Совма

— Доброй ночи бригадир Смит, — немного тише обычного произнёс Леви Аккерман, зайдя в комнату к Эрвину. Ковёр на котором он переминался с ноги на ногу от неловкости, был весь в ромбах цвета хаки и жёлтых, отвратительных полосках. Подняв голову и оторвавшись от прочтения очередных важных бумаг, Смит хмыкнул и оглядел Леви с головы до ног, бегло, проверяя, в порядке ли он. — Доброй, Леви. Проходи, присаживайся, — он кивает на стул рядом с рабочим столом и наконец откладывает стопку бумаг в сторону, поправляя её. Леви бодро, нарочито показно и дерзко быстро подходит на указанный Эрвином стул, и плюхается в него и забрасывает ногу на коленку, демонстрируя вульгарную позу и подошву ботфорта. — Чё случилось? Отчего такая спешка в столь поздний час, — Леви спрашивает, но голос сиплый и всё так же негромкий. Не хотелось бы ему привлечь свидетелей. Эрвин сам не знает, для чего на самом деле позвал к себе капрала. Все дела, что были запланированы на будущие дни, он говорил днем. Ночью ничего не случилось и нападения не было, но отчего тогда? Смит долго думает, прежде чем отвечает: — Быть может, соскучился. Знал, что в это время ты не спишь. Подумал, может составишь компанию. Сам знаешь, бессонница у меня. В голове крутилось много мыслей, но Эрвин хватается за три: разобрать чёртовы бумаги, которые он откладывал уже бог знает сколько, выпить с Аккерманом вина или виски, или же предложить прогуляться, чтобы нагулять сон. Леви смотрит на лицо Эрвина, что-то оно беспокойное и бледное немного более, чем обычно. Может заболел и нужна какая-то помощь? — Что вы такое говорите, товарищ бригадир? Какие скуки? Может вам нехорошо и позвать доктора? — Спрашивает наигранно удивлённо Аккерман. Леви скинул свою ногу с коленки и перекинул, поменяв позу другую ногу на другую, уперевшись подошвой в стол Эрвина. Невозможно усидеть на месте, зачем он заставляет, знает же, что это для Аккермана трудное занятие, он не зная куда деть нерастраченную за сутки энергию, начал раскачиваться на стуле, упираясь одной ногой в стол грязной подошвой и мерзко поскрипывая мебелью под собой. Смита всегда привлекало в Леви только одно: упорство. Хотя, характер тоже, но упорство — этого не занимать. В лепешку расшибется, но докажет, что он прав. Эрвин даже не улыбается. Не здоров? Разве сказать другу о том, что ему не хочется сидеть в кабинете в одиночестве — это болезнь? В таком случае, лучше бы его все так же держали в тюрьме без еды и воды, чем это. Но он привык к его резкому и дерзкому поведению. — Будь осторожен, он может сломаться, — Смит смотрит в чужие глаза, а после о чем-то думает, хмыкая. — Мне нужно либо выпить, либо разобрать эти чёртовы бумаги. Но у тебя зато есть выбор. А вот пути назад — нет. От пристального взгляда стальных глаз Эрвина, чувство неловкости усилилось, они у него такие красивые. Леви фыркнул и скосил свой взгляд влево, продолжая раскачиваться на стуле. В комнате Эрвина Смита пахло пергаментом и цветками липы, цветущей во всю под окнами бригадира, делая воздух вокруг головокружительно сладким, пьянящим. Если он сейчас выпьет алкоголь, то ему будет плохо от всего этого обилия сладкого, но отказать Эрвину он не мог. — Конечно, давай немножко для крепкого сна выпьем. Сто лет ничего не пил. Что-то вкусненькое? — Произносит Леви. Эрвин думает, что из-за жаркого лета им станет дурно уже после первого глотка. Он хочет верить, что на улице станет полегче. Да и атмосфера располагает взять с собой плед, расстелить на поле, где никто не увидит и смотреть на звезды, выпивая. Нет, Эрвин не был романтиком. Он даже не думал о свидании, просто мысль в голову залетела, что хотелось бы посидеть под звездами с угрюмым недовольным парнем. Быть может, скоро им вообще такая возможность не выпадет больше, а такая спокойная и безветренная ночь будет упущена. — Быть может, составишь компанию для прогулки? Без лошадей, только ты, я, плед и виски. Или вино, смотря, что ты предпочитаешь. — Эрвин поднимается с места и смотрит на Леви сверху вниз, и без того будучи выше на головы три, не меньше. Он улыбается уголками губ впервые за пару лет, ощущая какую-то странную лёгкость. — Обещаю, что долго твоё время не займу. От мысли о том, что они покинут комнаты Эрвина и будут где-то под открытым небом на пледе, очень тревожила, а что если их кто-то увидит? Смит точно не в себе и так не к стати стали тесными брюки, если Леви встанет со стула, это будет заметно, если конечно смотреть туда куда надо. Сглотнув пересохшим горлом, Леви не знал, что и ответить. Стоит, нависает, совсем от жары двинулся. — Может лучше останемся здесь? — Аккерман боялся встать со стула, из-за своего возбуждения и сладкого запаха, у него началась паника внутри и немного дрожать пальцы. Леви начал перебирать пальцами пуговицы на своей рубашке, то застёгивая, то расстёгивая одну и ту же пару. Эрвин подмечает все: красоту чужих глаз, страх в них и одновременно такую приятную уверенность. Ну даже если и увидят, то что? Двум старым друзьям нельзя посидеть ночью под звездами? Друзья. Как же Эрвину отчаянно хочется шагнуть за пределы этой самой дружбы. От чужих слов, он улыбнулся шире: устало, но так искренне, что даже скулы сводит, как давно он не улыбался так тепло кому-то. Кажется, никто не видел этой улыбки с самого его детства. — Хорошо, как скажешь. Что налить? — Тяжёлыми шагами Эрвин прошёл к двери и закрыл её на замок, мало ли, вдруг кто зайдёт. Не то, чтобы Эрвин на что-то рассчитывал, но видя в чужих глазах панику, он все же достал два чистых стакана и бутылку виски, садясь в кресло напротив Леви. Какой же он красивый в приглушенном свете. Эрвин наливает и двигает один стакан Аккерману, а второй себе, обхватывая лишь двумя пальцами. Так не к стати лезли картинки из просмотренного сегодня порно, девочки из журнала, с оголёнными ягодицами смеялись и обнимались на фоне соломы сеновала. Леви прекрыл глаза, пологая, что лучше не видеть ничего вокруг, оголённые селянки с раскрасневшимися щеками не покидали мысли. Когда он успел пристраститься к своему бригадиру более положенного? Эрвин очень хороший друг и военный товарищ, никогда бы не простил предложи Леви ему поиграть во что-то непристойное. Аккерману очень хотелось, чтоб с него сорвали эту дурацкую рубаху с её пуговицами, становилось жарче с каждой минутой всё больше. От этой близости Эрвина, всего лишь присутствия в комнате один на один, начали подрагивать мышцы и напрягаться. Хорошо, что Смит запер дверь и окно было бы неплохо тоже закрыть, но просить о таком в такую духоту нецелесообразно. Леви схватил стакан с виски и одним махом опрокинул всё содержимое в рот: — У меня сегодня был не очень загруженный день, я был в конюшнях и занимался своими лошадьми. Ханжи перехватила меня по пути и я заскочил когда мог, даже душ не принял. Эрвин тихо смеётся. Ему кажется, что Леви напряжен и хочется как-то помочь ему с этим. Он совершенно не представляет, как это сделать, но в голове возникает единственная здравая мысль: — Сегодня у всех был расслабленный день. Я, в свою очередь, просидел за бумагами, подписывая бОльшую её часть. Как видишь, я запустил бумажную работу и теперь вынужден ночами сидеть в кабинете. Смит отпивает немного — этого достаточно, чтобы виски растекся по венам, словно жидкая лава. Огонь охватывает и его желудок, неприятно обжигая. Совсем забыл, что не ел ничего больше суток. Он поднимается и обходит Леви со спины, через секунду кладя руки на его напряжённые плечи, слегка надавливая. — Ты не против? — Страх, что сейчас Аккерман уйдёт, ударит или как-то резко отпрянет был, все же он не тактильный. Но, быть может, хоть сейчас позволит сделать себе массаж? Эрвин Смит заходит за спину Леви, не делай этого, дотрагивается до его плечей, от чего Аккерман невольно дёргается. Не надо было ему играть на конюшнях с собой, глядя на этих блондинистых красоток, с голубыми глазами как и у Эрвина. Фантазировать себя на месте фотомоделей. Если бы бригадир Эрвин узнал, что на территории корпуса «бродят» такие журналы, ему бы не понравилось это. — Вряд ли массаж меня сможет расслабить, — голос хриплый, глаза закрыты, от вкуса виски тошнит, кожа раскалена и хочется провалиться сквозь землю от стыда и возбуждения. Сначала надо было всё же принять душ. Чувствуется эта оплошность очень дорого обойдётся Аккерману. — Пожалуйста не надо, Эрвин. Услышав его слова, как только он начинает давить на чужие мышцы, Эрвин послушно убирает руки и проходит обратно в свое кресло, тяжело вздыхая. С Леви всегда было непросто. А с кем было в нашем мире? Не придумав ничего лучше, Эрвин вновь наливает в стакан Леви виски, а свой допивает до дна, ощущая горечь солода. Хочется провалиться сквозь землю, но касаться Леви было чертовски приятно. Жаль, что остановили. — Ты такой недотрога. А что же тогда тебя расслабит? — Больше Смит не улыбается. Он просто смотрит в чужие глаза, ища ответ, потому как для него было важно, чтобы Аккерман наконец почувствовал себя лучше. И готов сделать все для этого. Чего бы тот не пожелал. Леви наконец-то решается и достаёт из-за пояса журнал, скрывавшийся за заправленной рубашкой. — Вот, взгляни, — Леви швыряет бумажное порно на бригадирский стол. — Изъял у рекрута. И конечно же не удержался, листал это безобразие когда был на конюшне. Какие сладкие «булочки» у этих крошек. Ты когда-либо шлёпал по таким? У Леви явно развязался язык и помутнело в голове: — У меня есть предложение к тебе, друг, — Аккерман фыркнул, была не была. — Горячий душ, вот что мне бы помогло. Может примем его вместе? У Эрвина в животе внизу сжимается тугой узел. Он тяжело сглатывает, когда на стол попадает журнал и он начинает ешь листать. Поначалу было странно. Но чем дальше, чем больше становилось давление в штанах. Он буквально ощущал всем своим нутром, что воздух в комнате принимает тягучую форму. Сглатывает снова после предложения принять душ. Узел сжимается все сильнее. Кончики ушей предательски краснеют, словно под кожей был рой маленьких лампочек. Смотреть на Леви было невозможно, иначе Смит наровит кончить в белье, как прыщавый школьник-девственник. — Мне тоже не помешал бы. Только холодный. — Голос предательски становится ниже, хриплым из-за нехватки слюны и кислорода. Виски бьёт больно по вискам, но Смит поднимается с места и смотрит на Леви в ожидании. Леви Аккерман удивлённо смотрит на своего бригадира и не понимает о чём тот ему толкует. Снимает с себя влажную рубаху пахнущую конюшней, прям перед Эрвином и встаёт со стула. — У тебя же есть отдельный санузел в комнатах? Позволишь? Сэкономим воду, если будем вдвоём. — Леви повышает голос и тот становится бархатистым в своих интонациях. Штаны у Леви Аккермана, натянуты до предела, чуть ли не трещат по швам на бёдрах, из-за того, что спереди всё выпирает торчком. Эрвин видит эту картину, а глаза подмечают чужое возбуждение. Он невольно прикрывает свой пах, чтобы не выдать, что тоже возбужден. На крайний случай, скажет, что это все журнал. — Есть. В моей спальне. И... тебя так завёл этот журнал, Леви? — Ответ Эрвину, конечно, услышать хотелось. Вдруг у них разные взгляды и Леви привлекают пышногрудые дамы. Предлог сэкономить воду звучал убедительно. Щёки брюнета стали малиновые как и его губы: — Потру спинку, если разрешишь. Стоять рядом с Аккерманом невозможно, потому что воздух буквально искрит между ними, так что Эрвин хватает бутылку с виски и открывает дверь, ожидая Леви: — Разрешу, если взаимно. Леви расстёгивает ремень, настолько быстро, насколько это возможно. На нём пара ботфорт, на ляжках по паре пряжек под упм. — Я не могу больше, — вырывается чуть ли не стон из Аккерманского горла. Всё до чего он может дотянуться, это стакан с виски, который Леви хватает и спускает всё, что зажимал вот уже весь вечер на стуле у Смита в комнате в склянку с дорогим алкоголем. Тяжело дыша, с приоткрытым ртом, Леви виновато ставит стакан с испорченной жидкостью обратно на рабочий стол Смита. В комнате висела горобовая тишина прерываемая тяжёлым дыхание то ли яростного Смита, то ли расслабившегося Леви. Эрвин видит это и понимает, что просто не может сдержаться, позорно пачкая несчастную ткань. Чертовски горячо понимать, что Леви держался особняком, прежде чем кончить в свой же стакан с виски. Вот тебе и чистюля Аккерман. — Пойдём, нам обоим надо в душ, — переминаясь с ноги на ногу, Эрвин ощущал лишь бешено колотившееся сердце и желание поскорее избавится от липкой одежды. — Моя спальня напротив, идём, тут никого нет. Эрвин не злился. Скорее, эта картина была больше похожа на сцену из дешёвого порно. Но, как минимум, очень горячего. Услышав, что Эрвин не сердится, у Леви наконец-то опустились плечи и все мышцы напряжённо высвечивающиеся рельефом весь вечер расслаблено сгладились. Рискнув посмотреть на своего бригадира, Леви подмечает сырое пятно в причинном месте у Эрвина Смита. Но тут же опускает глаза и делает вид, что ничего не заметил. — Мне так стыдно, — мямлит Леви. — Сжечь нужно этот журнал. Я заберу? — Зачем он тебе? Оставишь себе во вред службе? — Конечно же Эрвин шутит. И вовсе не против, если Леви спрячет его или вовсе сожжет, как и хотел. Эрвин кивает на дверь в ванную и принимается раздеваться. Он и без того теперь в каждом сне будет видеть его плечи, его пресс, шикарную спину с кучей шрамов и бусинки сосков. Вот и нужно же было ему снять рубашку! Конечно Леви уже не хочется идти ни в какую спальную, а хочется поскорее свалить из комнаты пахнущей пергаментами и цветущей липой. Но после случившегося, Аккерман не может не сделать одолжения и всё же проходит в спальню и взглядом ищет комнаты для гигиены. Смит выдыхает, отвернувшись и стянув с себя рубашку. Следом он стягивает брюки, расстегнув пряжку ремня, оставаясь в липком белье и чертыхаясь. В стирку. Дважды. — Полотенце чистое в нижнем ящике. Я могу... подождать здесь, если тебе неловко. — Эрвин не поворачивается. Он тяжело дышит, упираясь рукой в стену, чуть согнувшись. Журнал конечно было жаль терять, но лучше и вправду оставить его бригадиру Эрвину, он как обычно прав, неприятности на службе ни к чему, а то Леви вновь не утерпит и начнёт листать страницы с горячими барышнями в неглиже. — Да, журнальчик «завёл» меня не на шутку, — и вряд ли стоило говорить Эрвину Смиту, что на месте фотомоделей Леви представлял своего бригадира. Хоть и был озвучен вопрос о взаимном потерании спинки, Леви лишь на мгновение присел на корточки, у входа в дущевую, ноги подгибались от слабости сами собой и заснул. Эрвин поворачивает голову на Леви, смотря на то, как тот уснул. Прям так, в расстегнутых брюках. Он смотрит и подумывает, что сейчас действительно нужно капралу? Разбудить и выгнать его, поселив в душе чувство вины? Или же нагло воспользоваться тем, что он уснул и вымыть его, а после уложить в свою постель? Смит принимает решение, которое, по его мнению, было верным. Он поднимает чужое лёгкое тело на руки и раздевается полностью, заходя вместе с ним в душ. Придерживая, Эрвин вымывает сначала чужое тело приятным хвойным гелем, а после и свое, по-армейски поливая спящего тёплой водой. Вытерев Леви и повязав на себе полотенце на бёдрах, Смит укладывает тело на свою кровать прямо так, нагим, накрывая одеялом. Чистые вещи, пусть и не по размеру, оставляет на тумбочке, аккуратно сложенными. — Доброй ночи, — убрав за собой везде, Смит прикрывает дверь, уходя все же спать на кресло в кабинете, предварительно одевшись в более свободную форму. Проснувшись чистым и свежим, в тёплой постеле, под мягким одеялом, а не в казармах… Тогда, Леви, дал себе зарок, более не выпивать, ведь он совершенно не помнил, что произошло и его это беспокоило. Проснуться вот так чистым, в простынях, сияющим как снег в горных вершинах! — это было приятно. Так приятно, как никогда не было. Неужели он вчера так сильно напился с одной чашки? Привстав на локтях он увидел свежую одежду приготовленную для него, одежда Эрвина конечно. Он утонет в этом размере, но Леви послушно надел всё сухое и чистое, подвернул рукава рубашки, чтоб не болтались, бирючины подвернул и заправил. Чистый очень. Но ведь утро. Сейчас столько обязанностей навалится и Эрвин видимо уже при исполнении. Надо было сказать ему, Эрвину, что он, Леви, не знает как на него действует алкоголь, не умеет пить. Ладно. Ощупав себя на предмет ранений, Леви ничего не обнаружил, везде был цел, чист. Эрвин — ты святой человек! Быстренько размявшись резкими движениями после сна типо зарядки, Леви решил найти Эрвина во что бы то ни стало — тот нашёлся, стоило Аккерману выйти из спальни, Смит сидел спокойный за рабочим столом над бумагами с недопитым стаканом. — Доброе! — воскликнул Леви и отдал честь жестом «сердца». — Почему вы меня не разбудили бригадир? Эрвину снились кошмары. Онои неудивительно, ведь он заснул в непривычном месте в сидячем положении, что было крайне неудобно. Ему вдруг снились погибшие товарищи, которых не то сожрали титаны, не то раздавили, а потом вдруг сон переменился и он увидел Леви. Они целовались под каким-то деревом и было чувство полнейшего умиротворения, но вдруг сон меняется и, к сожалению, появляются титаны. Эрвин видит своё лицо со стороны и понимает, что это страх. Страх потерять Леви. Ведь они на открытой местности и без УПМ. Но откуда здесь Титаны?.. Эрвин понимает, что он не может ничего сделать, и видит лишь то, как титан хватает Леви за его тело, подносит к своему рту и проглатывает целиком. Страшнее этого не было ничего на свете. Эрвин просыпается ещё ночью и понимает, что больше не заснёт. Он решает разобрать сначала кипу бумаг, а после, возможно, выпьет кофе. Но это будет уже потом. И настолько сильно он засиделся, что даже не заметил, как встало солнце. Он услышал шаги и уже заранее знал, кто сейчас постучится в дверь. Так оно и было. — Доброе утро, Леви. Как себя чувствуешь? Я не хотел тебя будить, — Не отрывая взгляд от бумаг, Смит вздыхает. — Мне нужно в туалет. — Леви ненавидел утренние разговоры ниочём. В общей столовке сейчас галдёж и дают по всей видимости перловку. — Смит, ты собираешься меня выпустить или мне к хренам прийдется высадить твою дверь? О том, что я собираюсь зайти к тебе, знает лишь Зое, но эта тихушница вряд ли кому-либо об этом сообщит. Взводные наверное меня уже обыскались, я не ночевал у себя. Леви начал ходить туда сюда и быстро и сбивчево недовольствовать в слух. Настроение у него было прекрасное, вчерашние тошнота и головокружение прошли. По всей видимости, он просто заснул и Эрвин… Леви не хотелось думать о том, что его кто-то мыл. Это как-то не вмещалось в его воображении. Чужие руки тут, чужие руки там. Эрвина руки. Через пару минут Леви наконец-то решился приблизиться к столу за которым сидел Эрвин, уселся на уголок, полубоком к бригадиру. Конечно, обычно он садился спиной к собеседнику, но это был не тот случай. — Ты же не собираешься лишить меня завтрака? — Леви совершенно не хотелось есть и особенно столовскую перловку, от которой, признаться, немного воротило, но привередничать будем после того как разберёмся с титанами. — Не вздумай спрашивать, что мне снилось. Ничего не снилось, спал как убитый. Леви прятал ладони подмышками сложив рука на руку на груди. Очень хотелось пить, в горле саднило от сухости. Никогда он больше не согласится пить алкоголь, будь кто его попросит об этом. — Ты выглядишь нездорово, — Аккерман скосил своим фирменным взглядом глаза на Смита. — Ещё вчера хотел тебе об этом сказать, видимо и сказал. Я не помню. Тебе нужно выспаться и отдохнуть немного. Зачем тебе тут я? Хочешь сделаю чай? Где тут у Эрвина в кабинете чашки? Надо сходить за кипятком и что-то ещё прихватить. К жмыхам всё! Столько времени общаться, дружить, вместе воевать и до сих пор не знать чем и как завтракает Эрвин Смит. Бледность была очень к лицу Эрвину, и Леви тайно любовался им, он такой красавчик наш 13 главнокомандующий, весь статный и породистый как статуи во дворце Короля. Хотелось Эрвина трогать, гладкий наверное и холодный, но распускать руки неподобает, а уж погладить задницу Смита… так, ладно! — Если я что-то вычудил не то, ты уж прости меня за вчерашнее? — Аккерман ещё раз быстро извинился. — Я и сам не знал, что так напьюсь. — Леви продолжал болтать, энергии у него теперь хоть отбавляй. — Не предлагай мне алкоголя больше и я не понимаю, зачем ты его пьёшь? Леви вскочил со стола и опять начал ходить туда-сюда по кабинету Эрвина. Ковёр в ужасные ромбы и полосы Аккерману не нравился, как можно было создать такое безвкусно-некрасивое, другое дело цветы. Леви облизал пересохшие губы, что делать он совершенно не знал и построение пропустит наверное, если Эрвин сию же минуту его не выпустит. — Тебе придётся меня связать, если планируешь и далее задерживать меня у себя. — Леви не мог перестать говорить, так как начал немного нервничать. А вот по всей видимости и чайный сервиз Смита, Леви рассматривал чашки в серванте у стены рядом с книжным шкафом. Полный набор и блюдца даже, и фарфоровый в тон чашкам молочник и огромный чайник для кипятка. — Барахла-то сколько у тебя Эрвин! — Леви достал большой чайник, заглянул в него, по большей части, чтоб убедиться что тот действительно пуст, мало ли, что там может быть. Эрвин смотрит на Леви изредка, чаще все же пряча глаза за кипой бумаг. Так кажется намного проще, когда не видишь чужих глаз, смотрящих в душу. Эрвину нравятся его глаза - глаза Леви, но не тогда, когда он вчера сделал и сказал лишнего. Эта ночь явно не было лучшей, но Леви хотя бы выспался. Вид довольно бодрый, здоровый, трезвый. Эрвин и сам не всегда пьёт, но теперь точно будет делать это в одиночку. Позволять Леви пить снова будет тотальной ошибкой. И без того утром отмывал стакан с чужой... с чужим семенем вперемешку. Журнал, что вчера Леви оставил в кабинете Эрвина, сейчас лежит под какими-то бумагами, рядом с которым сидит своим великолепным задом Аккерман. Скорее всего, он видит его край. Эрвин не убирает его, просто показывает тем самым, что вчерашняя ночь была и никуда её из памяти не денешь. — Я в полном порядке. Завтракать не хочу, а ты иди, — Смит все же поднимает взгляд на Аккермана и поджимает губы. Действительно, сон сидя был отвратительным. Больше никогда пробовать это делать не станет. — Связывать я, тебя не хочу. Но если ты не поешь — это будет большим упущением. Построением заняться может и Ханджи. У неё это получается не хуже тебя. — Смит выдавливает улыбку и смотрит, как Леви заботливо ковыряется в серванте. — Там ничего нет. Заботливый подарок от Пиксиса, по старой дружбе. — Он кивает и откладывает ручку в сторону. — Я пью, чтобы хоть иногда расслабиться. В нашем мире это удаётся не часто, сам понимаешь. Я ведь не пью, я лишь изредка позволяю себе промокнуть губы, чтобы ощутить себя живым человеком, а не мишенью для титанов. Леви подошёл к Смиту, тот, словно изваяние все так же сидел на своём стуле, бледный и мрачный. Аккерман залез рукой во внутренний карман эрвиновой куртки и ключ от запертой комнаты незамедлительно нашёлся. Леви тут же извлёк нужный ему предмет. Более не оборачиваясь на бригадира, походкой «косичка», так как опорожниться ему хотелось уже очень сильно, Леви отпер дверь комнат тринадцатого главнокомандующего и скрылся в неизвестном направлении. Конец.