Пожирающий душу холод

      Чифую устало разминает плечи, бросая взгляд на часы и мученически простонав, заметил, что время перевалило уже за десять вечера и неумолимо приближалось к одиннадцати, а в офисе остался лишь он один. Буквы в деле перед ним начинали двоиться и расплываться, как бы Мацуно не старался сфокусировать на них свой взгляд и сознание. Разум постепенно распылялся на совершенно отвлечённые, обыденные и ненужные сейчас мысли, например о том, что пора было прибраться в своей холостяцкой однушке, в которую он, кажется, уже не попадёт сегодня. Возможно, сейчас именно тот момент, когда стоит проверить на удобство свой рабочий стол и поспать?       Думать об убийстве девушки и пропажи молодого, совершенно непримечательного парня абсолютно не получалось.       В момент, когда Чифую был близок к тому, чтобы уснуть прямо на раскрытом досье, свет от настольной лампы вдруг моргнул и погас. Компьютер тоже вырубился и стало оглушающе тихо. От неожиданности парень вздрогнул, приподнимаясь, распахивая глаза и пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме — свет в коридоре тоже погас, и было похоже, что электричества нет во всём отделении полиции. Мацуно выругался: в этом районе в последнее время стали часто отключать свет из-за каких-то проблем с проводкой и ночных ремонтных работ, чтобы не потревожить сильно жителей. Жители может, конечно и не сильно потревожились, видя уже десятый сон, но Чифую ещё не готов был на сегодня проститься с делом, которое ему надо было раскрыть до конца месяца, то есть за полторы недели, чтобы не портить отчёт по раскрываемости за этот квартал, иначе он понизит статистику всему отделу.       Мацуно готов был проклинать себя за то, что не догадался заранее поискать в компьтере и распечатать нужную информацию, чтобы прикрепить к делу. Он мог бы спокойно сейчас пойти с этими документами на руках домой, чтобы хотя бы за поздним ужином ещё поизучать досье на пропавшего парня, но теперь было поздно.       Чифую встал из-за стола, чуть привыкнув к кромешной тьме и начал потихоньку через многочисленные рабочие столы коллег продвигаться к коридору, чтобы затем спуститься в подвал, где в подсобке хранился генератор. Его можно было бы завести на короткое время, чтобы просто распечатать информацию и уйти домой спокойно, так что Мацуно не собирался так просто сдаваться, подсвечивая себе дорогу тусклым фонариком на своём старом мобильнике.       Он спустился в подвальные помещения, в которых определённо точно не было окон, и лунный свет нисколько не освещал узкий коридор. Лишь луч от фонарика, подсвечивающий мало что, помогал не врезаться в стену, но Чифую ощущал себя героем дерьмового низкобюджетного хоррора, в которых руки у оператара дрожат словно после хорошей ночной пьянки.       Дверь старого архива, кладовая, где-то здесь находилось помещение для судебной экспертизы, больше напоминающее морг, и за ним должна была располагаться подсобка. До неё Чифую так и не дошёл.       Свет и странное гудение, прорывающееся из-под железной двери морга, насторожили его, заставив замереть с бешено бьющимся сердцем. А вдруг отключение электричества было не спроста? Может это и не отключение вовсе?       Мацуно сглотнул, радуясь, что всегда носит с собой пояс с табельным оружием. Вся эта ситуация сильно его напрягала. В отделении полиции кроме него никого не должно быть, да и ему самому по идее следовало бы уже мирно посапывать дома, но точно не сейчас, когда завал на работе. А что если злоумышленники проникли сюда, думая что никого нет, и сейчас возможно с тела своей жертвы в морге устраняют улики, а электричество отключили, чтобы камеры видеонаблюдения ничего не сняли? Все подумают, что было обыденные ремонтные работы, а на самом деле явно что-то незаконное. И тусклый свет в коридоре обычно на ночь не выключают никогда, чтобы уборшица не упала и не сломала себе ничего в темноте, когда уходила последней, как было однажды. Похоже взломщики знали об этом, раз не испугались, и лишь по счастливой случайности Чифую засиделся на работе.       Он ощущал, как каждая клеточка его тела напряглась, живот поджался от волнения, а сердце плюхалось внутри в месиве крови и органов, своим бешеным темпом вскруживая созание и заставляя неосознанно облизнуть пересохшие губы. Мацуно перекрестил руки с пистолетом и фанариком, как его несколько лет назад учили в школе полиции, и приблизился к двери. Насчёт три он распахнёт дверь и забежит внутрь, прицеливаясь в злоумышленников. План казалася гениальным — возможно позже начальник их отдела даже наградит его и повысит в должности. Было бы неплохо.       Чифую насильно расслабленно набрал в грудь побольше воздуха, мягко выдыхая и задерживая дыхание, чтобы устранить едва уловимую дрожь рук.       Раз...       Два...       Три.       Мацуно дёргает дверь на себя, резко распахивая и залетая внутрь, сразу прицеливается куда-то перед собой, жмурясь на мгновение от яркого, бьющего в глаза света, и сбито дыша.       — Стоять! — он почти не слышит, как резко выдыхает это, наконец привыкая к свету, и следующее, что Чифую слышит — грохот и непрекращающееся мерное гудение. Следующее, что Мацуно видит: упавшего вместе со стулом на пол человека, которого он спустя секунду напряжённой тревоги и паники опознаёт как ошарашенного Казутору, и работающий генератор, стоящий у стены, всё это время издающий этот странный гул. Больше в морге никого, пусто, не считая тела девушки на железном столе для вскрытия, возле которого и валялся несчастный Ханемия. Чифую моргает, медленно опуская пистолет. Думает. Анализирует. Ещё самую малость думает, будто бы не веря, что здесь не притаились какие-нибудь злоумышленники. Наконец тяжело вздыхает, устало зачёсывая чёлку назад пятернёй и убирая телефон вместе с пистолетом, расслабляясь и чувствуя как прошлое черезмерное напряжение тягучестью аукается в теле: — Блять... Я не понимаю, плакать мне или смеятся?       — Ты, блять, ёбнутый, — язвительно выплёвывает Казутора, потирая ушибы и поднимая с пола стул, чтобы вновь плюхнуться на него. Скрещивает руки на груди, фыркнув и откинув со лба выбившуюся из неряшливого пучка прядь: — Нахуя врываться, кричать и этим своим пистолетом размахивать?! У меня между прочим скальпель есть, я тоже могу им помахать, если захочу! — он подхватывает с небольшой железной тумбы на колёсиках специально для его инструментов скальпель, который гордо занимал ранее в одиночестве всё это место.       — Я думал, что я здесь один, — небрежно пытается оправдаться Чифую, слегка раздражённо потерев переносицу и подойдя к Казуторе, усевшись на эту его пустующую железную тумбу для инструментов. Этот придурок всё равно всё хранит на столешнице рядом со своими вскрытыми трупами. Холод металла тут же обжог задницу сквозь брюки, да и вообще в морге было всегда прохладно, чтобы ничего лишнего не гнило и не воняло. Чифую поёжился, потирая плечи в слабой попытке согреться и скользнул взглядом на чуть остывшего Ханемию, который уже перестал так воинственно держать скальпель и теперь лениво-скучающи вычищал им грязь из под ногтей. Казутора вечно был в этом своём постоянно растёгнутом белом медицинском халате, под которым скрывалась тонкая толстовка явна не официального вида, ведь с ней точно теплее. Это не то что всё начальство там наверху шпыняет Мацуно и всех его коллег, если они придут не в рубашке. Сюда то в подвал к Казуторе никто особо не заглядывает, вот он и своевольничает. Ребёнок подземелий херов.       — Не ворчи, тут между прочим моя обитель, так что чувствую полное право, данное мне мной, воткнуть тебе в жопу этот скальпель, — Ханемия отвлёкся от своего увлекательного занятия, тягуче перевдя взгляд на Чифую, всё ещё сидящего рядом на тумбе и скучающе болтающего слегка ногами в воздухе. — Почему ты всё ещё здесь, а не дрыхнешь дома?       — У меня к тебе тот же вопрос. Мне надо закрыть до конца месяца это грёбанное дело с убийством и похищением, и нужен был компьютер, но свет невовремя отключили. За генератором вот полез, но вижу ты меня опередил, — Мацуно бросил взгляд на гудящий генератор у стены. Ханемия проследил за его взглядом.       — Ну я тут как раз таки разбирался с девушкой по твоему делу, но генератором я владею на правах первообладателя: представляешь, как всё начнёт гнить и вонять здесь, если свет вырубят, а я его не включу?       — То есть ты никому его в любом случае не отдашь? — Чифую устало вздохнул.       — Нет, конечно, — Казутора тонко улыбнулся, откладывая скальпель и подхватывая тарелку с парочкой онигири, которая всё это время покоилась буквально рядом со вскрытой девушкой. — Хочешь есть?       — Бля, ты серьёзно можешь жрать, пока рядом с тобой вскрытый труп? — Мацуно поморщился от прокатившегося по телу отвращения: этот парень-судмедэксперт временами был реально мерзким.       — А что тут такого? Труп же в конце концов не встанет и не сожрёт у меня ничего, как бы при жизни не любил этого! — Казутора казалось действительно был оскорблён отказом на собственное такое щедрое и необычное для него самого предложение разделить его скромный поздний ужин.       — Ничего, забей, — Чифую тяжело вздохнул, в который раз за этот вечер (или уже ночь?), и взял с небольшой тарелочки онигири. Тут было холодно и трупный запах не распространялся, так что если прикрыть глаза, то можно было вполне забыть, что в полуметре от него труп, а в двадцати сантиметрах — Казутора. От трупа последний своей бледной кожей и впавшими глазами с сияками под ними отличался мало чем. — Обнаружил чего-нибудь необычного? — спросил, кинув быстрый взгляд на труп.       — Чего необычного можно обнаружить у Хинаты Тачибаны двадцати шести лет от роду, в лоб которой пустили пулю? — скептически заметил Казутора, взглянув на него из-под редких ресниц своими большими глазами и всё ещё жуя холодный, полувкусный онигири. — Хотя знаешь что? Её сначала душили подушкой. Видишь эти следы? — парень вскольз мягко очертил пока что едва заметные голубоватые следы на серой коже трупа. — Девушка скорее всего спала, когда какой-то выблядок пробрался к ней ночью в квартиру и попытался задушить. Но она сопротивлялась: под ногтями чужая кровь и кусочки кожи. Всё это навело слишком много шороху, и убийца просто пристрелил её, всё ещё вжимая подушку нашей дорогой Тачибане в лицо, поэтому-то выстрел заглушился, и его не слышали соседи. А что с твоим парнишкой?       — Ханагаки Такемичи? — задумчиво переспросил Мацуно, размышляя над смертью девушки, которая всего неделю назад сообщила о пропаже своего пере-друга, недо-парня и была очень напугана. Казутора хмыкнул, слабо кивнув. — Он пропал больше недели назад, полиция не может перерыть весь Токио вверх дном, как бы не хотела. Мы уже обыскали все соседние районы от его квартиры и места работы и ничего. Понимаешь, он был буквально никем: в своём возрасте бегал на побегушках в каком-то магазинчике видеопроката, где его постоянно шпыняло начальство и все подряд. Друзей не было, кроме этой девушки, снимал однушку в захудалом доме, где у него было навалом мусора и пивных бутылок. Денег под конец месяца вечно нет, напивался по выходным, созванивался с Тачибаной и был в общем-то типичным неудачником. Кому он мог сдаться такой, если он кроме этой девушки никому нужен не был? У него была мать, но она два года назад умерла от рака груди, семья естественно небогатая, доход был даже ниже среднего, о выкупе и речи не идёт! — Чифую от негодования всплеснул руками, досадуя на безвыходность ситуации. — Его могли похитить, только чтобы свести какие-то личные счёты.       — Но Тачибана же говорила что-то о каком-то Майки? — Казутора подпёр подбородок рукой, со вниманием уставившись на разгорячившегося парня напротив.       — Это был псевдоним, она не знала настоящего имени, сказала, что фамилия у парня была Сано, а знаешь, сколько в Токио проживает людей с такой фамилией? Дохрена! Тачибана сказала, что этот Майки раньше жил с дедом и сестрой в додзё на окраине, и недавно мы наконец обнаружили некого Манджиро Сано, которого полгода назад и начал разыскивать Ханагаки, суя нос в самую грязь, о чём и сообщили нам наши люди из преступного мира. И только мы что-то выясняли, как оказалось, что Сано пропал со всех радаров лет восемь назад, как окончил школу, из которой его почти что выпнули. О пропаже никто не заявлял: младшая сестра умерла двенадцать лет назад, а дед скончался от инфаркта в том же году. Раньше Майки был главой подростковой банды, но распустил её ещё пока учился в школе. Ханагаки тоже состоял в течение года в этой банде. Явно всё завязано на них двоих. И если мы не найдём этого Майки, то вряд ли когда-нибудь вообще отыщим Ханагаки! И всё, больше нихуя нету информации. Понимаешь, Казутора, нихуя! — Чифую выругался, чувствуя себя снова на свои двенадцать, когда он матерился как ёбаный сапожник и делал себе клоунскую укладку, тратя уйму лака на всё это дело. Дожевал онигири и прикрыл глаза, устало потирая виски. — Бля, прости, что я тут тебе всё это высказываю... Просто я так заебался за эту неделю, да ещё начальство давит сверху, потому что сроки горят, а я даже не уверен, что чёртов похищенный парень вообще жив.       — Чифую, забей уже на этих уродов и поспи, выглядишь даже хуже этой девушки на моём столе, хотя жизнь её очень даже не пожалела, — Казутора махнул рукой в сторону трупа и отставил тарелку, поймав холодные ладони Мацуно в свои и переплетая их пальцы. Чифую сидел на тумбе и был чуть выше, поэтому Ханемия не смог достать до лица и уткнулся носом в чужую шею, тихо заметив: — Ты такой холодный? Замёрз?       — Конечно я замёрз в этом твоём склепе, ещё спрашиваешь, — Чифую устало улыбнулся, хрипло хихикнув, когда Казутора скользяще начал осыпать его шею лёгкими щекотящими поцелуями и волнуя кожу своим горячим дыханием. — Согреешь? — игривым голосом брякнул он не думая, и лишь спустя мгновение наконец до Мацуно дошло, что это звучало слишком ребячески и развязно от детектива убойного отдела к местному судмедэксперту. Чифую всё ещё старался не думать о том, что в полуметре от него до сих пор находился труп девушки, дело которой он должен был сейчас расследовать: Казутора просто не давал ему загоняться этими мыслями и вскоре шелестящий смех сменился на вздохи и полустоны, когда Мацуно всё же склонился ближе, и другой парень смог наконец добраться до его губ, приподнимаясь со стула и опираясь руками по о бок от чужих бёдер. Звуки поцелуев наполнили холодную, паромёрзшую трупным молчанием и безразличием комнату.       — Может не здесь?.. — Чифую отвернул голову, разрывая поцелуй, чтобы перевести дыхание и облизать пересохшие губы, сорванно дыша, но Ханемия атаковал уже его открывшуюся шею, и он беспомощно вцепился в чужие плечи, безвыходно понимая, что всё будет "здесь и сейчас" — Казутора хоть и казался холоден из-за своего едкого характера и профессии, заслышав которую, обычные люди шарахались от него, но был необычайно чувственным и пылким, когда дело доходило до постели. А ещё определённо жадным. — Блять! Ты что, укусил меня?! — Мацуно вскрикнул, потирая кожу и думая, что Ханемия его не просто укусил, но и сделал это до едва заметно выступивших капелек крови. Поток готовых сорваться с языка претензий оборвался, когда Казутора за поясницу притянул его ближе к себе, металлическая тумба на колёсиках чуть лязгнула, а в следующую секунду он притёрся пахом о чужой пах — Чифую задохнулся, жмурясь. Чёрт, он не трахался, кажется, целую вечность из-за всей этой беготни и отчётов в конце квартала...       Их жаркие ласки преврала телефонный рингтон из кармана брюк Чифую.       — Наплевать, — фыркнул Казутора, ещё глубже целуя его и снова притираясь пахом, посылая волну тугого удовольствия и шаря руками под рубашкой. Мацуно хотел было возразить, сказать, что это может быть очень важный звонок, но вызов в этот момент прекратился. Возможно, это было не так уж и важно, наверно, опять какие-то сотрудники банка со своими кредитами...       Телефон снова начал звонить.       — Чёрт! — Чифую не выдержал, отстраняясь и выхватывая мобильник из кармана, принимая вызов. Казутора меж тем, раздражённый упорством другого парня и тупым упрямством человека по ту сторону трубки, начал вновь пятнать чужую шею весьма ощутимыми и болезненными укусами. — Да, я слушаю, — Мацуно тихо ойкнул от лёгкой боли, смерив Ханемию злым взглядом. А потом замер, кажется задержав дыхание. — Подождите-подождите, вы сказали, что Манджиро Сано сбросился с высотки полчаса назад?       Казутора, услышавший разговор, тоже застыл, поднимая глаза и сталкиваясь с таким же ошарашенно-испуганным взглядом Чифую.       Манджиро Сано самоубился, сбросившись с крыши небоскрёба полчаса тому назад...       «Если мы не найдём этого Майки, то вряд ли когда-нибудь вообще отыщим Ханагаки»       Оба не дышали.       Ханагаки Такемичи в это время медленно задыхался в узком тёмном ящике от сжирающей его паники и призраков прошлого.       Было холодно.