***
16 июля 2022 г., 11:26
***
Кэйа никогда не молился. Для него это было в порядке вещей, однако Барбара, например, его бы не поняла. Но сейчас он сидел у могилы. Отца, если он имеет право его так называть. Крепуса Рагнвиндра. Альберих принёс цветы, которые любил отец при жизни. Крепус был всегда добр к нему, да и воспитывал и впрямь, как собственного сына. Да, отцовскую любовь Кэйа от него смог получить. Он говорил с ним, шептал тихо-тихо извинения, немного рассказывал о себе. Как бы он хотел, чтобы Крепус ответил. Помог найти себя, наставил на правильный путь. Альберих жутко скучал. Даже винил себя в его смерти. Он извинялся сотню, тысячу раз, но легче никогда не становилось. «Прости, что испортил жизнь и твоему сыну». Эта ненависть поглощала его с рождения. Он считал себя неправильным, думал, что не имеет права существовать. Но Дилюк и Крепус доказали обратное. А он их предал, хоть такового и не было, но Альберих никогда не перестанет слышать голос Рагнвиндра младшего в голове: «Предатель! Предатель!» Позади хрустнула ветка и Кэйа понял, что кто-то смотрит за ним. Вздохнул. Это мог быть только один человек. Одновременно самый желанный и самый нежеланный в данной ситуации. Дилюк видел не всю сцену, а лишь половину. Он не знал, что Кэйа здесь, Дилюк пришёл просто к отцу. Он даже не знал, что Альберих вообще ходит к могиле Рагнвиндра старшего. Он не думал, что Кэйа знает, где могила Крепуса. Дилюк никогда не говорил об этом. Догадался? Спросил у Джинн? Проследил за Дилюком, когда тот навещал отца? Но он ничего из этого не спросил. Сказал лишь краткое: — Не знал, что ты приходишь сюда. — Да-да. — Кэйа улыбался. Всего того, что было за секунду до открытия нахождения Дилюка поблизости испарилось. Рагнвиндр подошёл положить цветы. В глазах будто двоилось. Около могилы лежал почти такой же букет. » — Вы второй, кто берет у меня эти цветы за утро, мастер Дилюк». Так сказала Флора. А значит, Кэйа даже помнит, какие у отца любимые цветы. Красноволосый возложил букет, произнёс про себя молитву. Когда он вновь открыл глаза, Альберих уже поднялся, собираясь уходить. Он развернулся и уж было пошёл, но Дилюк нагнал его словами: — Я не знаю, откуда ты в курсе об этом месте. Но я не запрещаю тебе приходить сюда… Кэйа. Альберих ничего не сказал, но Дилюк услышал только краткую усмешку. Пускай так. Но он и не уходил, что поражало. — Мастер Дилюк, вы запретили мне это ровно в тот день, когда от… Крепус умер. А я итак нарушил правило. — Он глянул на него через плечо. — Даже если вы мне все ещё не разрешали, я бы не перестал ходить. И вы это знаете. — Знаю. А вот теперь Альберих ушёл, оставив за собой лишь дешёвый запах своего парфюма. Могила Крепуса находилась в лесу, недалеко от винокурни. Дилюк специально похоронил его здесь. » — Единственный шум, который я люблю, это ваши голоса. Твой и Кэйи». Рагнвиндр огладил рукой надгробие. «Крепус Рагнвиндр. Любимый сын и отец». Наверное, Дилюк никогда не простит рыцарям их отношение к ситуации и отказ от расследования этого дела. Но Рагнвиндр мог простить Кэйю. Однако, Дилюк не знал, как и когда этот час настанет. — Так и вышло, отец. — Он заставлял смотреть себя на эти буквы. «Крепус Рагнвиндр. Любимый сын и отец». — Единственный шум, который ты слышишь — наши голоса. Мой и Кэйи.
