала, дурак! — голос у Порко такой, словно он готов ударить Райнера за ещё хоть одно не вовремя сказанное слово. — Я хочу быть таким важным-важным, и чтобы меня все уважали, а я мог ничего не делать. И все бы меня слушались. — и Порко так гордо гордо поднимает к небу нос и смешно жмурится.       И Райнеру этот ответ не нравится. Потому что он не чувствуется правдивым. А ещё потому что Магат — воин. Не такой, конечно, как Райнер, но все-таки тоже воин. Про него нельзя так говорить! — Неправда! Он ведь делает очень много всего. И особенно для нас, для мерзких элдийских отродий! И слушают его вполне заслуженно. А ты глупый, потому что этого не видишь. — тут Браун замолкает и тоже жмурится. Но не потому, что солнце светит в глаза. Просто он знает, что сейчас его ударят. Потому что перебил. Потому что повёл себя жутко неправильно и повысил голос. Потому что не стал терпеть. — Да? А где он тогда сейчас? Почему мы с тобой сидим тут и должны сами друг с другом тренироваться, пока за нами не следит никто из взрослых? — Райнер молчит, потому что ответа на этот вопрос он не знает. И Порко ухмыляется. — Он в бар пошел. Я слышал, как он под нос себе бормотал. Пойдёт сейчас, наверное, и снимет себе какую-нибудь дешёвую шлюху, потому что ему очень скучно.       И Райнер молчит, потому что ему это не нравится. Это неправильное поведение. Это — нарушение порядка, но исправить его он не может. Никто не поверит элдийскому мальчику «клевещущему» на доблестного Марлийца. Более того, за «клевету» его и его маму, а ещё его дядюшку, тетушку и совсем ещё маленькую сестренку Габи отошлют туда, откуда не возвращаются. Подарят им пожизненную путевку в «Рай». И виноват в этом будет только Райнер. Поэтому он не спешит докладывать никому. Сегодня ему придётся молчать. Одно дело — рассказать в подробном письме о том, что почтальон очень долго сидит у соседки, вместо того, чтобы быстро выполнять свою работу; и совершено другое дело — доложить на почётного Марлийца. — Значит, все-таки ты тоже хочешь стать воином? — Не-е, ты че? Я просто хочу ничего не делать и иметь с этого деньги и уважение. А вообще да, для этого солдатом становиться как-то не очень. Вот стал бы актером! Меня бы крутили во всех кинотеатрах, а ты бы ходил на каждый сеанс и восхищался мной! Но, к сожалению, так сделать не выйдет. Элдийцы нахер никому не сдались. Это только тем, кто чист кровью можно такой хренью заниматься, а мы так… Пушечное мясо. Расходный материал, понимаешь? — и Порко грустно вздыхает, а Райнер глядя на это откровенно не понимает, что же тогда Галлиард забыл здесь? Он ведь может пойти в театр. Элдийцам можно. И Галлиард точно бы там очень очень ценился! — А почему тогда ты?..- — Да потому что я с братом хочу побыть, дурак! Ты представь, эта дубина ограничит себе жизнь всего тринадцатью годами! А мне что делать? Жить долго и счастливо? Или, просидеть, прокуковать так много времени, а потом сожрать его, чтобы перенять эту эстафету? Нет, я так не хочу. Я хочу всегда быть рядом.       И Райнер снова молчит. Потому что это не то, ради чего стоит становиться воином. Это не то, что должно тобой двигать, когда ты хочешь посвятить своё сердце. Это должен быть патриотизм, а не любовь к близким, потому что этих самых близких ты должен быть готов убить. Так сказал Магат во время первого их урока в классе. Так все говорят.       Солнце слепит, проливаясь сквозь толщу зелёных листьев. Как будто нарочно мешает их диалогу. Словно не хочет, чтобы маленькие мальчики забивали себе голову такими вещами. — Это ведь глупо. — А я знаю.       Ветер шуршит листьями, как будто смеясь над глупым маленьким Райнером, который так ничего и не понял. А может, он так смеётся над Порко, который только думает, что все понял и все знает.       Кандидат-воины расходятся по домам, потому что тренировочный день уже закончился. Порко идёт к Марселю, у которого, как у старшего, была куча других дел сегодня, а Райнер просто идёт куда-то далеко-далеко. Туда, куда несут его ноги. Он не хочет домой, он не хочет к маме. Он просто хочет немного подумать. Просто теперь ему кажется, что и его желание глупо, а, как известно, глупые вещи не должны быть целями. Только не у серьёзных будущих воинов.