Глава 32. Проявить себя
4 декабря 2022 г., 00:58
На востоке небосвод окрасился в тёплые желтоватые тона. Первые лучи солнца проглянули на горизонте, медленно разгоняя сероватую дымку, висевшую над землёй. Было ощущение, что холм оставался единственным местом, освободившимся от плена испарения, завладевшего всем в округе после минувшей грозы.
В лагере будущих воинов Остерна стояла тишина, и лишь немногие проснувшиеся в столь ранний час сонно бродили меж рядов палаток. Первой, кто поднялся на ноги, была Марика. Она не только успела немного размяться и привести себя в порядок, но уже едва не стрелой летела по лагерю, направляясь в сторону палатки Агидель и Сильвии.
Сама не до конца веря, что хочет воспользоваться их помощью и взять в свой отряд, она нашла убедительным, что в отличие от многих кадетов, прибывших недавно, первая десятка подготовлена лучше. Если уж ей разрешили выбирать тех, кого она посчитает нужным, то такую возможность Марика упускать не собиралась. Да и должок рыжеволосой стоило вернуть — ведь та взяла её в свой отряд во время боя, когда решалось, кому быть капралом. Мысль, что вот сейчас-то у неё и вышестоящая по званию будет носиться как угорелая, вызывала невольную улыбку и какое-то злорадное удовлетворение. Отказавшись от борьбы за повышение, беловласая хотела воспользоваться возможностью, показав собственный уровень, и спокойно пожинать плоды победы, позволяя себе то, что другим и в более высоких званиях не доступно.
Марика утаила от Агидель причину своего выбора, не до конца уверенная, что всё получится, но ещё в казармах она задавалась вопросом — что будет, если остаться десятником, показывая превосходящие прочих навыки? Зеленоглазая допускала вероятность, что высокое звание лишь пойдёт во вред, ведь спрашивать будут строже, постоянно отвлекая. А какой спрос с обычного десятника, или кадета? Даже если предложат повышение, можно отказаться, что наверняка выбьет из колеи Эверстейн. Куда ни глянь, всё как нельзя хорошо! Но чтобы проверить свои предположения, была нужна победа в состязании, и ей требовались лучшие.
«Лучшие! Недавно ты считала их негодной падалью» — мысленно усмехнулась беловласая. «Других всё равно нет. За это «спасибо» скажи».
Кому Огинь уж точно была сейчас благодарна, так это далканке. Селиму, немного шальную с ранней побудки, она первым делом отправила поднимать ближайших соратников. Она нарочно одарила кареглазую страстным поцелуем, напомнив про первую совместную ночь. Теперь можно было быть уверенной, что чернявая из всех душу вытрясет, но ко времени общего подъёма она, Мариотт, Густав, Богумил, некоторые дворяне Остерна, выходцы из Империи и сородичи Селимы будут в полной готовности. Оставалось добиться той же готовности от соратников Агидель, но пред взором Огинь предстало настоящее сонное царство. Одна Сильвия, недавно выбравшаяся из палатки и сидевшая возле костра, вызвала в душе небольшой приступ теплоты. Заслышав быстрые шаги, она подняла взгляд.
— Фрая радуется тебе, и я вместе с ней! — негромко воскликнула охотница, приветствуя Марику в манере жителей Литау.
— Доброго утра и тебе, — поспешно кивнула блондинка, что было высшей степенью проявления её расположения к человеку. Любого другого с такими пожеланиями, пожалуй, кроме Селимы, она бы просто послала к курвиной матери, пожелав, чтоб его бесы разодрали.
— Что-то случилось? — узнав знакомое недовольное выражение лица дворянки, спросила русоволосая.
— О-о-о, сейчас случится, — немного зловеще пообещала зеленоглазая, — я ведь предупреждала это рыжее недоразумение, что вставать надо рано. И где она? Почему ты уже тут, а наша капрал, лярвина душа, ещё спит?!
— Она не спит, она уже проснулась, так, немного поваляется, ей время надо, чтобы в себя придти, — миролюбиво проговорила охотница, слегка улыбаясь, поскольку пробуждение Агидель её умиляло всё больше и больше.
Только Марика не собиралась терпеть никакого промедления, и уж точно её мысли были далеки от того романтичного настроя, что сейчас завладел Сильвией. Огинь обернулась, искоса посмотрев на полог палатки Агидель и Сильвии.
— И давно она у тебя там так валяется? — прищурилась Огинь, не отрывая взгляда от входа.
— Нет, я только успела головёшки в кучу собрать, да ещё пару поленьев в костёр подкинуть, — пожала плечами Сильвия, не совсем понимая, почему блондинка так злится.
— Подкинь ещё, — посоветовала Марика, расплывшись в недоброй улыбке, — сейчас кому-то опять надо будет вещи просушить.
С этими словами она ринулась к палатке, не обращая никакого внимания на перепуганные причитания охотницы. Откинув полог, Марика увидела, что Агеллон и не думала просыпаться. Завернувшись в одеяло, рыжеволосая вся искрутилась, невольно стаскивая ткань одной рукой, а второй пытаясь закутаться. Грубо и бесцеремонно Марика одной рукой закрыла рот Сильвии, отпихивая ту подальше, а сама чуть пригнулась, слегка просовывая голову внутрь палатки.
— Агидель, солнышко ты моё, пора вставать. Новый день настал, новые дела зовут, — нежно, но при этом до ужаса пугающе прошептала Марика.
— Не хочу… — протянула Агеллон, укутываясь плотнее.
— Агидель! — рявкнула беловласая, мыском сапога пнув по краю одеяла, там, где были ноги рыжеволосой.
— А? — еле произнесла та, совсем не соображая, кто её звал, — да… Хорошо, Сильвия, встаю… Ещё немножко…
— Никаких немножко! — решительно заявила Марика, схватив через ткань ногу Агеллон и с силой дёрнув на себя, да так, что девушка едва не проскользила на мокрой утренней траве ещё добрых пару шагов.
Огинь в два счёта вытащила обалдевшую Агидель на улицу прямо в одеяле. Капрал с перепугу широко распахнула глаза. Вид Марики произвёл на неё впечатление, равно как и то, что её подобным образом разбудили. Для верности зеленоглазая ещё и успела сорвать с пояса флягу и быстро плеснуть водой прямо в лицо рыжеволосой.
— Марика! — одновременно возопили Агидель и Сильвия. Первая тут же принялась отфыркиваться, а вторая чуть не кинулась собой закрывать растерявшуюся девушку.
— Доброго утра! — как-то ехидно проговорила Огинь, вылив остатки содержимого фляги прямо на макушку рыжеволосой. — Как спалось? — ухмыльнулась блондинка, нагнувшись к девушке.
— Курва! Ты что творишь?! — тряхнув головой, отчего капли полетели в стороны, капрал взвилась с земли, чуть не бросившись с кулаками на Огинь.
Марика играючи увернулась, но Агеллон не оставляла попыток.
— Что на тебя нашло?! — Сильвия в ярости пихнула дворянку в плечо, вкрутившись меж ней и Агидель. Та всё норовила дорваться до Марики, да так, что чуть ли не навалилась на охотницу.
Беловласая была настолько довольна всей ситуацией, что не обратила никакого внимания на грубость по отношению к себе и теперь только нахально улыбалась, глядя на переполошенных девушек. Казалось, что если бы была возможность, то она устроила ещё что-нибудь — уж слишком ярок и неприкрыт был этот огонёк в зелёных глазах.
— Вот теперь и правда доброе утро! — не выдержала и рассмеялась Марика, — ну, чего уставились как две барашки на воротёнки? Ну-ка спохватились и подняли остальных олухов, пока я их тоже на свет как поросей из хлева не вытащила!
— Ты совсем сдурела? — набычилась Агеллон, пронзая Огинь озлобленным взглядом.
— Задашь мне ещё один такой вопрос, и я тебя пинками в реку загоню, — беззлобно, но уверенно проговорила дворянка, сделав выразительную паузу, — если не забыла, я сегодня формирую свой отряд на испытание, и вам сказочно повезло, что вы идёте со мной. По нелепому стечению обстоятельств, Агидель Агеллон, мне нужно, чтобы твои дурни тоже были в нём. Так что поднимай их и предупреди, чтобы не вздумали расходиться.
— Хорошо… — выдохнула капрал, сбитая с толку.
Пускай она всё ещё была на взводе после такого пробуждения, и ей всё ещё хотелось хорошенько влепить Марике, однако всё это ушло на второй план, стоило вспомнить о том, какой тяжёлый сегодня предстоит день. Даже несмотря на то, что их команда явно будет превосходить остальные, победа вряд ли дастся легко. Стоило хорошенько подумать над тем, кого взять в команду помимо основной десятки. Агидель перевела взгляд на Сильвию.
— Ты мне поможешь?
— Нет-нет-нет, — покачала головой Марика, легко взяв охотницу за руку и притянув к себе, — Сильвию я с собой заберу. Нам завтрак нужен нормальный, а не бурда. Или у тебя кто-то лучше неё готовить умеет? — хмыкнула беловласая, поглаживая дочь леса по голове, словно ребёнка.
— Не умеет, — вынуждена была признать Агеллон.
— Вот и договорились. Поднимай своих, и чтобы были готовы, когда я снова приду. Отбери человек двадцать, кто там у тебя в казармах ещё успел отметиться. Только Диту не бери, — скосив взгляд, вздохнула Огинь.
Троица девушек переглянулась меж собой. Все были согласны, что вот эту курву точно не стоило призывать в отряд. Та постоянно металась от одного лагеря к другому, а слухи о ней ходили такие, что её вроде как уличили в связях с сержантами. Правдой то было или нет, кто уж сказал бы наверняка, но уровень её подготовки в любом случае оставлял желать лучшего, да и без Диты капрал легко могла собрать толковых людей.
Начать стоило с двойняшек дер Зиг, они умели организовать остальных, и опыта им было не занимать. Инги, правда, подрастеряла запал после поединка с Огинь, но вчера, когда она рычала на доставшийся десяток соратников, прежние требовательность и воля вернулись. Помогли и ночные соревнования в силе, Инги очень обрадовалась, одержав несколько побед с весьма неслабыми соперниками.
Агидель втайне надеялась, что пускай у Инги и Марики отношения не сложились но, может, через подобную совместную работу они станут относиться друг к другу чуть проще. Хотя вот на счёт Марики, кажется, переживать не особо было нужно — блондинке до девушки из Хайрайха, кажется, и вовсе более дела не было, а вот Инги по прежнему опасалась Огинь даже спустя столько времени.
Капрал проводила немного печальным взглядом Сильвию, увлекаемую блондинкой, которая по-хозяйски приобняла охотницу, положив руку на талию, за что особенно зацепился взгляд рыжеволосой. Зажмурившись, Агидель ещё раз помотала головой, отгоняя от себя лишние мысли и последние остатки сна, и направилась к палатке двойняшек. Похлопав пару раз по закрытому пологу, девушка в меру громко позвала соратников. К её удивлению, те почти сразу зашевелились внутри, а спустя мгновение, головой отодвинув в сторону ткань, чуть щурясь, показался Ингвар. В отличие от самой Агидель, которая по утрам глаза не могла продрать, пока не умоется, парень явно не испытывал никаких мук от подобного подъёма.
— Ги? — немного удивился друг, уже успевший заметить, что рыжеволосая не из тех, кто привык просыпаться рано. Впрочем, Ингвар быстро взял себя в руки и, высунувшись на половину корпуса, огляделся, — пусть день принесёт тебе победу, утра доброго! Что-то случилось?
— Подвинься, увалень! — раздался из палатки рык Инги, и сестра, едва не прижав брата к земле, высунулась поверх него. — О, Ги! Что-то случилось?
— Марика приходила, она хочет, чтобы мы своей семёркой присоединились к её отряду на новом испытании. Просила ещё дюжину человек, кто хорошо себя проявил, найти, — не стала долго тянуть Агидель, наблюдая за реакцией Инги, пытаясь понять, как та отнесётся к подобному, учитывая случившееся.
— Остальные из её окружения? — уточнила дер Зиг, но к собственной чести не стала пытаться устраивать по этому поводу очередные пререкания.
— Да, — быстро кивнула Агеллон, всё же удивляясь, что подруга отнеслась к этому известию с таким равнодушием, хотя ещё не так давно устроила бы жаркое обсуждение.
— Это хорошо, — кивнул Ингвар, — будет сильный состав, сможем выиграть у остальных и заслужить поощрение. Сейчас мы придём, Ги, буди пока Радана, Колека и Лонгина.
На этом рыжеволосая девушка ненадолго распрощалась с двойняшками, отправившись за остальными соратниками. День у неё, конечно, начался сумбурно и не совсем так, как она рассчитывала, но вряд ли это было плохо. Сама мысль о том, что ей вновь взаимодействовать с Огинь, больше не пугала, особенно после разговора ночью. Нужно было просто хорошо показать себя на грядущем испытании.
***
Когда Эверстейн покинула свой шатёр, проснувшийся лагерь уже гудел как пчелиный улей, но лейтенант едва ли обращала внимание. Почти всю ночь она вместе с несколькими сержантами разъезжала по окрестностям, подготавливая для кадетов испытания и вероятные пути следования. Эта работа потребовала от неё гораздо больше сил, чем могло показаться на первый взгляд. Нетрудно заниматься подобным днём при хороших условиях, а когда приходится изъездить всю округу, залитую водой и покрытую пеленой тумана, то поневоле вспоминались времена, когда дер Кин отправлялась на разведку под покровом ночи. Даже бывалые сержанты, несколько лет занимавшиеся тренировкой новичков, порядком устали. Старшая отпустила их в лагерь, в одиночку заканчивая последние приготовления, за что и поплатилась сном, едва сомкнув глаза. — Отряд! Строиться! — громко приказала лейтенант столпившимся на расчищенной площадке подопечным. Некоторые, ещё издали заприметив дер Кин, заранее начали формировать несколько шеренг. Эверстейн не нужно было даже приглядываться, чтобы определить, кто это был. Капралы с обеих сторон замыкали строй, будто охраняя от чужого посягательства линию, состоящую из лучшей десятки, в центре которой стояла Огинь. Следом за ними маячили Селима с её земляками, Мариотт, выходцы из империи, ещё несколько человек из шляхты, а дальше и те, кто явно симпатизировал Агидель или Марике. Беловласая, решив воспользоваться возможностью сформировать отряд, явно сделала это загодя. Огинь не стала проявлять никакого благородства по отношению к соперникам, выбрав самых толковых. Лейтенант задумалась, размышляя, как поступила бы Агеллон? Она бы тоже предпочла заручиться помощью лучших, или постаралась сделать более справедливо? Впрочем, ответ и так был перед глазами. Капралы в силу звания могли сами выбирать, к какому отряду примкнуть, и оба сейчас были с Марикой. Было ли это плохо? Эверстейн решила, что нет. Гвардия всегда формировалась из достойнейших. Сильные собирали вокруг себя сильных, за счёт чего и побеждали. Но почему ей так не нравилось, что Агидель оказалась в этом отряде? Может, дело в том, что это не собственное желание Агеллон, а она таким образом благодарила Марику за помощь с расселением? А может в той ситуации ведущую роль играла даже не Марика, а Агидель? Может, ещё ранее все трое договорились, ведь новое звание Агеллон не особо красило её, если бы она сама вызвалась жить вместе с Сильвией, а вот Огинь такие мелочи явно заботили менее всего. Дер Кин вновь ощутила омерзение к самой себе. Это становилось похоже на навязчивое желание увидеть всё самое негативное там, где этого не было. Или виной всему стала ревность, потому что Агидель выбрала Сильвию, а не её? Так нужно самой было что-то делать, а не метаться в противоречиях. «Вот и не жалуйся теперь», мысленно осекла себя Эверстейн, прося десятников огласить составы. Первой слово предоставлялось Марике и та, самодовольно выступив на пару шагов из строя, лишь повела рукой, указывая за спину, прямо заявив, что у неё уже все готовы. Это вызвало недовольный приступ гула, раскатившегося по лагерю. Особенно шумели десятники, показавшие не лучшие результаты, да и кадеты, не попавшие к Огинь, тоже всё понимали. Своим выбором беловласая не только обеспечила себе огромное преимущество, но и практически вынудила прочих довольствоваться менее способными командирами. Ситуация для других кадетов омрачалась ещё и тем, что Марика была одной из лучших, если не лучшей, не только по боевым навыкам, но ещё и хорошим стратегом и тактиком. Кто-то ещё робко надеялся, что Эверстейн отклонит подобное решение, но старшая этого делать не стала, желая проследить, как поступят те, кто остался в худшем положении. Заведомо напрашивался вариант, что некоторые отряды попытаются объединиться и даже как-то помешать Марике, но так выходило ещё интереснее. В настоящем бою редко бывало, чтобы всё происходило по чести. Скорее уж наоборот. Это должны были усвоить все. Эверстейн прекрасно знала, что в любом сражении важнее всего первостепенная задача, и зацикливаясь на личных мотивах, можно выиграть бой, но проиграть войну. Следом за Огинь вперёд вышел десятник Вит Кутенич — высокий светловолосый парень с серыми глазами, и несколько утончёнными чертами лица. Дер Кин помнила, что ещё в городе он отличался умеренным отношением к лагерю Агеллон и лагерю Огинь, предпочитая не ввязываться в их противоборство. Десятник спокойно перечислил имена тех, кто будет в его отряде, решив взять ребят, кто так же не желал выбирать одну из сторон. Это было неудивительно. Вит являлся потомком знатного рода торговцев. Успешные купцы лишь немного в своём положении уступали магнатским родам, зачастую превосходя в богатстве прочую шляхту, но не могли считаться дворянством. Стараясь исправить эту несправедливость, они стремились направить своих отпрысков в Коронное войско, где любой мог получить за заслуги статус дворянина Остерна. За несколько лет уже сформировалась такая вот прослойка новых магнатов, которых, правда, не слишком любили — что истинные дворяне, что все остальные. Их считали выскочками, но глупо было отрицать, что благодаря им благородные дома получали приток свежей крови. Оставшиеся три отряда были представлены новоиспечённым десятником из обедневшей шляхты, который всячески пытался набиться в союзники Огинь, но та его просто не замечала, да парой десятников из простолюдинов. Ещё не так давно они отдавали свои симпатии Агеллон, но теперь косились на неё едва не с большей злобой, чем на Марику. Это тоже было понятно — трудно восхищаться той, кто противопоставляла себя заносчивой дворянке, а как дошло до дела, встала с ней в один ряд. Осознать, что Агидель руководствуется здравым смыслом, для них было гораздо труднее, чем обвинить рыжеволосую в предательстве. Списывать собственные промахи и недостатки на других всегда было легче. Эверстейн почувствовала, что именно эти три последних отряда образуют союз против остальных. Подобное противоречило условиям состязания, однако дер Кин недаром предоставляла кадетам выбирать, как поступить. Бывали случаи, когда и количество переходило в качество. Ещё Райнгард, объясняя ей ход междоусобной войны в Империи, упоминал, что в последних сражениях его войско столкнулось уже не с толпой оголтелых фанатиков, а вполне себе достойным противником, который вырос из поражений, научившись отвечать на удары. Позади раздался стук копыт, и дер Кин, едва разобравшись с распределением отрядов, быстро обернулась, увидев, что к ней рысью направляются двое сержантов, проводивших последний осмотр местности перед состязанием. Спешившись в нескольких шагах от лейтенанта, они вытянулись перед старшей, докладывая, что можно начинать. — Ну всё, ох и чую, получим мы на этом испытании по первое число, — вздохнул Мариотт, до того с ленцой наблюдавший за всем происходившим, переводя взгляд на Селиму, стоявшую рядом, — прямо как ты плетей от этого старого олуха-сержанта Махейма. — Рот свой закрой! — с силой пнув парня по ноге, ощерилась в ответ дочь гор, проговорив это громче, чем думала. А как было иначе, если и сам Мариотт не слишком таился. — Иначе ты первый у меня получишь, и гораздо раньше, чем до меня доберутся сержанты! Марика резко обернулась, переводя взгляд с одного на другую, и те замерли будто мыши перед пастью змеи, но Огинь ничего не сказала, решив при первой же возможности расспросить о случившемся у Мариотта. Селима ей ничего не говорила, и на то могло быть много своих причин, но сам факт того, что её кареглазая красавица подверглась наказанию, заметно разозлил беловолосую девушку. Не то чтобы это было несправедливо, откровенно признавая, Марика знала, что дочь гор с первого дня на то напрашивалась, но всё же… — Командиры отрядов — ко мне! — распорядилась лейтенант, достав из внутреннего кармана куртки несколько листков, и когда подопечные приблизились, раздала их, поясняя, — в руках каждого из вас фрагмент карты. Он ведёт разными дорогами к одной цели, где-то вы можете пересечься, но самое главное — это выполнить задание и первыми прийти на последнюю точку, которую вы узнаете, лишь собрав остальные четыре фрагмента и выполнив основные задания. Будут и дополнительные. Они не столь важны, но их выполнение значительно повысит ваш успех. Всем всё ясно? — Дождавшись одобрительных кивков, Эверстейн распорядилась: — Тогда седлайте лошадей и отправляйтесь в путь! Живо!***
Нестись во весь опор по широкому полю, едва успевшему подсохнуть после дождя, преодолевая самые настоящие озёра-лужи, было диво как хорошо. И пусть некоторые ворчали прежде, что у них от седла уже все ноги в кровь истёрты, а никто не позволил бы себе этого сейчас. Строй всадников двигался широким клином. Возглавляла его Марика, и её волосы, вновь распущенные, золотились под лучами солнца. Чуть правее дворянки, пожаром горели рыжие волосы Агидель, не намеривавшейся отставать от Огинь, тем самым доказывая ей и себе, что она не просто так стала капралом. Россыпи брызг, что поднимал отряд, взлетали в воздух и блистали всеми цветами радуги. Многие кадеты, будто отойдя от сидения на одном месте, весело перекликались меж собой, гикая и залихватски свистя. Иные всё порывались вырваться вперёд, образовав крылья, но Огинь ясно дала понять, что её клин и остриё идут первыми. Она немного осекала всеобщий порыв ради тех, кто ещё плохо держался в седле. Благодаря этому даже самые неопытные всадники чувствовали уверенность в собственных силах. Вот и Сильвия, немного привстав в стремени, всё ещё слишком напряжённо держа поводья, упорно старалась не отстать от предводительницы. В глазах её страх мешался одновременно с восторгом, и что очень нравилось Огинь, иногда оборачивавшейся назад, восторга в этих серо-зелёных глазах было куда больше. — Так держать! — подбодрила Марика. — А теперь во весь опор! Зольче! Кони, подготовленные как раз для таких стремительных карьеров, пустились вперёд, что есть сил. Тут-то и бросилась в глаза разница меж теми, кто умел держаться в седле, и теми, кто совсем недавно учился ездить. Первые заметно вырвались вперёд единым порывом, а вторые, лишь слегка подгоняя лошадей, остались позади. Сильвия, при всём желании сохранять единый строй, всё равно не смогла себя преодолеть, считая, что и так уже решилась на то, чего раньше бы никогда не сделала. Благо Огинь вскоре велела сбавить ход, поскольку отряд приближался к лесу, и там лишь умалишённый решился бы скакать во весь опор. Охотница быстро выдохнула. В неспешном темпе ей начинало казаться, что она уже давно научилась ездить верхом. Одна Селима лишь никак не могла угомониться. Всю дорогу дочь гор старалась держаться как можно ближе к Марике, а орала и свистела уж точно громче всех, всякий раз успевая недовольно коситься на Сильвию. Чернявой не только не нравилось то, что Огинь всячески поддерживает охотницу, но и то, что она нашла с этой неумехой из Литау общий язык, да ещё и просила её об одолжениях, вроде того же приготовления еды. Самым поганым оказалось то, что болотная сурта действительно хорошо готовила, в то время как сама далканка из этих припасов не могла придумать ничего путного. Вот будь дело в родных горах… Но чернявая не была бы собой, если б не придумала, как привлечь внимание. Далканцы, хоть и не привыкли к долгим походам на лошадях, слыли мастерами на скаку исполнять трюки, что и бродячие циркачи позавидовали бы. Так Селима успела не только свеситься на один бок, вытянув в сторону руку, но потом ещё и развернуться в седле, промчавшись спиной вперёд, а сразу за этим, оттолкнувшись от крупа скакуна, лихо перепрыгнуть обратно. На многих это произвело впечатление. Та же рыжая сурта Агеллон наблюдала за всеми приёмами дочери гор с округлившимися глазами, но Марика едва ли их оценила. Так, мазнула взглядом и сразу уставилась на Сильвию, будто нарочно дожидалась, когда та подъедет, да ещё и поинтересовалась у неё, как она себя чувствует. От ярости у Селимы чуть алые круги не пошли перед глазами, она уже вознамерилась исполнить ещё один трюк, вновь свесившись на бок, но теперь, чтобы головой едва земли не коснуться, но эту попытку остановил её же земляк — Арсалан. Он почти за шиворот схватил девушку и вернул обратно в седло. — Тайхран тебе последние мозги отбил? — шикнул парень, являвшийся ещё и дальним родственником девушки. Он упрямо наклонил голову, отчего его крючковатый нос и вовсе напомнил орлиный клюв. — Забыла, как пару раз уже сверзилась вот так? — Шир та! — огрызнулась Селима. — Я знаю что делаю! — То-то я и вижу. Тебе что старшие наказали? Если мы хотим добиться больших свобод для нашего края, надо хотя бы дожить до первой битвы, а тебя либо раньше иссекут плетьми, либо ты сама убьёшься! — искренне возмутился высокий темноволосый далканец, погладив ровную бородку, которая, несмотря на довольно юный возраст, уже скрыла подбородок. — Я уже и так сделала больше, чем меня просили! — гневно ответила Селима на их родном языке. — Лучше Кайрама учи. От вас обоих толку никакого, я-то хоть десятник, а у вас что? — Селима! — раздался требовательный оклик Марики. Чернявая в миг изменилась в лице, изобразив подобострастие, и направившись к своей беловласой бестии. Арсалан лишь помянул тайхрана, качая головой. Троюродная сестра ему нравилась как человек, но её выходки и нежелание подчиняться воле старейшин стало одним из главных камней преткновения. Это он должен был стать главным из всей их троицы, а получилось иначе. Любые попытки напомнить Селиме её место разбивались о несносный характер сестрицы. — Что ты хотела? — дочь гор направила своего скакуна так, чтобы вклиниться меж Огинь и Сильвией, оттеснив последнюю в сторону. Всем своим видом Селима пыталась показать, что она готова выполнить любую волю блондинки. — Если я скажу, что хочу на самом деле, тут половина от стыда сгорит, — весело хохотнула Марика, но затем, прогнав с губ улыбку и пристально посмотрев на чернявую, заговорила серьёзнее, — ты как-то упоминала, что твои соплеменники славятся не только всякими трюками, но и разведчики из вас превосходные. Ну, считай, в первом ты меня убедила, хоть особого толка в том и не было, а вот что нам бы очень пригодилось сейчас, так это второе. Селима растерялась, не зная как реагировать на такие слова Марики. Вроде и не прошли мимо неё все эти лихие приёмы, и в то же время похвала прозвучала будто насмешка. Умела дворянка одним замечанием ввести в замешательство, но это даже немного нравилось кареглазой, правда, сейчас что-то не очень сильно. Может от того, что слишком хорошо она знала и вот этот взгляд — в глазах Огинь поднимались знакомые зелёные искры. Пока слабо, почти незаметно, но это внушало опасение. — Хорошо, — поспешно кивнула Селима, растеряв весь свой игривый и залихватский настрой, — только скажи, я сделаю… — Умничка, — прищурилась Марика, — слушай. Возьмёшь из отряда десять человек, поедете широкой цепью впереди нас, но так, чтобы могли видеть друг друга и в случае чего быстро собраться вместе. Будете по пути подмечать всё необычное, и если что-то привлечёт внимание, отправлять одного ко мне, чтобы мы внимательнее присмотрелись. Поняла? — Сделаю! — горячо пообещала дочь гор. — И вот ещё что. Пока это нам не грозит, но чем ближе мы будем к концу испытания, тем больше вероятность, что столкнёмся с другими отрядами. Вряд ли они захотят просто так отдать нам победу. Ни в коем случае не пытайся спровоцировать их на конфликт, а если будут провоцировать они, не ввязывайся. Сразу отходите к нам, — предупредила Огинь, понимая, что у её далканской красавицы могут сдать нервы. — Ладно, — немного насупилась та, приняв оскорблённый вид. Неужели же Марика настолько ей не доверяла, что объясняла вещи, которые и ребёнку были понятны?! — Не хмурься, морщины раньше времени появятся, — вдруг улыбнулась блондинка, разряжая обстановку. Ей было необходимо объяснить Селиме выбор людей, которых она собиралась отправить с ней в разведку. И этот выбор уж точно не пришёлся бы далканке по душе, — Арсалана и Кайрама с собой возьмёшь? — Ещё бы! — всё же вздёрнула нос дочь гор, испытывая гордость за своих соотечественников, — ну, ещё бы я взяла Эльгу, хоть эта сурта за Агеллон, но она с Мариоттом привыкли замечать, на что другие и внимания не обращают. А ещё… Дашь Густава? И Мариотта? — Оссолина забирай, — разрешила зеленоглазая, а вот второго отпускать не захотела. К нему были вопросы насчёт самой Селимы, — Мариотт со мной, мне нужно его всеобщее видение ситуации. Возьмёшь к себе Колека. И не бесись, этот лярвин сын, надо признать, пронырлив как угорь, и он первым прознал об этом испытании. Может пригодиться. Не забудь Сильвию. Она прекрасная охотница, умеет читать следы, глазаста, вот заодно и выясним, где лучшие охотники, в Далканах или в Литау… Этот взгляд дочери гор, которым она едва не прожгла Марику, был одной из тех самых эмоций, которую Огинь всегда была рада наблюдать. Хотя бы потому, что девушке нечего было на это сказать. У Селимы даже вырвалось беззвучное ругательство, являвшееся признаком крайнего раздражения. Если чернявая просто орала, это значило, что гроза полыхнёт ярко, но без толку. Совсем другое дело — если начнёт шипеть сквозь плотно сжатые губы. — Дер Зиг тоже в команду… Которая Инги. Учитывая её боевой опыт, может стоить всех остальных, вместе взятых, — продолжила рассуждать Огинь, словно не замечая состояния Селимы, — ещё парочку возьми из тех, кого сама считаешь нужным. — А этих прихвостней рыжей сурты мне обязательно брать? — всё же не выдержала и спросила кареглазая, ещё и голос повысила, наверняка, чтобы Сильвия тоже услышала. Манера речи и тон были уж очень прямолинейными, явно намекающими на отношение Селимы к Агидель и её окружению. — А что тебя не устраивает? — вопросом на вопрос ответила Марика, строя такое выражение лица, будто не понимала в чём причина недовольства. — Ты сомневаешься в моём решении? Решении командира отряда, Селима? — пыталась как можно спокойнее спросить Огинь, но голос беловласой прозвучал даже строже, чем обращалась Эверстейн. Впрочем, Марика не особо об этом беспокоилась, так было даже лучше. Прежде чем дочь гор успела что-то ответить, Огинь уже прочла все эмоции, что переполняли далканку. Селима боялась ослушаться воли Марики, при этом злилась, понимая, что у неё нет выбора и придётся обратиться за помощью к тем, кого она терпеть не могла. Пока далканка гораздо больше боялась пойти против воли дворянки, но сколько она, оставшись без пригляда, сможет держать себя в руках? Вот это и было интересно блондинке. Научившись за многие годы никому не доверять, немного приоткрывшись Селиме и Сильвии, Марика хотела узнать, что в итоге окажется более значимым для кареглазой. — Нет, конечно, нет! — быстро проговорила Селима, даже как-то сжавшись и начиная искать оправдание своему прошлому вопросу. — Я только хотела сказать, что раз уж они такие умелые, уместно ли будет мне их отдать? Ну, они могли бы ещё и тебе пригодиться поблизости… — Селима, — прищурившись, светловолосая слегка покачала головой, давая понять, что не верит ни единому слову, но вновь слабо улыбнулась, — пожалуйста, очень тебя прошу, сосредоточься на задании, хорошо? Если у нас всё получится, гляди, замолвлю словечко, когда будут решать, кого ещё капралом сделать… Ну и подумаю, заодно, чем тебя порадовать могу лично я… — облизнувшись, сказала блондинка, посмотрев на Селиму так манящим девушку взглядом. — Слушаюсь! Есть возглавить отряд! — вмиг ободрилась далканка, даже умудрившись встать в стремени в полный рост, сразу начав перечислять имена тех, кого она брала с собой в разведку. Марика, наблюдая за ней, тихонько хмыкнула. Иногда ей казалось, что мир очень простая вещь, как и люди, его населяющие. Хочешь что-то получить, так предложи в ответ то, что можешь, и предложи так, чтобы это ещё и тебе принесло удовлетворение. Теперь можно было не волноваться, разведка не подведёт — Селима лично объяснила каждому задачу и сама распределила, кто и на каком месте движется, погнав десятку впереди основного отряда. Огинь подозвала к себе Мариотта, Ингвара и Агидель. Те, оказавшись рядом, смолкли в ожидании приказов. Беловласая немного подивилась — ещё в городе, в казармах, едва ли не каждый старался по каждому вопросу выразить своё собственное мнение, или что-то отметить, но сейчас этого не было и в помине. Понятно, что Мариотт молчал в силу уважения, но дер Зиг и Агеллон, хоть и будучи уже старше по званию, всё равно не лезли со своими идеями. Марика даже оценила сдержанность Агидель. Видно, не прошёл бесследно разговор прошлой ночью. — Я думаю, нам стоит сосредоточиться на основных заданиях, — заговорила Огинь, сразу же прервавшись, готовясь к тому, что её решение будут оспаривать, но этого вновь не произошло, — чем быстрее мы их выполним, тем быстрее вернёмся в лагерь, и какое в итоге дело до остального, если мы одержим победу? — Согласен, — ответил за всех Ингвар, посмотрев вперёд, — меня только одно беспокоит… Думаю, где-то по пути нам попадётся задание, которое непременно вызовет трудности. И к этому нужно быть готовыми, если не хотим потерять темпа. — О, такое задание точно будет, — пожала плечами Марика, втайне радуясь, что не только у неё одной голова соображает как надо, — и, исходя из этого, предлагаю сделать вот что… Когда мы поймём, что эта работа требует от нас наибольшей концентрации, мы отправим часть отряда выполнять пару-тройку второстепенных. Обеспечим себе дополнительные условия. Так что, Ингвар, Агидель, когда я скажу, готовьтесь выступать. — Как скажешь, — практически в голос отозвались капралы, возвращаясь обратно. Лишь Мариотт выглядел каким-то потерянным. Он всё недоумевал, что хотела от него Огинь, даже опасался, что это может быть связано с его словами насчёт Селимы и её наказания. И точно, Марика, дождавшись мгновения, когда их уже никто не услышит, прямо спросила о том. Парню ничего не оставалось, как честно ей рассказать всю историю этого происшествия. — Вот сурта непутёвая, — тихонько прошептала себе под нос беловласая, тщательно стараясь сдержать улыбку, когда услышала, чем в итоге закончилось всё это приключение. Разгильдяйство далканки её разозлило, но было в том нечто особенное, на что могла решиться лишь Селима, прущая к своей цели с завидным упорством. — А? — толком ничего не расслышав, переспросил Мариотт. — В строй возвращайся, позову, когда надо будет, — отмахнулась Огинь, посмотрев в сторону, куда унёсся отряд далканки. Рассудительности в действиях дочери гор было не много, но её настойчивость вызывала невольное восхищение. Если бы этот порыв направить в нужное русло… Марика позволила себе минутную слабость, представив, что сможет кареглазая, когда они останутся наедине, но продлилось это недолго. Краем глаза блондинка заметила, как в лесу исчезает разведка.***
Селима разошлась, успешно выполненное задание не только могло повысить уровень доверия к ней со стороны беловласой, но ещё предоставляло шанс показать, на что она способна, и что она куда лучше всех остальных кадетов, примкнувших к Огинь. Мгновенье спустя, как её небольшой отряд отделился от основного, Селима ударила пятками сапог своего скакуна несколько раз. Лошадь вмиг понеслась во весь опор. — Все за мной! Никого ждать не буду! — крикнула чернявая, мельком посмотрев на Сильвию, сразу начавшую отставать. Усмехнувшись, далканка лишь сильнее подхлестнула лошадь, на полном ходу влетев в кустарник, словно камень из катапульты. Подопечные, вдохновлённые этим устремлением, ломанулись в чащу всей гурьбой, что доставило много неудобств, но отворачивать они не собирались, даже Сильвия, решившая, что это и её шанс, и тоже погнавшая лошадь сквозь заросли орешника. Ей показалось, будто она не так уж плохо научилась держаться в седле, и вскоре сможет догнать остальных. «Ещё бы узнать, что нужно найти» — отдалённо подумала охотница и тут же её по лбу хорошенько ударила ветка. Перепугавшись и с трудом заставив скакуна остановиться перед очередными зарослями, русоволосая быстро приложила ладонь к голове. Голоса соратников отдалились ещё больше. Наверное, зря она так кинулась за ними, ведь должна же была понимать, что не поспеет. «Лерва тупая» — обругала себя девушка, потирая место удара. Оглянувшись назад, она испытала предательский призыв вернуться к основному отряду. Но как бы на неё посмотрели другие? Что бы сказала Марика? Как бы сама охотница взглянула в глаза Агидель? — Думай, — вслух произнесла русоволосая, стараясь представить, как на её месте поступили бы Огинь и Агеллон. Сам принцип этого задания немного напомнил ей то, как учили охотиться в родных краях — в какой-то миг старшие доверяли молодым самим выследить и поймать добычу, лишь указывая направление, где эта добыча находится. Тут охотница тоже знала, где искать, хоть и очень условно — лес-то большой. Не имея понятия, что это может быть, русоволосая решила постараться отыскать следы людей или лошадей. Сержанты, готовившие испытание, были здесь, а влажная после дождя почва хорошо сохраняла отпечатки. Сильвия огляделась по сторонам, слушая окружающие звуки, и отметая затею ехать за другими разведчиками, те были совсем далеко. Тщательнее рассмотрев кусты, русоволосая пришла к выводу, что они вообще зря сюда сунулась. Если подумать, то у людей и животных прослеживалась одна общая черта. Вряд ли лис полезет туда, где ему будет крайне неудобно, вот и с людьми получалось так же. Поставив себя на место сержантов, охотница смекнула, что доведись ей посреди ночи в сыром лесу искать место, где можно что-то спрятать, она бы предпочла это сделать поближе к относительно свободному пути, а не лезть в глушь. Хотя, скорее, чуть иначе — найти поближе к лесным тропам как можно более невзрачный и труднодоступный кустарник, и уже в нём и спрятать необходимое. Девушка направила скакуна поближе к видневшемуся просвету. Выбравшись из чащобы на светлый березняк, Сильвия ещё раз осмотрелась, подмечая, что здесь недавно проехали трое её соратников, старающиеся соблюдать необходимый разрыв. Но заинтересовало её нечто иное — примятая местами трава по самому краю. Подведя коня к противоположной окраине, она увидела и отпечатки копыт, а ещё человеческие следы. Значит, тут сержанты вели скакунов в поводу, а вот чуть дальше они поехали конными. Мгновенно решив вернуться назад, охотница отправилась едва не к опушке, уже слыша, как туда въезжает и основной отряд. Пару раз русоволосая всё же свернула в чащу, но очень быстро поняла, что первая догадка — сержанты оставили искомое в самом начале леса, была правильная, а вот все эти их петляния лишь были попыткой запутать. В одном месте, где виднелся небольшой круг примятой травы, очевидно на какое-то время оставляли лошадей, от него же в сторону отходила цепочка едва заметных следов, но для опытного глаза Сильвии этого было достаточно. Подведя коня к ближайшему дереву, спешившись и намотав поводья вокруг ствола, девушка быстро направилась по следам, почти сразу заметив то, ради чего сюда и отправилась. В глубине пышного куста, у поваленного дерева, торчащего вверх вывороченными корнями с оставшимися комьями земли, в углублении было что-то прикопано. Стоило разгрести этот схрон, и в руках у охотницы оказался небольшой футляр. Чуть дрожащими от волнения пальцами вскрыв его, она вытащила свёрнутый в трубочку пергамент, на котором был указан дальнейший путь для отряда. Чуть подпрыгнув на месте, и едва не издав радостный возглас, Сильвия стремглав бросилась обратно к скакуну, по пути решив сразу же отправиться к основному отряду. Это казалось разумнее, чем теряя время разыскивать Селиму, когда она сразу бы могла доставить столь нужные сведения. Запоздало дочь леса подумала, что вряд ли её успеху обрадуется далканка, и без того бывшая не в восторге от того, что охотница почти постоянно сегодня была поблизости от Огинь, но девушка несколько наивно полагала, что общий успех должен перевешивать личную неприязнь. Немаловажной ей ещё была и реакция Марики, которая уж точно будет довольна именно такому поступку девушки, ведь Сильвия сейчас, как никто, понимала, насколько Марике важна победа в этом состязании. С Селимой при случае, можно было бы попытаться просто поговорить, так же, как она сделала это в своё время с Марикой. Главное только не затягивать с этим, как в прошлый раз. Больше не обращая внимания на ветки, иногда хлещущие по ногам, крепко сжимая поводья, охотница даже не задумывалась, что весьма смело мчится сквозь лес. Охваченная неким азартом от всего происходящего и собственного успеха, который, если подумать, был для неё наиболее значительным за всё время в гвардии, Сильвия вылетела к отряду, громко объявив: «Нашла!». Навстречу ей первым делом устремилась Марика, а за ней подхватились и Агидель с Ингваром, а там уж и остальные прибавили ходу. То ли от волнения, то ли от радости, то ли от всего вместе взятого, охотница, едва оказавшись в кругу соратников, шумно выдохнула и сразу протянула блондинке найденный футляр. — Там… второй фрагмент… карты! — часто дыша, произнесла девушка, больше смотря на Агидель, выражение лица которой стремительно менялось от обеспокоенного к обрадованному. Наверное, это было немного не хорошо, но Сильвия вдруг осознала, что ей хотелось, чтобы на неё смотрели вот так. С уважением, восторгом, радостью. Особенно, когда все эти эмоции больше всего чувствовались от рыжеволосой красавицы. — Потрясающе, Сильвия! — искренне похвалила Агидель. — Ты наша умница! — Ещё какая! — более сдержанно, но очень весомо добавила и Марика. — Наверное, стоило только тебя одну отправить — толку больше, — ухмыльнулась Огинь. Остальные тоже быстро принялись поздравлять охотницу, что было для той так непривычно, но так приятно, что она и вовсе наклонила голову, чувствуя, как горят от смущения щёки. За всю свою жизнь, она, наверное, не слышала столько восхищённых слов. Похвала от родителей, хоть и была не менее тёплой, когда ей удавалось продемонстрировать собственные навыки, но всё же была похвалой от родных людей, которые всегда радовались её успехам, а что настанет день, когда её имя станут повторять раз за разом, в большинстве своём малознакомые люди, Сильвия и помыслить не могла. Переборов собственную робость, она подняла взгляд, и весьма скромно проговорила: — Ну что вы, в самом деле… Я просто сделала то, о чём меня просили, и я очень рада, что где-то пригодилась… — Стой-стой, вы вместе отыскали, или это ты одна? — немного недоверчиво уточнил Мариотт. — Ну, когда мы попали в этот лес, я сначала хотела поехать с остальными, но забравшись в глушь, подумала, что вряд ли в темноте кто-то бы стал слишком себя утруждать. И решила проверить наиболее вероятный путь сержантов, а там мне и повезло выйти на след, — быстро рассказала охотница, хотя немного стеснялась так открыто расхваливать себя, как ей казалось. — Правильно решила, — быстро кивнула Огинь, сразу же становясь деловитой. В силу характера Марики долго радоваться или поздравлять не могла, уже распорядившись, чтобы за остальными съездил Богумил и вернул разведчиков назад. — Я очень тобой горжусь, — подъехав совсем близко, Агидель чуть склонилась с седла и прошептала эти слова охотнице, смотря всё с той же улыбкой и восхищением, к которым, похоже, добавилась какая-то особая нежность. Хотя последнее, могло лишь казаться Сильвии, но что-то упрямо подсказывало, что ей не казалось. — Спасибо, — тихонько ответила русоволосая, тоже тепло улыбаясь Агеллон. Капрал хотела было добавить что-то ещё, но в этот миг Огинь, внимательнее приглядевшись к карте и прочитав дополнительные указания, призвала к себе Агидель и Ингвара. — А вот и наши первые проблемы, — хмыкнула Марика, дёрнув головой в раздражении, — тут прямо предписывается при подходе к реке разделиться на три части и форсировать препятствие на разных участках. После этого нам надлежит собраться в одном месте и уже оттуда продолжить дальнейший путь. И пока все не окажутся на этом пункте сбора, выступить мы права не имеем. — «Три головы», — особым термином обрисовал ситуацию Ингвар, сразу же поясняя, — так перемещались войска в империи, да и гвардия на маршах порой должна использовать, особенно перед битвой, если условия местности оказываются затруднёнными. Наши полководцы предпочитали перемещать армию не единым строем, чтобы не попасть под удар или не завязнуть на каком-то участке в случае схватки. Фланговые отряды прикрывают центральный, при этом есть возможность переброски сил на один из них в случае нападения, но должен поддерживаться обмен сообщениями. Это очень удобно, если предстоит атаковать противника. Центральный отряд бьёт в лоб, остальные получают возможность для обходного манёвра. — Умно! — сразу оценил Мариотт. — Кто бы спорил, — согласилась Огинь, тяжело вздохнув, — но сейчас для нас это потеря времени. Только сделать иначе мы не можем… Так. Ингвар, ты, значит, хорошо знаком с таким манёвром, вот и возглавь главное направление, я передам тебе большую часть отряда, сама уйду на левый фланг, а на правый… — блондинка обежала быстрым взором остававшихся при ней людей, — Агидель, справишься? — эту фразу, как показалось Агидель, Марика произнесла скорее даже утверждающе, чем вопрошая. — Да! — решительно заверила рыжеволосая. — А чтобы обеспечить одновременный манёвр, предлагаю так. Когда наши с тобой отряды найдут переправы, мы отправим по гонцу к Ингвару, чуть ждём, а затем направляемся к месту сбора. — Неплохо, — согласилась Огинь, на всякий случай уточнив у Ингвара, — это правильно будет? — Правильнее не бывает, — подтвердил тот, успев кивнуть Агеллон. Беловласая, глянув на Агидель, пару раз постучала себя пальцем по лбу, а потом склонила голову, как бы признавая, что в этот раз идея капрала была действительно неплоха. На самом деле, таких идей от неё исходило довольно много в последнее время, но Марике очень трудно было признавать это в силу характера и поведения Агеллон. — Так и поступим, — окончательно решила Огинь, делая новое перераспределение, — Агидель, выбирай, кого возьмёшь к себе. — Сильвия, Радан, Лонгин, Мариотт… — принялась перечислять рыжеволосая, подумав, что и ей неплохо было бы собрать лучших. — Ты совесть-то имей! — закатив глаза, хмыкнула Марика. — Мне с кем тогда прикажешь ехать? — Давай я с тобой поеду, а остальные с Агидель? — легко предложила Сильвия, желая сделать как лучше. Не было ничего страшного, если Марика согласится, а они с Агидель расстанутся сейчас ненадолго, поскольку окружение у рыженькой будет всё равно достаточно сильным. — Умеешь уговаривать, — быстро подмигнула блондинка, справедливо решив, что такой человек, который несколько минут назад решил общую задачу, ей пригодится. Глянув на Агеллон, слегка опешившую от этого заявления охотницы, Марика махнула рукой. — Можешь взять ребят, и ещё шестерых, кто с вами поедет, выбери сама. Агидель всё же немного поколебалась, раздумывая над тем, стоит ли отпускать охотницу с Марикой, но сама же дочь леса, быстро приблизившись, заверила, что так будет лучше всего. Голубоглазая девушка не стала спорить, оценив готовность охотницы пойти на определённые жертвы. Это было и справедливо, да и разумно. Марика при случае могла защитить Сильвию, и сделала бы это. Тут сомневаться не приходилось. Самой же Агидель очень пригодились бы все остальные, поскольку в отсутствии опыта хорошо было полагаться в чём-то на окружающих. На этом они и разъехались по разным направлениям, а девушка из Литау ещё и помахала напоследок. Агидель быстро улыбнулась в ответ и погнала своего коня, думая о том, что никогда ещё не встречала человека столь искреннего в своих порывах, как Сильвия. Даже если бы русоволосой сегодня и не удалось отличиться, всё равно это ничего не меняло. У многих из кадетов были свои причины поступать так или иначе, руководствуясь определённой выгодой. Что уж там, и сама Агидель ясно представляла, что некоторые вещи делает не просто так, но вот Сильвия точно была лучшей из них, потому как поступала по велению собственного доброго сердца. Этому стоило бы поучиться всем окружающим. Но далеко не все разделяли подобную точку зрения, во главе всего ставя собственные интересы. Агеллон бы не сильно удивилась, узнав о том, какой бранью разразилась Селима, когда Богумил передал ей приказ возвращаться, сообщив, что Сильвия нашла фрагмент карты. Дочь гор крайне болезненно относилась к успехам окружающих, когда у неё самой ничего не получалось, а уж если ей за подобный успех было что-то обещано, то негодование полыхало самым ярким пламенем. Теперь это пламя усилилось благодаря тому, что проклятая охотница обвела её вокруг пальца. Селима, собрав вокруг себя всех тех, с кем отправилась в разведку, возвращалась к главному отряду, шипя под нос самые грязные далканские ругательства. Она уже была уверена в том, что эта долговязая сурта из Литау нарочно подстроила всё таким образом, чтобы отстать, никому ничего не сказав, и одной выполнить задание. Никакие иные разумные доводы уже не могли переубедить кареглазую далканку. Она твёрдо вознамерилась поговорить с охотницей, не обращая внимания на всяческие запреты и защиту Марики, потому что терпеть это казалось выше сил Селимы. Никто из окружения Огинь не видел проблемы в том, что Сильвия стала вхожа в их лагерь, но дочь гор уж точно знала, до чего это может довести. Прибыв к остальным, и выяснив, что отряд разделился, а Сильвия ещё и напросилась ехать с Марикой, далканка напрочь забыла о благоразумии. Лицо Селимы почернело от злости. Она с такой силой толкнула своего скакуна, что тот взвился на дыбы, едва не сбросив всадницу. Дочь гор твёрдо вознамерилась наказать эту болотную выскочку. Она даже умерила свой гнев, отметя прочь желание броситься вдогонку за отрядом Огинь. Селима была далканкой до мозга костей, а для далканцев личная месть всегда считалась священным правом. Месть становилась тем лучше, чем тщательнее готовилась. Ради этого стоило потерпеть.
