Букетик лилий как оплата за психолога

Белые стены на которых виднелись разного рода фотографии зверюшек давили на нервы, мягкий белый коврик на чёрном паркете тоже, а часы тикали так, что даже давили на нервы и Панако пытался сейчас не сорваться и не разбросать тут всё. Но он в гостях, и причём здесь он - пациент. Он здесь из-за рекомендаций его знакомых, так бы он никргда бы зашёл в эту белую, царственную, или зе райскую обитель из белых и небесно-голубых оттенков. Это всё давило на нервы и хотелось просто прогрузать дыру в стенке чтобв от сюда скорее бы убежать, ведь оно так раздражает своими милыми, пастельными тонами и минималистичным итеръером. Даже люстра была обычной, не замудрённой как у некоторых прямо целые люстры с размером с выского человека вдоль. Когда он снимал свои макосины чтобы пройти за хозяином квартиры, его неприятно щекотал ворсистый и мягкий коврик, он бы казался таким приятным и нежным, но из-за нераов Панако уже и забыл обо всём милом таком, поэтому он сейчас вместе с местным в алыавите психологом копает вглубь чувств темного. Его психолог, это опрятный и упитанный мистер Марсель. Он мог стать кем угодно, от педиатра до уролога, просто потому что всю свою жизнь симболара, а это приблизительно от шести-ста лет, он проучился на разные сферы медицины, чтобы не доверять жизнь симболаров каким-то обджектам. Марсель был жизнерадостным, милым и по своему красивым, умным пареньком, который даже не смотря на то, что одна буква сильно буллит таких как он, толстоватых, он смог противостоять буллеру и просто размазать его об стенку, а особенно его сопли. На это было забавно наблюдать, особенно Панако. Панако это всё видел своими глазами, как один из прихвостней Аза дыл размазан со своими же соплями, при его “банде” и “главе” по стене. Но потом в нём что-то поменялось. Это было давольно давно, и вот сейчас он сидит и пытается разобраться в своих чувстах. Было тяжело в одиночку, но сейчас из-за осознания того, что с ним работает профессианал, хоть и не становилось на душе легче не становилось, но факт давал хотя бы какую-то маленькую надежду. Марсель сам по себе был как лучик лунного света который пробрался в тёмную комнатку и освещал собой весь стол на котором были беспорядочно разбросаны бумаги, бумаги... От этих слов сводило в неприятную дрожжь по всему телу, а рожица становилась кислой, недовольной, что иногда смешило Марселя. Панако с каждым разом было не приятно это всё ощущать, всё это ему хватало и на работе. — Слушай, твоя проблема в том, что ты постоянно на сидячей работе, на которой твой начальник, Аз, требует от тебя много офисной работы. Он от тебя требовал результаты, а из-за того, что ты тоже личность, что не может сверхурочно выполнять свою работу, ты не мог ничего сделать. Ты мог только выдавливать из себя эти отчёты, не жалея себя и свои силы, как и время, и поэтому сейчас на взводе. Тебя раздражает всё вокруг, в особенности и Аз, и рутинная работа. — сказал диагноз своему пациенту Марсель, перебирая в руках очки. Он хоть и мог видеть без них, но когда он пишет результаты монолога Панако, но всё так плыло из-за перенаряжения глаз за весь день. Был поздний вечер, а в ушах неприятно гудело из-за внешнего шума который производил шум и гам буквы. Марсель тоже не мог держаться на ногах когда на него так давали. — Тебе нужно расслабиться, пойти погулять с друзьями, посидеть в публичных местах, заняться делом, и в конце концов отпроситься у Аза с работы. У него ещё много есть букв которые могут брать сверхурочные, например Живетя или Кира. — Нет, Аз остаётся до десяти вечера чтобы проследить за сверхурочными, а Кира плохой вариант, особенно из-за этих дурацких отношений с Азом и с ним... — сразу вспоминаются плохие моменты связанные с этими двумя. Аз, тихая мышка посреди дня, спокойный и такой красивый с раслабленным лицом, он даже Яори не трогает! Но тут появляется Кира, сзади обняв свой предмет обожания и начиная тискать его тело. Панако не особо любил эту нездоровую любовь Кира, поэтому фыркал на это всё, и пытался заняться бумагами. Отчёт о поставке.. И что здесь поставлять то?! Ещё больше бумаг?! Кто-то ведь работает редактором! — А друзей у меня, собственно, и нету. Рита был тоже занят сильно, но уже другой работай, и совсем про меня забыл. А Титор на меня зол из-за того, что не проводил с ним больше времени чем требовалось. — Оу... Стой, — Марсель подумал, что раз уж он его личный врач, то может, помочь бедолаге? Друзей у него нет, как и нервов, так почему бы не углубить сеанс дальше, не помочь своему дорогому другу наконнц-то почувствовать себя как раньше? Как пару десятков лет назад.. Эта помощь будет очень кстати, и очень приятной. Можно будет тоде развеяться после тяжелой работы. Как никак - он тоже работает у Аза. Марсель занимается отделом проверки, он там читает текст и отправляет по возможности обратно к редакторам. Работа юукв - это то, где их больше всего используют - книги, прозы, стихи, фанфики, и так далее и тому подобное. Это двольно сложно, так как симболары это что-то типо второго отца для текста. Марселю нравилось читать захватывающие рассказы, но было как-то обидно за автора, когда он видит много ошибок. Он часто проверял состояние писателя при помощи текста который они пишут, так например он заметил что один из писателей решался на самоубийство, а кто-то рассказввал о своей трепетной любви к какому-то человеку! Это так было мило, жаль что Марсель никогда не увидит то, что находится в людском мире. — Давай я с тобой пойду? Ты после длительного перерыва от социума ты сможешь разобраться с обществом, и к тому же, тебе нужна поддержка, хотя бы от твоего личного психолога! — он толкнул кулочком пациента, а тот лишь что-то неразборчиво пробурчал. Бар. Панако сидит у барной стойки смотрит на бокал шампанского которое ему купил Марсель. Он пил это пару лет назад на корпоративе, когда был новый год. Тогда он бвл счастлив, ведь сидел он в кругу дрбрых и классных букв, которве умели всегда поддержать, да и работы не было раньше такой мутарной. Раньше не бвло так много писателей, особенно таких что пишут на миллион слов одно предложение, и поэтому Панако мог проводить время со своими друзьями и знакомыми. Даже в пабе который открвл Чепик! Здесь всегда было спокойно и так темно. Дверь каждый день менялась, так как из-за виновника всего и всея Аз её срывал с петель. Панако всегда наблюдал поздно вечером в баре находил пару личностей: Яори, который длюбил чёрный чай и заказывал слишком много шоколада. Это гармон счастья, а ему, как слишком плаксивому и очень ранимому парню этот гармон нужен как никогда. Он никогда почти и не пил, только если его угостят. А вот угощали его только двое, это Чепик, и следующий гость данного заведения; Ёшка, любящий одуванчиковое вино. Он каждый месяц заказывал его, ровно в одно и то же время. Всегда говорил, что разбавляет алкоголь с водой, и его хватает с головой. По его словам, он это делает когда ему или грустно, или хочется расслабитьс яот тяжелого дня. Третий самый любящий этот паб; Зара. Он очень любил подвыпить, и всегда притаскивал Аза сюда, но после случая ему перестали наливать, поэтому он приходит почти каждый день чтобы выпросить у владельца бара выпивки, его любимое ракушочное вино, одуванчиковое вино, но едиственное что он получал, так это зелёные огоньки с подливой. Он даже заплаканный уходил, а Чепик лишь улыбался и говорил, что ему такое нравится видеть, и что хочет видеть это каждый день. Какой-то он садист по отношению к Зара. Последний кто заходил сюда, как бв иронично это не звучало, это Первая буква русского алфавита, ака Аз. Он сюда приходил или же со своей бандой, или же с Зарой, но в итоге как всегда найдёт Яори. Наблюдать за тем, как Аз издевается над плаксивым мальчиком, Панако всегда передёргивало, ведь ощущал он на месте Яори себя. Посмотрев на Марселя, который тут явно был не впервые, так как знал что заказывать, темнокожий перевёл снова взгляд на бокал шампанского, слушая то что говорил его врач. Чепик тут же по велению наколдовал пельмени и кобачковую икру без томата и перца, подал его посетителю, а сам удалился обслуживать остальных. Панако наблюдал за тем, как Марсель ловко поедал то, что ему принесли, и всё это он зкнивал шаманским. Так себе сочетание. — Не боишься, что потом не сможешь выйти с бара? Ты и так толстый, а ещё, разве.. У тебя не может быть несварение желудка? — на него тут же посмотрели пронзающим взглядом, а тело начало дрожать. Панако помнит по рассказам, как Глаголя за эти слова полили грязью, и размазали об стенку с его же соплями. Да, эта история что была в самом начале - это было про Глаголя. Немного подумав Марсель выдал — Если бы ты не был моим другом и пациентом, то я бы давно бы смог тебе показать как выглядит мир без красок, но эти краски у тебя уже забрал Аз. — он плохлопал Панако по плечу. Он действительно считает Панако своим другом, поэтому и так трепотно о нём отзывается. От этого сам пациент начал чувствовать что-то в груди, такое вязкое и трепетное. Было так радостно, что у него есть косвенно упомянутый друг, который его ещё и поддерживает! Панако взял бокал и отпил напиток, сразу во рту начало всё шипеть, а горло драть. Голова начала кружиться, и хотелост упасть назад, но спинки у такого барного стульчика нету, поэтому он опперелся об столешницу продолжая отпивать, смотрятна Марселя. А врач так и не пьянел, и не попоявлялся. Будто бы у него за пищеводом целая черная дыра! Панако хоть и видел это смешным, но ему не очень таки и полегчало... Понако быстро пьянел, всегда быстро. Каждый раз он пьянел как в первый, но он мог соображать и говорить как трезвый. Его главная особенность, кажется, не только хорошо работать с отчётами, но ещё и в том, что может чувствовать себя плохо при пьянении, а не веселиться как сука. Наверное это из-за нежелания потерять рассудок, или показать свою уязвимую сторону. Если бы Панако бы показал свои слёзы пред всеми, то все забыли бы его сильный характер хитреца и задиры, который он применяет если кому-то из очень слабых буквовок нужна помощь. Но в целом, Панако парень не плохой, он может быть серьёзным, и хорошим, ном если задеть его чувства, будет очень больно, он испытает стресс, и снова замкнется в себе. Тёмный посмотрел на бокал который уже был пуст, и он попросил добавки. Чепик как кудесник махнул рукой, и бутылка шампанского появилась в руках. Он налил жидность в бокал и Панако снова её отпил, и снова чуть не свалился со стула. — Хватит. — сказал Марсель. Он не знал о чудо способности своего пациента. Он же не закусывал ничем, значит уже должен быть пьяным. — Ты не закусываешь, а так же ты уже в стельку пьяный. Я вижу как ты чуть не упал только что! — Марс спрыгнул со стула и взял своего друга за локти. Это тепло его рук вязким чувством распространилась по всему объему рук, до плеч и флангов пальцев. На лице был заметен лёгкий румянец свойственный темнокожим, но Марсель подумал, что это из-за выпивки. Он потянул своего пациента за локти чтобы тот встал. — Смотри, ты весь пьяный и соображаешь. — Я себя хорошо чувствую, но у меня голова болит. — Тоесть, ты хочешь сказать, что ты расслабился?! — Нет. Марсель грустно посмотрел себе на руку. Он не смог таким лёгким способом расслабить своего друга. На руке были часы с рыбками. Две голубенькие рыбки будто бы плавали за циферблатом и пускали пузырики, а на самом циферблате показывалось пол десятого (9:30). У него появилась идея прогуляться по миру обджектов, ночной город, в отличие от бесконечного мира симболаров, что не имеет ни солнца, ни неба, ни земли, а лишь пустое пространство в котором парят здания, и снаружи симболары могу парить. Марсель повёл Панако с бара и отвёл его в мир обджектов. Спросите, как это происходит, и как отделяется мир Симболаров и мин Обджектов? Проще простого. Симболары находятся над миром Обджектов, и туда можно попасть просто расслабившись и применив свои силы Симболара, а потом очутиться там, где задумывал. Легко, очень легко, но буквы никогда не пользовались чужим миром, лишь потому что обджекты не так сильно развиты, а ещё не понимают строение другой рассы. Очутившись в красивом, ночном парке который освещало тусклое освещение, в котором были разного рода всякие разные растения и деревья. Они так сильно радовали глаза, из-за чего Панако даже и расслабился, но стресс никуда так и не уходил. Они всесте прогултвались по пусто у парку, смотря на белые звёздочки, а иногда поглядывая на Шуруповерта. Ночное небо в этом мире очень красивое, и эта красота природы выветривала весь спирт из организма. Сам Марсель даже оправился, начал лучше фокусировать зрениея а так же не слышал те шумы созданные мозгом из-за шума и на работе, и в обществе. Сейчас эти оба хорошо слвшали каждый шорох из кустов, видя каких-то маленьких обджектиальных зверюшек. — И всё таки, нужно было брать коньяк. — под-итожил Панако смотря на лампы. — Он более крепкий, и не такой детский как шампанское. — Ты и так ели на ногах держался, так ещё и коньяк. Я тебя расслабиться вывел, а не напоить. — споеойно сказал Марсель вдыхая полной грудью воздух. Здесь было так приятно и совсем хорошо, что наверное, весь стрес куда-то улитучивался, и становилось более приятно, но Панако так не считал. Ему было это всё оаздражительно, а ещё он впервые в своей длинной жизни находится именно здесь, в это время. Марсель увидев то, как его пациент всё ещё недоволен, взял его за руку. — Мне нужно разобраться с тем, почему я не могу исцелить тебя. Мне нужно углубиться в твою проблему. Ты так долго был в стрессе что твоя бы иммунная система бы дала бы сбой, но ты всё ещё на ногах и ты сейчас недоволен как никогда. О чём ты думаешь? Насколько ты можешь погрязнуть в мыслях? — он так странно говорил слова. Панако немного начал нервничать из-за дурного тона своего врача, поэтому нерано посмотрел ему в глаза. О чём он думал? О том, что у него ещё много работы, и что если он не закроет квартал за этот месяц, ему срубят голову, и он до конца жизни будет с головой на руках ходить. — Я всё время в рабочих долгах, за мной хвосты, и Аз будет не очень даволен тем, что я прохлаждаюсь от работы. Он постоянно меня заваливает отчётами, то напиши, это напиши! Я устал, я сильно устал. Сколько бы я не просил отпуска, и сколько бы я не просил поменяться, это всё без толку. Аз всё равно видит во мне едиственного работника. Я устал, я очень хочу отдыхать от дел, но эта рыжая гермафродитная шлюха с трассы меня заваливает ими по самые яйца! — на душе будто бы становилось легче, от того что он не просто рассказывает свою проблему, он её показывает во всех красках и плачет. Нет, не плачет, сдерживает слёзы. От того и голос дрожал. Марсель даже остановился смотря на счоего пациента. — Если бы только половина не лизала яйца той рыжей уебы, а другая половина занята своими, более “важными” делами. Где же справедливость?! Я, Яори, Шилич, Осман и Ышик буквально живут в офисе! А Аз со своими сексуальными рабами попросту чешут свои яйца, а потом ложат их на дела! — Воу, — едиственное что после тоёх минутной паузы смог выдать Марсель. Он смотрел своими круглыми глазами на товарища, и то как он злится. А ведь он прав, тех бедолаг почти и не видно, только в такие дни как такие выходные на два дня их можно где-то да и наблюдать. — Извини, Панако.. — О, легче стало. — Я очень рад этому, Панако! — Марсель завалился всей своей тушкой на своего пациента обнммая его. Всё тепло которое пухляш держал в себе он сейчас передаёт своему другу. — Думаю, вам с ребятами нужно поговорить с Азом, и рассказать ему о своей проблеме с работой. Он обязательно обязан что-то с этим решить, а иначе я размажу его авторитет одной его медецинской картой. — Так он не гермафродит получается? — Да. Есть одна гермафродитная буква, но не о ней сейчас. И я сейчас не имею права рассказывать медецинскую тайну. Ты узнаешь её если Аз ничего не предпримет по поводу работы. Он так постояли не долго, а потом решили вернуться. Поднявшись вверх они попали в мир Симболаров, и там они оказались у дома Панако. Он был не большим, маленький компатненький домик, в котором был большой такой диван на котором Панако спал от переутомления на работе, кухня на которой он мог найти что-то вкусное или освежиться, маленькая ванна для расслабления, и кабинет в котором был полный беспорядок. Весь этот досуг не опускал уровень стресса, но в другие дни может подабиться. Серый домик которыц бвл будто бы пустой, нежилой. Но хозяин сея домика был хоть капельку, но счастлив выговорится, хотя не на полностью трезвую голову. Он показал себя с уязвимой стороны, но это не столько важно, как ему помогли и сткли друзьями. Спасибо этому добряку огромное. Панако и Марсель сейчас держутся за ручки, а потом обнимаются, и Марсель удаляется махая своей пухленькой ручкой. Панако махает ему в ответ о чём-то думая. А ведь он мог избавиться от стресса другими способами. Например поиграл бы в какую-то простенькую игрушку на телефоне, или попытаться найти себе хобби, например, готовка всяких блюд, или же по рисованию, труды всякие. Может быть он найдёт себя в растениях. Кстати, Панако даже вспомнил о своих любимых цветах, лилии. Так мысли переходили из более милых и забавных до извращённых, например как можно снять стресс путём рукоприкладства, или же трахнуть этого добряка Марселя прямо у него на тумбочке, втрахивая в него все свои переживания и злость, а потом видеть то как под ним пухнула тумбочка. Было забавно об этом всём думать, но рассудок говорил ему: “Ты не настолько опустился чтобы о таком думать”. Совсем через пару дней дела пошли вверх, Аз всё таки сжалился над своими работниками и распределил их работу между остальными. Тогда Панако смог выдохнуть полной грудью, увидев что его рабочий стол полностью убран от лишних бумаг, и он эмоционально свободен от этой тяжести. Этот разговор с психологом помог, ведь если бы он не высказался, всё ещё бы ждал больше работы и спал бв на рабочем месте. Он снова подружился со авоими друзьями, он снова чувствует себя живым. Панако начал выращивать цветы у себя на подоконнике, ему это очень понравилось.. Он снова чувсвует эту живую энергию, которую чувствовал четыреста лет тому назад. Парень купил в мире Обджектов букетик лилий, и направился к предполажительному месту. В баре он увидел пару фигур, не то что тогда, когда был один лишь бармен, Панако и Марсель. Помимо этих тиоих там был и Ёшка, и его друг Яори, и пару других буквовок. Панако прошёл так незаметно, чтобы его не заметил Марсель, и кинул этот букетик на стол. Врач пугается, гости бара как и его хозяин смотрят в недоумении, а Панако уверенно смотоит на Марселя, который к нему и повернулся. — Спасибо что помог мне, — тепло улыбнулся Панако