Глава 45. Пересилив себя
15 февраля 2023 г., 15:11
Настроение дер Кин стремительно портилось. Если с подъёмом она была полна сил и энергии, перестав чувствовать боль от раны, то сейчас распалялась, словно готовилась броситься в схватку. Опять её терзало больное колено, а выходки Огинь заставили потерять самообладание. Не в силах себя контролировать, Эверстейн в резкой манере отправила охотницу в помощь к Селиме, назначив старшей над лучниками.
Попавшая под раздачу русоволосая, не на шутку перепугалась того, что ей предстояло работать в паре с далканкой. Дочь леса продолжала до дрожи бояться Селиму, и попыталась робко спросить у старшей разрешения присоединиться к всадникам, но получила столь бескомпромиссный ответ, что мысли эти сразу вылетели из головы.
Проводив взглядом охотницу, Эверстейн устыдилась нехарактерной для себя вспыльчивости. С ней явно творилось неладное, внутри что-то недовольно ворочалось. Поборов вспыхнувшее желание послать охотницу куда угодно, хоть к курвам, она мрачно произнесла, что Сильвия одна из немногих, кто хорош в стрельбе, и всем будет спокойнее, если та поможет Селиме.
Далканка тоже не была рада, что ей придётся работать с болотной суртой, но положительный момент имелся — Сильвию, наравне с Селимой заставили ворочать тяжёлые щиты и расставлять мишени. У далканки даже появился мотив быть лучше, чем охотница, а лейтенант подумала, что добилась своего, принуждая кадетов стараться больше. Оставалось разобраться с Огинь, но для этого должно было пройти время и дер Кин поспешила к опушке, в сопровождении едва ли не сотни кадетов.
Похоже, набор этого года оказался не только самым многочисленным, но и самым качественным. Такого количества людей, желавших связать свою жизнь с кавалерией, ещё не было. К выходцам из шляхты добавились те же имперцы, примкнули далканцы, подтянулись дети купцов, да и простой люд, пусть пока в лице одного Радана. Коронное войско всё больше становилось таким, каким его и задумали. Ребята открывали в себе желание пробовать новое, а не то, что им навязано положением. Дети купцов, неожиданно, решили в большинстве своём примкнуть к латникам, как бы ставя себя в противоположность шляхте, всегда пополнявшей усцарию. Жаль к будущим кавалеристам не примкнула Эльга. Она прекрасно держалась в седле, но её больше увлекла возможность стать командиром пехотной баталии, однако своим желанием удивила Сильвия, пусть и не получившая эту возможность, но лейтенант, скрепя сердце, решила предоставить ей шанс в следующий раз.
Собрав кадетов, оседлавших скакунов, старшая велела всем выстроиться в шеренги, поставив задачу, чтобы каждый ряд выглядел ровной линией. Это оказалось не так просто, но большинство даже не подозревали, что лошадей тому обучали. Животные знали, что делать, а бестолковые команды седоков только сбивали. Нашла дер Кин и способ как сдержать Огинь. Раз ту не пугали никакие наказания, Эверстейн объявила — кто будет плохо справляться с заданиями, того она отправит на тренировки с магнаткой.
Марика, дорого ценившая своё время, совсем не хотела, чтобы ей навязали кого-то помимо Агидель. Лярвы с Агеллон, она хоть что-то умела и иногда бывала забавной, но тренировать всяких олухов в ущерб своим занятиям? Беловласая начинала задумываться о том, что вообще происходит? Она заведомо отказалась от повышения, дабы избежать подобных ситуаций, а вышло, что и звания она не получила, но обязанностей прибавилось. Замерев рядом с рыжеволосой, Огинь впервые за это утро чуть нахмурилась и шепнула девушке:
— Если не хочешь, чтобы я тебя потом на тренировке до смерти загоняла, делай всё возможное, дабы эти курвы показали приемлемый результат.
— Марика, почему за твои огрехи вечно достаётся мне? — немного насупилась Агидель, понимая, что ничего изменить не сможет и, единственное, что ей остаётся, так это следить за другими кадетами, всеми силами им помогая.
— Потому, что ты у нас старшая. А кто старший, тот и отвечает за остальных. Я тебе говорила, что высокое звание это палка о двух концах, — ухмыльнулась блондинка, — и если будешь умницей, так уж и быть, скажу Сильвии, какая ты у нас молодец, — добавила зеленоглазая девушка, неожиданно улыбнувшись и подмигнув.
— Это-то тут вообще при чём? Марика, может, хватит? — понимая, что никуда ей не деться, немного горестно вздохнула капрал.
— То есть, тебя не волнует мнение девушки, которая тебе симпатична? Знаешь, а ты ещё та сурта! Я, понимаешь, стараюсь тут для вашего общего счастья, а она ещё и нос воротит, — с видом уязвлённого самолюбия, Огинь картинно взмахнула рукой, — да даже я себе такого не позволяю, всегда стараюсь для Селимы выглядеть самой-самой!
— И поэтому отправила её прочь от себя? — хмыкнула Агидель, следя краем глаза за тем, как Эверстейн отъезжает подальше, чтобы понаблюдать в каком порядке строй после команды преодолеет расстояние.
— Я тебе уже сказала. Поблажек я никому, а особенно Селиме, давать не собираюсь, — чуть вздёрнула нос дворянка.
— А как же Сильвия? Ты ведь с ней занимаешься, порой, даже больше, чем с Селимой, и объясняешь гораздо лучше, — пыталась докопаться до правды Агидель, — а она, по твоим же словам, в разы слабее Селимы.
— В этом я бы не была так уверена, — пожала плечами блондинка, мимолётно глянув на рыжеволосую, — но Агидель, дело ведь не в этом — Сильвия старается гораздо больше… Селима физически сильнее, но главное её преимущество — слепая ярость. Она бросается в бой как загнанный зверь, но это и её слабость. Если бы мы с ней в таком её состоянии сошлись в схватке, я бы победила одним точным ударом… Так что, такой тебе вопрос, Агидель Агеллон: Сильвия у нас очень старается и довольно умна. Но что важнее, она умеет меняться, становится смелой и решительной… Думаешь, она не сможет запомнить и повторить какой-то из приёмов, способный остановить Селиму? А уж её рост, крепнущие мышцы… — ухмыльнулась Огинь, скосив взгляд на Агидель и после мечтательно посмотрев в небо.
Агеллон ощутила, что от слов беловласой ей становится не по себе. В каком-то плане Марика ценила Сильвию больше Селимы, но раз так, что её связывало с этими девушками? Что её связывает именно с Сильвией? Неужели симпатия Агидель к охотнице для неё вообще ничего не значила? Казалось, что интерес Марики серьёзнее, нежели беловласая утверждала весной. Додумать и задать следующий вопрос капрал не успела. Дер Кин скомандовала отряду выдвигаться навстречу рысью.
— Эй, рыжая, хватит в облаках витать! После будешь переживать, — чуть рыкнула на Агеллон блондинка. — Ты хоть знаешь, как удержать строй в одной линии, когда мы на галоп перейдём?
— Н-нет, — растерялась та, не имевшая никакого понятия, как это удаётся всадникам.
Ей всегда казалось, что кони знают, как двигаться в подобных случая, а седоки лишь чуть правят ими. Задумавшись, Агидель с удивлением поняла, что пускай дер Кин и рассказала ей о множестве различных тактик и стратегий, но самые простые вещи остались неизведанными, и нынешняя задача входила в список непонятного. Она переставала понимать смысл подобных тренировок, когда от неё требовали то, чего она не знала. А если бы с ней не было ни Ингвара, ни Марики?
— И эта балда — наш капрал! — с наигранным, разочарованным вздохом, Марика возвела очи горе. — Значит, слушай и быстро запоминай. Ты останешься в центре, я и Ингвар разъедемся по флангам. Следи за моей рукой. Если я покажу один палец, то ты должна поравняться со мной, продвинувшись на четверть корпуса коня, если два, то на половину, если три, то на корпус. Раскрытая ладонь означает, что тебе стоит немного сбавить ход, а если рука просто сжимает поводья в кулаке, значит всё в порядке. Поняла?
— Да… Но Марика, как я смогу за всем уследить? — уже с запозданием спросила Агидель, когда все всадники отправились по направлению к одинокой фигуре Эверстейн, остановившей своего коня на небольшом взгорке.
— Меньше клювиком щёлкай. Это касается не только тренировки. С Сильвией тоже только это и делаешь, — нахально улыбнулась Огинь, пришпорив свою лошадь, перемещаясь на правое крыло строя.
Агеллон даже возмутиться не успела, вынужденная следить за тем, чтобы её соратники сохраняли порядок, и это они ещё не перешли в галоп. Рыжеволосая без всяких подсказок видела, как разваливается строй. Кто-то уже отставал, кто-то наоборот сильно вырывался вперёд. Пришлось скомандовать, чтобы ближайшие кадеты равнялись на неё. Хорошо ещё на флангах были Марика и Ингвар, прекрасно справлявшиеся с возложенными на них задачами. Они, не договариваясь, с поразительной точностью соблюдали необходимую скорость.
— В галоп! — громко крикнула издали дер Кин, смотря на то, что произойдёт со всадниками.
Поначалу, как она и ожидала, строй сильно просел в центре, хотя были и те, кто вырвался далеко вперёд, а вот крылья небольшого отряда подались одновременно. Спустя несколько мгновений и центр начал догонять остальных. Для настоящего войска это никуда не годилось, но для ребят, многие из которых даже представления о таких манёврах не имели, было вполне сносно. Правда, лейтенант понимала за счёт чего кадетам удаётся действовать слаженно. Не зря Огинь и дер Зиг расположились по сторонам, уж с их-то навыками не трудно было заставить остальных держаться в одной линии, но было интересно — как понимает Агидель, что нужно делать, если учесть, что ни Марика, ни Ингвар, ничего ей не кричали. Рыжеволосая часто оглядывалась по сторонам и лишь после этого командовала своим прибавить ходу или наоборот слегка замедлиться. Возможно ли было, что Огинь знала, как в Коронном войске учат держать строй? Вполне вероятно. Раз так, существовал у Эверстейн вариант, при котором Агидель должна была справляться самостоятельно. Стоило только кадетам оказаться перед старшей, как та, быстро похвалив ребят, решила отправить их в обратную сторону, на сей раз, поставив Марику и Ингвара во вторую линию. Теперь те не могли подсказывать капралу.
Эверстейн, в своём желании подловить Огинь, не учла, что ребята, занявшие места лучших десятников, быстро получат необходимые указания. Второй раз у отряда вышел, к удивлению, ещё лучше, чем прошлый. Как показали последующие попытки, независимо от того, где бы ни оказались помощники Агидель, а ошибок строй допускал всё меньше, под самый конец действуя слаженно даже без команд кадетов на флангах. Продолжать проверку дальше не имело смысла. Ребята приноровились друг к другу. Как командира Эверстейн подобное только радовало, но, как человека, её продолжала нервировать и Марика, и то, что против неё не работают ухищрения.
Лейтенант усложнила задание, заставляя подопечных отрабатывать всё новые и новые движения и построения, неизменно желая заставить их ошибиться, но начисто игнорировала то, что после озвученного ею возможного наказания, у кадетов была высочайшая мотивация не допустить промаха. Никто не хотел попасть на тренировку к Огинь, прекрасно зная, что та потребует гораздо больше, чем требовали крикуны.
Дер Кин с противоречивыми чувствами отметила, что невольно сделала из Марики одного из самых ярких лидеров, не нуждавшегося в этом лидерстве. Такой, если вспомнить, была Глэм. Спокойная, даже холодная, зачастую безразличная ко всему, наверное, единственная, кто мог вынести гнев Райнгарда. На любую грубость в свой адрес она лишь закрывала глаза, отворачивалась и уходила. Именно за эти черты и ценил её приёмный отец Эверстейн.
Определённо, Марика заслуживала поощрения за свои успехи, но тот факт, что она в открытую бросила вызов дер Кин, не давал той покоя. Старшая признавала, что в отличие от первых дней обучения, Огинь и Агеллон теперь обладали довольно весомой силой и навыками. Обе девушки ещё не достигли приемлемого уровня солдат Коронного войска, но среди всего отряда они были наиболее близки к нему, потому старшей особенно не нравилось поведение Марики. Блондинка должна была впитать в себя ещё и правила и манеру общения в гвардии, однако казалось, будто дворянка нарочно противится усвоению этих постулатов. Что было совсем уж погано — старшая сама всё сделала так, что за любые успехи или неудачи будет отвечать Агеллон, а Огинь, как таковую, и наказать было не за что.
Марика так и осталась безупречной во всём, зато, под самое окончание тренировки, продлившейся едва ли не до вечера, начала злиться рыжеволосая, переставшая понимать, зачем они по десять раз совершают одно и то же упражнение, если оно закреплялось и с первых трёх-четырёх попыток.
— К курвам это всё, — проскрежетала зубами Агидель, чувствуя, что от сидения в седле за сегодня у неё ноги стёрты едва не в кровь, — какой вообще смысл, если мы уже ничего нового не пытаемся выучить?
— А-а, дошло, наконец, что твоя хвалёная Эверстейн попросту не может смириться с тем, когда у нас всё получается без её подсказок? — протянула Огинь, не испытывавшая никаких проблем от длительного нахождения в седле. Она даже ничуть не сгорбилась, продолжая держать спину ровно.
— В этот раз я полностью с тобой согласна, — вздохнула капрал, — я уже готова провалить тренировку, лишь бы это всё закончилось. Пусть и мне наказание даст. Всё лучше, чем терпеть это издевательство.
— А это идея… — хитро улыбнулась беловласая, покосившись в сторону старшей.
Выражение, на миг появившееся на лице Огинь, напугало Агидель. Быстро спохватившись, она пыталась докричаться до блондинки:
— Что?! Марика! Стой, нет! Я не то хотела… — в лёгкой панике воскликнула рыжеволосая, но было поздно — дворянка выехала из строя.
— Госпожа лейтенант! — не замечая отчаянных попыток её остановить, громко обратилась к командиру беловласая, — как долго ещё вы собираетесь нас тут держать? Похоже, мы и так уже усвоили все уроки! Дальше-то что? Будут новые отработки приёмов, или мы тут до глубокой ночи будем скакать?!
Кадеты, порядком выбившиеся из сил, с тревогой посмотрели на Марику и Эверстейн, резко пришпорившую коня, направляясь к строю. Вокруг Огинь тотчас образовалось свободное пространство. Никому не хотелось попадаться на глаза старшей, чтобы не получить заодно. Многие признавали Марику сильной личностью, но помнили о том, как лейтенант при первой же возможности высекла её. Положение дер Кин и её звание не давали усомниться, что та сможет испортить жизнь всякому, кто вызвал её гнев. Тех же лидеров отрядов, устроивших засаду на большом весеннем испытании, до сих пор каждый день назначали, помимо основных занятий, на самую неблагодарную работу.
Неожиданно, до того как успела подъехать лейтенант, рядом с дворянкой остановилась Агидель. Не сговариваясь, подобрались ближе двойняшки дер Зиг, подъехали парни-далканцы, а с ними и Радан, Густав и Богумил.
Марику с каждым днём всё больше раздражала Эверстейн. По большей части из-за странных решений в работе лагеря и тренировок. Занимаясь с Сильвией, Огинь давно задумалась над тем, а так ли дер Кин подходит для подготовки кадетов? Беловласая не понимала, почему при усердии Сильвии, у неё почти что не было значимых успехов вплоть до начала их совместных тренировок. Можно было списать на личный подход, но случай с Сильвией был не единичным. Марика наблюдала среди кадетов такие же пары или группы, зачастую состоявшие из одного сильного и более слабых кадетов. Приказы дер Кин в последнее время были из разряда «Сильные тренируют слабых». Большую часть поручений выдавали сержанты, прямо говорившие, что отдельные поручения — их личные предложения. Дер Кин же продолжала делать вид, что несёт какую-то невероятную ношу. Поначалу магнатку это забавляло, но теперь стало злить. Желание осадить дер Кин, показав всем то, что, как казалось Огинь, очевидно, достигло пика и лучше всего это можно было продемонстрировать, провоцируя конфликт, вовлекая туда как можно больше кадетов, а затем ждать реакции.
Если командир слишком агрессивно отреагирует на недочёты своих идей, это может заставить подчинённых задуматься об уровне самого командира. Ко всему прочему, благодаря Агидель, наказание можно было обернуть себе на пользу. Но сработало бы это только при противостоянии один на один. Вмешательство Агеллон было не к месту.
— Свалите, — чуть зло сказала Марика рыжеволосой девушке, — я сама разберусь.
— Ты уже сегодня наразбиралась, — спокойно заметила Агеллон, как-то позабыв о том, с кем говорит, — мне всё равно за тебя отвечать. Сама сказала, что мне, как старшей, все шишки, а не только поздравления.
— Умеешь ты в самый неподходящий момент всё испортить, — буркнула беловласая, — я только сейчас поняла, что если Всезнайка даст мне тренировать остальных олухов, то я смогу проверить свои навыки на них, — с небольшой улыбкой вздохнула блондинка.
— Значит, поделишься этими олухами со мной, — безразлично заметила капрал, но уже шёпотом, поскольку Эверстейн оказалась близко, резко осадив коня, привставшего на дыбы.
Обежав взглядом собравшихся вокруг Огинь ребят, чуть прищурившись, лейтенант обдумывала, как ей поступить. С одной стороны — личная неприязнь. Кажется, она уже забыла, какого это, испытывать в отношении кого-то подобные чувства. Последний раз подобное было до того, как они с Мартиной, прежде чем стать лучшими друзьями, успели изрядно друг другу подпортить жизнь и намять бока. Но что сейчас? Если она вызовет на бой Огинь, то без труда одолеет, и со стороны это будет смотреться избиением, чему бы порадовались многие из сержантов, но не кадетов. Всыпать плетей тоже было не вариантом. Все видели, что Марика дерзила и нарывалась, но с точки зрения возложенных на неё задач справилась идеально. Если уж наказывать дворянку, стоило наказать и Агеллон, как ответственную. Как не посмотри, выходило странно. Лейтенант должна была отстоять авторитет, а вместе с тем похвалить девушек за проделанную работу и хорошие результаты на тренировке. Ситуация сложилась патовая, какая бывала в некоторых сражениях. Есть два войска, но ни одно не решается на прямое нападение, поскольку и у тех, и у других слишком выгодная позиция, терять которую глупо. Возможно, у Огинь эта позиция была сильнее.
На память вновь пришёл старый урок Райнгарда — не сражаться с тем, кто сильнее тебя. Порой можно отступить, потерпев поражение, но выиграть войну. Её приёмный отец хорошо усвоил этот урок, одержав множество побед в Хайрайхе, но всё же проиграв в целом. Решение ситуации было прямо перед Эверстейн — ничего не предпринимать сегодня, но взять своё в последующих днях. Разум подсказывал, что так и надо сделать, хоть обида за испорченный день и настроение была сильна. Эверстейн, собрав волю в кулак, справилась с собой:
— Весьма уместный вопрос, десятник Огинь, — пронзая Марику холодным взглядом синих глаз, резко бросила в ответ дер Кин, выравнивая голос, — мне было интересно понаблюдать за тем, как долго кадеты, вверенные капралу и вам смогут продержаться. Неплохой результат. Что же касается отработки новых приёмов, к этому мы вернёмся завтра. Пожалуй, стоит продлить этот опыт занятий. Объявляю вам с Агеллон мою благодарность, но напоминаю, что сейчас вам необходимо позаботиться о лошадях. После обе можете быть свободны.
Дер Кин прекрасно видела во взгляде Марики её отношение, но помимо отсутствия всякого уважения и надменности было в нём что-то ещё. Эверстейн не могла понять, что именно она почувствовала, но неприятное ощущение пронизало с ног до головы.
— Госпожа дер Кин, — подал голос Ингвар, успевший заметить, что беловласая хотела что-то сказать в ответ, и считавший, что это противостояние может привести к плачевному итогу, — разрешите помочь Огинь и Агеллон? Мы с остальными тут решили, что это должно быть справедливо. Раз уж вместе занимались, значит и работу делать вместе, это ведь в духе гвардии?
Инги, державшаяся позади брата, дотянулась и ткнула его кулаком. Не от того, что ей было тяжело ещё немного поработать, помочь Ги было нужно, но от того, что Ингвар как всегда, вылез вперёд, хотя и не спрашивал ни у кого мнения насчёт того, а стоит ли проявлять эту инициативу, и тем более, объявлять, что это общее решение. Брат, правда, даже не дёрнулся.
— Вот это вот верно, а то как-то оно странно и нехорошо получается! — воскликнув с излишней радостью, чуть выехал вперёд Радан. — Госпожа лейтенант, можно подсобить-то?
По рядам кадетов прозвучал обречённый вздох, а Инги с Марикой в этот миг, после замечания здоровяка, одновременно закатили глаза.
— Разрешаю, — слегка кивнула Эверстейн, — но только тем, кто действительно хочет это сделать добровольно. Остальные могут возвращаться в лагерь. Отряд, разойдись!
Командир развернула коня и, более ничего не сказав, отправилась обратно к опушке леса. Марика провожала её взглядом, слегка запрокинув голову вверх. Длинная прядь волос выбилась и чуть скрывала лицо, словно деля его на две части. Огинь не обращала внимания на оживлённый шум позади, начавшийся сразу, как только лейтенант отдалилась. Кадеты с жаром принялись обсуждать прошедшую тренировку и довольно спокойную реакцию Эверстейн. Марике до этого никакого дела не было. Она получила, что хотела, хоть и не совсем так, как рассчитывала. В этом противостоянии с дер Кин она одержала верх, по крайней мере, сегодня. Хотелось бы порадоваться, да не получалось. Что изменилось? Увидели ли остальные, что лейтенант не так хороша, как хочет казаться? Вряд ли. Положения дел это не меняло. Всезнайка никуда не денется. Во всяком случае до того часа, пока они не вернутся в город. Марика, как ей думалось, доказала себе, что может противостоять старшей, но был ли смысл? Победа, ощущение превосходства и… Скука.
— Марика, слушай, — к девушке подъехал Густав, заставляя её вернуться в настоящее, — я спросить хотел, дер Кин же сказала, что уход за лошадьми дело добровольное, а я сегодня и без всего этого вымотался, можно…
Беловласая так выразительно взглянула на парня, что тому и без слов стало ясно — добровольная помощь совсем не добровольная. Быстро развернув скакуна, Оссолин, словно спасаясь от чего-то, устремился прочь.
— Чего ты замер? Чем быстрее начнём, тем раньше закончим, — наигранно бодро окликнул Густав Богумила, решавшего, как ему поступить.
Агидель, следившая за отдаляющейся Эверстейн, чуть отъехала в сторону, поравнявшись с Огинь.
— Всё же зря ты отказалась от повышения. С таким командиром и бес не страшен, — тихо сказала Агеллон подбадривающим тоном.
— Правильно, потому что я страшнее, — невольно улыбнулась Марика, пока никто не заметил, и, мотнув головой, подтолкнула лошадь, пуская её в лёгкую рысь.
***
Инги, шагая меж деревьев и неся лошадям вёдра с водой, задумалась о завершении занятия. Марика открыто пошла против дер Кин, допустив нарушение субординации, но почему-то дер Зиг была солидарна с беловласой. Поначалу она думала, что выступает лишь в поддержку Агидель, но и со всеми словами Марики соглашалась. Дер Зиг хорошо понимала, что всё сказанное Огинь звучало вполне безобидно, но только полный дурак не заметил бы в этих словах намёков и, учитывая реакцию дер Кин, та явно уловила посыл зеленоглазой. Инги отчётливо осознавала, что именно Марика и Агидель в этой ситуации рисковали больше остальных. Если Огинь хотела просто отвязаться от тренировок, она бы могла отказаться исполнять приказ, но она вышла против дер Кин и говорила за всех кадетов. «Избалованная дворянская змея» чуть не впервые вела себя как настоящий лидер, но зачем ей было беспокоиться за остальных? Подняться в глазах? Марика уже не раз показывала своё равнодушие. Подорвать авторитет старшей? Дер Кин и без того вызывала отнюдь не лучшее мнение целого ряда кадетов, в особенности тех, кто нарушал дисциплину, так что тут тоже было не всё так однозначно. Инги ещё и не могла разгадать поведения Эверстейн. Раньше она сама чувствовала её желание поставить выскочку Огинь на место, но почему эта цель настолько овладела старшей? Для Марики все её действия, на первый взгляд, не создавали никаких затруднений, а вот остальным кадетам проблем добавляли. Если лейтенант хотела испортить беловласой жизнь в лагере, выставив её виноватой, это бы точно не сработало — не в случае Огинь и её, порой, резкого и жёсткого характера. Позабыв о корнях, так и норовивших подвернуться под ноги, Инги, погрузившаяся в размышления, как раз и запнулась о корень, чувствуя, что земля уходит из-под ног, а вёдра тянут вперёд, вылетая из рук, которыми девушка взмахнула словно птица крыльями. — Шлиссе! — лишь успела воскликнуть дер Зиг, понимая, что грохнется в пролитую воду и конский навоз, но в последний миг кто-то довольно грубо схватил её за руку, удержав от падения. — Вы действительно друг от друга не самые лучшие черты решили перенять? — равнодушно спросила Огинь, одаривая Инги недовольным взглядом зелёных глаз. Дер Зиг посмотрела на Марику, не зная, что ей ответить. Страх сковал, не давая вымолвить и слова. Блондинка спокойно подобрала одно ведро, а второе кинула Инги, не слишком заботясь, как та его поймает. Сестра Ингвара чуть охнула, обхватив кадку, прилетевшую ей в живот. — Пошли… Я не собираюсь с вами тут до ночи торчать, — устало вздохнула Марика, развернувшись на месте и, зашагав в сторону лагеря, чтобы добраться до реки. Дер Зиг, всё так же не говоря ни слова, потащилась вслед за ней. Мало того, что было невероятно стыдно за подобную оплошность, так её ещё выручила именно та, против кого Инги в недавнем прошлом строила козни. Как не крути, но стоило хоть «спасибо» сказать, поскольку, не окажись рядом Марика, сама Инги уж точно выглядела бы как настоящая порося, да ещё и перед остальными кадетами. Осторожно посмотрев на беловласую, девушка вспомнила разговор с Эльгой. Ей представился шанс попытаться продвинуться к цели, о которой они говорили. Правда, что было так просто в воображении, на деле оказалось куда сложнее. Не придавали большей уверенности и мысли о том, зачем именно ей нужен этот разговор. Однако, к удивлению дер Зиг, почему-то такое простое желание отблагодарить за помощь прогнало часть страха, пеленой окутавшего разум. — С… с-с, — начала заикаться от волнения дер Зиг, пребывая в полном замешательстве от того, что собирается сделать, — Сыы… — ещё раз, не сумев вымолвить хоть что-то вразумительное, Инги с силой зажмурилась так, что глаза заболели. — Язык что ли прикусила? — чуть обернулась Марика, замедлившись и быстро оглядывая рослую и крепкую девушку. — Спасибо! — видно, от того, что Огинь сама с ней заговорила, Инги перепугалась ещё больше и выпалила слово со скоростью пущенной вперёд стрелы. — Да пожалуйста, — равнодушно пожала плечами блондинка, теряя всякий интерес и шагая дальше. Ей не было никакого дела ни до Инги, ни до того, что она удержала её от падения. Сделала и всё, так, походя. В который уже раз сестра Ингвара пыталась себя убедить, что Огинь не испытывает ненависти, и только что тому была самая наглядная демонстрация, но поселившийся внутри страх по-прежнему не давал девушке покоя, хотя сейчас, после того как она отважилась поблагодарить блондинку, он немного отступил. Следуя за Марикой, Инги ловила себя на том, что раз за разом поглядывает в спину Огинь, и её всё больше беспокоит не страх, а поднимающееся из глубин души любопытство. Зачем Марика помогла? Уж она-то могла бы этого не делать. Как-то не вязалось подобное поведение с тем, как белобрысая гадюка относилась ко всем вокруг. Раз она ей помогла, так выходило, Огинь больше не злилась на Инги? Внезапная догадка придала уверенности дер Зиг, и она уже с куда большей надеждой посмотрела в спину девушке. — С-с, — опять стала запинаться дер Зиг, собираясь задать Огинь вопрос, но та, теперь уже не оборачиваясь, быстро перебила, не совсем понимая, что хочет Инги. — Я уже услышала, можешь не повторять. Сказала же всё, — немного дёрнув головой, проговорила Марика. — Нет, я не то… Слушай… — глубоко вдыхая воздух, заговорила девушка, — я спросить, почему ты удержала меня от падения? Ты ведь могла этого не делать… — А тебе было бы приятнее лицом в навоз приземлиться на виду у остальных? — легко откликнулась зеленоглазая. — Хорошо, в следующий раз я не буду мешать. На краткий миг Инги вспомнила о том, почему её раньше так бесила Огинь. Вот эта манера уходить от прямого ответа, в попытке всё обставить так, будто Марика какая-то принцесса, а то и королева, снизошедшая до простой челяди, никуда не делась. Уж скорее наоборот, гадюка лишь отточила свой навык, как злить окружающих. Главное, было совершенно непонятно, что отвечать. Раньше бы Инги не замедлила с ответом, но после всего произошедшего она старалась держать язык за зубами. По крайней мере, рядом с Огинь. Чтобы как следует выразить следующий вопрос, Инги потребовалось время. Девушки успели дойти до реки, набрать воды и отправиться обратно. Дер Зиг очень хотелось понять, зачем блондинка и ей помогла, и вообще, почему она сегодня так старалась вывести из себя Эверстейн, да ещё и другим кадетам невольно подсобила. Наконец, мысли в голове сложились: — Сегодня ты пошла против дер Кин, — утвердительно произнесла Инги, быстро поясняя, — ты рисковала. Она могла в любой миг тебя остановить и наказать куда сильнее, но этого не сделала, а благодаря твоим словам, повезло и всем нам, иначе бы, наверное, до сих пор в седле тряслись. Я догадываюсь, что остальные волновали тебя в гораздо меньшей степени, но ты им невольно помогла. И я всё не возьму в толк, зачем? — О, вот тут, дер Зиг, ты сильно ошибаешься, — Марика, вновь вышагивавшая впереди, легко перекинула ведро из одной руки в другую. Его она тащила так половину дороги, похоже, даже из этого занятия сделав для себя тренировку, поскольку Инги, например, всякий раз старалась разгрузить руки, — сделала я это как раз для вас. — Но зачем? — недоумевала Инги. — Потому что мне надоело видеть вокруг себя толпу восхищённых дураков, готовых по первому слову Всезнайки от старания шею свернуть, — хмыкнула Марика, — ну и ещё потому, что это было довольно забавно, — хихикнула Огинь. Прозвучало это так по-настоящему, что Инги, не будь её здесь, никогда бы не поверила, что дворянка может быть такой. Словно не было в ней всей той серьёзности и равнодушия, тенью следовавших за беловласой. Даже её поведение сегодня не так сильно удивляло, как эта мимолётная реакция. — Забавно?! — опешила дер Зиг. — Да это как дразнить цепного пса, зная, что тот может и сорваться! — О, что я слышу, ты, похоже, нашу Всезнайку суртой обозвала? — тихонько хохотнула Огинь и, чуть запрокинув голову, обернулась, посмотрев на дер Зиг. — Нет! — в ужасе зажала себе свободной рукой рот Инги. — Не перекручивай мои слова, я не то имела в виду! — Послушай, дер Зиг, — остановившись, вздохнула Огинь, равнодушно посмотрев на неё. — Ты, вроде, девка не глупая, хоть и отбитая, но даже ты должна понимать, что наша лейтенант, какой бы умелой мечницей не была, понятия не имеет, как правильно тренировать кадетов. Вот я и указала ей на это. Должен же хоть кто-то что-то делать, — спокойно сказала Марика, — видишь, и ты уже вопросы задавать начала. Значит, это всё не напрасно и может до других очевидное доходить начнёт. — Возможно, но я пока не понимаю, какая тебе выгода? — ещё больше заинтересовалась Инги. — Ну, ты ещё подумай, гляди и поймёшь, — прохладно ответила Огинь, тем самым намекая, что разговор окончен. Чтобы подчеркнуть это, Марика взбежала вверх по крутой тропе, оставив Инги позади. Дер Зиг мысленно выругалась, кляня на чём свет стоит поведение гадюки, но у неё появился хороший такой повод подумать над тем, что же движило Марикой и заставляло её совершать те или иные действия. Размышляя об этом, Инги опять чуть не шлёпнулась, но обошлась без помощи зеленоглазой, которая, быстро обернувшись и увидев попытки девушки сохранить равновесие, покачала головой. — М-да, надо было тебе там грохнуться. Жизнь ничему не учит. Вот навернёшься здесь, я возьму это ведро, — Огинь чуть приподняла деревянную кадку, — надену тебе на голову и ещё огрею первым попавшимся дрыном. Под ноги смотри! — Есть, — машинально выпалила дер Зиг и только в следующий миг поняла, как это всё выглядело. Особенно угнетал снисходительный взгляд Марики, смотревшей на неё с вершины склона. Блондинка, кажется, сама не особо была довольна таким ответом Инги. — А знаешь… — вздохнула Марика, ожидая девушку. — Всё же я тебе подскажу. — В смысле? — недоумевала дер Зиг, поднявшись, наконец, к дворянке, глянув на опечаленное лицо беловласой. — Ты думала, что я избалованная дворянская принцесса, которой не понравилось, что всякие отбросы вдруг возомнили себя равными ей? — быстро проговорила Огинь, смотря прямо в глаза дер Зиг. Марике стало интересно, что же может получиться из этой дерзкой девки, которую так легко спустить в самый низ. В конечном итоге им в одном войске служить, и если она будет от каждой своей неудачи так падать духом, из этого точно не выйдет ничего хорошего. Дер Зиг молчала, словно примёрзнув намертво к земле. По спине пробежал по-настоящему зимний мороз, а в голове только и слышались быстрые удары сердца. Однако в глазах Марики не было того чёрного ужаса, который она увидела во время поединка, и из-за этого девушка нашла в себе силы ответить, пусть и ложью: — Нет… — тихо произнесла Инги, отведя взгляд. — Ну, врать-то не надо, — слегка хохотнув, вздохнула Марика. — Поверь, Инги, если бы я тебя хотела прибить, то сделала это очень давно, — усмехнулась Огинь, отойдя на пару шагов. — Но это сейчас не важно. Возвращаясь к моему вопросу… Ты была права, и я действительно такой и была, но я изменила свои взгляды, и вот это… — улыбнувшись, Марика вытянула руку и едва ли не ткнула пальцем в грудь дер Зиг. — …будет подсказкой к тому, зачем мне нужно было делать всё. А теперь идём. Если ещё и с вами потеряю время, то гонять вас будет не Всезнайка, а я, — чуть раздражённо произнесла блондинка и, резко развернувшись, быстро зашагала к лагерю. Инги поспешно закивала и приказала себе сосредоточиться на работе, а не лезть больше к Марике с расспросами, тем более что та, пусть и отвечала, но выглядела не слишком довольной. Не стоило испытывать судьбу лишний раз. Девушка смогла преодолеть свой страх, а заодно и наладить какой-никакой, но диалог с Огинь. Этого было мало, но первый маленький шаг Инги сделала и тем могла гордиться. Над причинами поступков беловласой она могла поразмышлять потом. Инги задумалась над тем, что Марика поделилась с ней каким-никаким, но ответом на вопрос. Возможно, найдя на него ответ, Инги смогла бы не только понять причины поведения Огинь, но и чуть больше понять саму Марику. Даже если чего не поймёт, можно у брата спросить. Тот неплохо общался с девушкой, и знать мог побольше. Факт этого общения уже не так раздражал, да и Огинь больше не казалась абсолютным злом. Да, всё ещё пугала, но если к ней относиться спокойно, то и она не тронет. Точно, что настоящая гадюка. Инги всё сильнее начинала грызть совесть за то, как она поступила с Сильвией — в тот раз дер Зиг даже не предполагала, что у Марики может и вовсе не быть каких-то скрытых мотивов в общении с русоволосой. Инги, как и большая часть её окружения, до сих пор недоумевало от столь близкого и хорошего общения охотницы и дворянки, но теперь дер Зиг не видела в этом чего-то невероятного. Возможно, поступок Сильвии спас их всех от многих проблем в будущем. Скорее всего, благодаря охотнице, Марика и проявляла такое равнодушие сейчас. Казалось, Огинь даже ожидала какой-то фразы от Инги, но поскольку той не последовало, зеленоглазая, дотащив ведро, молча, поставила его и пошла дальше заниматься лошадьми. При всей своей внешней холодности, невозмутимости и статусе, ей этот процесс нисколько не досаждал, скорее напротив. Огинь умела ценить скакунов, даже выбрала себе самую хорошую лошадь. Во всяком случае, наиболее подходящую, и заботиться о ней девушке нравилось. Если в чём-то она и была согласна с лярвиной Эверстейн, так в том, что для кавалериста лошадь это половина воина. Среди прочих кадетов с таким же трепетом к животным относились лишь Агидель, Селима и, неожиданно, Радан. Конь здоровяка был тем ещё испытанием для ездока, но проходя мимо парня, Марика видела, что тот с охотой разговаривает со скакуном, слегка дурачась, на что Ярый также дурачился и фыркал, всё норовя мотнуть головой так, чтобы повалить Радана. Со своей кобылкой дворянка, конечно, не шутила, не тот был у них характер, но провозилась прилично, опомнившись лишь тогда, когда стало темнеть, да и остальные из кадетов, оставшиеся помогать им с Агидель, потянулись обратно в лагерь, закончив работу. Пошла с ними и Огинь, только сейчас ощущая, как же на самом деле вымоталась. Впрочем, эта усталость ещё не означала, что её вечерняя тренировка не состоится, но в первую очередь Марика хотела выяснить как дела у Сильвии и Селимы. Она ощущала совсем лёгкое угрызение совести, что именно из-за её действий девушек не допустили тренироваться с ней. Смотреть на это можно было по-разному. Вряд ли дочь гор или дочь леса смогли бы продержаться так долго на тренировке, которую устроила дер Кин. Первым делом Марика хотела разыскать Селиму и поговорить с ней, но судьба распорядилась иначе, и едва ли не в центре лагеря она почти столкнулась с охотницей. Русоволосая в большой задумчивости брела меж палаток, ничего не видя кругом и хмуря брови. Впервые за долгое время Сильвия вновь горбилась. Хоть и было ясно, что девушка чем-то озадачена, а может и расстроена, Огинь окликнула её, заодно проверяя, насколько всё серьёзно: — Десятник Сильвия из Литау, на месте стой, смирно! — сделав голос грубее, скомандовала беловласая, наблюдая, как девушка мгновенно замерла, резко выпрямившись и уставившись прямо перед собой. Её выражение лица стремительно менялось по мере того, как охотница понимала кто перед ней. — Лярва! — невольно с губ Сильвии сорвалось ругательство, — Марика! Ты зачем меня так испугала?! Я уж подумала, что опять что-то не так сделала и сейчас будет очередной выговор от сержанта. — Просто хотела привлечь твоё внимание, задумчивая ты наша, — слегка ухмыльнулась Огинь, подходя ближе и внимательно разглядывая девушку. — И много было этих выговоров? Так понимаю, занятие оказалось не из простых? — К бесам такие занятия! — шёпотом воскликнула охотница. — Я думала, мы будем упражняться в стрельбе, а нас почти весь день заставляли учиться выбирать позицию и гоняли хуже, чем на строевой… Сильвия промолчала о том, что ещё и Селима сегодня как с цепи сорвалась, раз за разом вступая в перепалки с сержантом, а доставалось за это не только ей, но и всем присутствующим. Жаловаться Марике, особенно на далканку, охотница считала затеей глупой, да и Огинь, в случае чего, сама могла высказать своей девушке. Правда, с учётом того, что Марика сегодня явно не была образцом примерного поведения, из-за чего Сильвию и Селиму отправили к стрелкам, веры в благоразумие Огинь как-то поубавилась, а вот чувство некоей обиды лишь окрепло. Если бы не она, всё могло сложиться иначе. Тяжкие мысли отразились на лице охотницы. Марика прекрасно умела читать эмоции людей и находить истинные причины. Зеленоглазая девушка, разом став как-то серьёзнее и опустив руку на плечо русоволосой, слегка притянув к себе, заговорила: — Поверь, нам сегодня тоже досталось, и ещё неизвестно, кому было хуже. Под конец тренировки даже у твоей рыжей нервы сдавать начали. К тому же, в следующий раз ты беспрепятственно сможешь присоединиться к нам. Если, конечно, захочешь. Всезнайка и завтра решила продолжить эти занятия, — сказала беловласая, ненароком усмехнувшись. Её отношение к подобной затее пробивалось даже в такие мгновения. — Марика, но я сегодня хотела, даже если бы меня потом пришлось снимать с лошади, — немного недовольно ответила Сильвия, — ты знала, что для меня это прекрасная возможность оказаться рядом с Агидель… — О курва! — закатила глаза Огинь, приложив ладонь ко лбу. — И эта туда же! Ну, давай, скажи, что я всё испортила. — Нет, Марика, я не собиралась говорить, что испортила всё ты. В конце концов, сама Эверстейн поддалась на твою провокацию, чего ей, как командиру, делать не следовало, но тебе не показалось не слишком умной затея дразнить разозлённого зверя? — чуть умерив свой пыл и сглаживая острые углы, дипломатично спросила охотница. — Вот, соображаешь, — протянула Огинь, слегка ухмыляясь, — может, ты меня сегодня хоть разумным ответом порадуешь? — Зная тебя, могу предположить, ты хотела продемонстрировать, что наша командир тоже может ошибаться, и что она занимает не своё место, раз поддаётся на такие выпады? — выдохнув, тихонько спросила русоволосая девушка, почему-то произнося всё это с изрядной долей смирения и грусти, — потому что ей неприятны отношения, что связывают тебя и Селиму? Потому что она думает так же обо мне и Агидель? — Именно! — возликовала Марика, чувствуя, что её вновь охватывает лёгкая радость и эйфория, от которых просто стоять на месте было затруднительно. — Марика, но мы ведь и так об этом знали! Зачем надо было всё усложнять? — возмутилась Сильвия. — Наглядная демонстрация, — усмехнулась Огинь. — К тому же, что значит «для меня это прекрасная возможность оказаться рядом с Агидель»? — чуть изменив голос, спросила дворянка. — Ты и так с ней каждую ночь, но что-то толку всё нет… — Я же говорила, что так не могу… Мне нужно время. — О, время, значит? — хохотнула Огинь. — Сколько мы вчера времени потратили, чтобы собрать те драные цветы? — язвительно спросила Марика. — Если и дальше будешь столько времени убивать на всякую ерунду из цветов, то, того и гляди, найдётся кто-то, кто решит действовать куда смелее… — вздохнула Огинь, но в следующий миг резко улыбнулась. — Слушай, а может всё же воспользуешься моим светом? Бань у нас много, я встану на караул, и ты… — Марика! — возмутилась Сильвия, стоило ей лишь представить. — Поверь, никакие поделки не заменят… Ладно, поймёшь ещё, — закончила беловласая, будто потеряв всякий интерес. — Как прошло хоть? Подарок твой ей понравился? — уже куда серьёзнее спросила Огинь. Зеленоглазая девушка с интересом посмотрела на охотницу, но заметив изменившееся выражение на лице, нахмурилась, беззвучно требуя ответа сейчас же. — Понимаешь… — чуть тише произнесла Сильвия, отведя взгляд в сторону. — Цветы завяли… Я хочу ещё один сделать… Я не отдала, — немного сумбурно, вновь смущаясь, попыталась оправдаться охотница, прекрасно осознавая, что сейчас ей влетит по самое не балуй за упущенную возможность. Быстро забежав в палатку в краткий перерыв в тренировке, Сильвия увидела, что цветы поджухли. Она расстроилась и решила сплести новый венок, так как не хотела отдавать Агидель такой. Девушке даже в голову не приходило, что капрал ещё ночью видела его, когда цветы были свежими. Да и даже если бы так, она ведь собиралась лично сделать подарок, украсив голову рыжеволосой прекрасным венком из полевых цветов, особое место среди которых занимали незабудки, так подходившие цвету глаз Агидель. Ещё хуже становилось от того, что вчера Огинь, далёкая от «подобной ерунды», как она сама говорила, облазила с Сильвией половину лесной поляны в поисках этих незабудок, хотя до этого собиралась посвятить время своим тренировкам. Было ясно, что после признания охотницы о неудаче, блондинка не поскупится на выражения. — Ах ты ж ку… — осеклась Марика, готовая придушить Сильвию на месте. — Ты меня с ума сведёшь! — Прости… — пролепетала русоволосая, опуская взор к земле. — Твоё «прости» не вернёт мне вчерашнего вечера, — пробурчала Огинь. — А ведь я могла потратить его на тренировку. — В следующий раз я постараюсь подарить его раньше, — пообещала охотница. — «В следующий раз», — изменив голос, вздохнула Марика. — Ладно, а что со старым? — Он в палатке, я его как раз выбросить хотела… — Неси сюда! — тут же потребовала блондинка. — Нет, — упрямо замотала головой Сильвия. — Неси, — грозно прошипела Огинь, добавив, — иначе, обещаю, твой первый поцелуй точно будет не с Агидель… Сильвии ничего не оставалось, как быстрее сбегать в палатку за венком. Марика пугала и, учитывая их дружбу, её месть могла быть куда как страшнее, нежели если бы они были равнодушны друг другу. Быстро вернувшись, охотница показала подруге венок. Беловласая взяла его, внимательно осмотрела, а затем громко вздохнула. — У меня есть хорошее решение, — улыбнулась Огинь. — Какое? — удивилась Сильвия, воспрянув духом, решив, что Марика что-то придумала. — Почему меня вообще всё это так волнует? Что со мной творится в последнее время? А-а… Плевать… — выругалась дворянка, едва ли не подпрыгнув на месте. — Где эта рыжая курва?! А-а… Агидель!!! — заорала Огинь так, что её услышали, наверное, не только все, кто был в лагере, но и звери в лесу. Быстро вертя головой, она тут же нашла Агеллон, изумлённо, и с небольшим испугом смотревшую в их сторону, стоявшую рядом с Ингваром и Инги, с которыми разговаривала насчёт завтрашнего упражнения. — Ты… — почти прошипела зеленоглазая, указав пальцем прямо на рыжеволосую. — А ну марш сюда, капрал драная! — выкрикнула Огинь. Марика не хотела вмешиваться, ей нравилось наблюдать за, пускай и столь медленным, но хоть каким-то развитием отношений Сильвии, но всему был предел. Огинь поняла, что если так и продолжится, то у этих двоих дело до поцелуя дойдёт лишь к зиме, если не к следующему году, поэтому наплевав на всё, решила сдвинуть с места этот едва ли не окаменевший ком, начавший доставлять уже ей слишком много проблем. — Марика! Что ты делаешь? Мало тебе сегодня от дер Кин влетело? — в ужасе и смущении, Сильвия едва ли не свалила девушку, повиснув на ней и обеими руками обняв её, пытаясь закрыть рот, да только лишь раззадорила и без того бесновавшуюся блондинку. — Фот ефё, — невнятно пробурчала сквозь руку Огинь, с силой укусив русоволосую. — И заткнись! — Больно ведь! — отдёрнула ладонь Сильвия, инстинктивно чуть прижимая её второй рукой к телу. — Давай, шевели своей ж… — хотела выкрикнуть Марика, но очень вовремя охотница всё же исхитрилась вновь закрыть ей рот рукой. — Что случилось? — дружелюбно спросила Агидель, подойдя ближе. Увидев и услышав всё, что делала Марика, голубоглазая поначалу не знала, как реагировать. Крики и слова беловласой были настолько «яркими», что капрал решила принять как можно более спокойный вид и просто узнать, что Огинь было нужно. — Рука по локоть засуч… — весьма ярко попыталась ответить Марика, но и тут Сильвия сорвала её намерения. — Ничего не случилось! — едва ли не взвизгнула охотница, опять закрыв блондинке рот и пытаясь ту едва ли не утащить как можно дальше, вот только силы были не равны, но хотя бы венок у Марики удалось отобрать и вовремя спрятать за спину. — Ах ты ж курва литауская, — прошипела Огинь, с силой оттолкнув от лица ладонь Сильвии. — Значит, на это у тебя смелость есть, а чтобы с Агидель поговорить нет?! — Это не так! — сорвалась русоволосая, и тут же с клацаньем сжала зубы, понимая, что выдала себя с головой. Марика лишь самодовольно ухмыльнулась и, прищурив глаза, скосила взгляд на Агидель. — В общем, оставляю вас… — дворянка сделала два размашистых шага в сторону, оказавшись рядом с Агеллон. — Сильвия очень хотела с тобой поговорить… Желательно наедине, — шепнула Огинь прямо на ухо Агидель и быстро удалилась, словно её тут и не было. Охотница успела заметить хитрый взгляд Марики, который будто бы говорил, что она шепнула капралу какое-то непотребство. — Курва! — в один миг произнесли оставшиеся девушки, охарактеризовав зеленоглазую, а потом потупились, отводя взгляды.
