Глава 54. Калечить и лечить
27 марта 2023 г., 21:08
Дочь гор не знала, почему всё случилось так, и почему великая прародительница её народа наконец-то решила подсобить своему дитя, но упускать возможность Селима не собиралась. Сколько было попыток заслужить уважение и внимание, и сколько раз они проваливались и выходили девушке боком? Что же изменилось сейчас? Далканка окинула быстрым взглядом Сильвию. Та, кого она раньше так истово ненавидела, та, которую унижала, та, что простила и помогла, сделав для кареглазой столько, сколько не делал никто и никогда. Первой к ней подходила Агеллон, но слова рыжей едва тронули Селиму, а забота охотницы и её поддержка задели что-то сокровенное в душе дочери гор. «Это наша общая победа, её победа» — решила далканка. Не раздумывая, чернявая схватила охотницу за руку, увлекая за собой.
Немного запнувшись поначалу, Сильвия быстро взяла нужный темп, нагоняя Селиму. После столь продолжительного и тяжёлого противостояния, когда прилагая все возможные усилия, они едва могли сделать небольшой шажок, девушкам казалось, что они несутся едва ли не быстрее ветра. Ноги с лёгкостью делали всё новые и новые шаги, разгоняя тела ещё быстрее, словно бы те были легче воздуха. Оглянувшись на отряды соратников по сторонам, они уловили с какой страстью, отдавая себя, бьются Агидель и Марика. Это придало ещё больше сил и бодрости, заставляя считать победу уже свершившейся.
Обе девушки себе даже под ноги не смотрели, всё внимание было на небольшом флажке на палке, торчащей из земли. Мир вокруг пропадал, сужался до одной детали, и в ней оставался лишь этот потрёпанный временем клочок ткани, но тут перед вымпелом, как из-под земли, возникли сразу несколько кадетов из другого отряда. Они заметили девушек и, поняв их замысел, бросились на защиту. Сильвия начала сбавлять темп, готовясь к сражению.
— Не смей, сурта длинноногая! — крикнула Селима. — Только вперёд!
— Да! — вскрикнула дочь леса, снова ускоряясь.
Охотница не знала, что будет делать, но в этот миг верила в затею далканки. Марика и Агидель не учили Сильвию сражаться на полном ходу, и порыв этот не был похож на атаку кавалерии — там, сидя в седле, было нетрудно принять заранее нужное положение, приготовившись к удару по неподвижной тренировочной мишени. Сейчас же перед ними оказались настоящие противники, отнюдь не желавшие быть замершими изваяниями. Запутавшись в переживаниях, русоволосая и не заметила, как оказалась в двух шагах от одного из соперников, разогнавшись так сильно, что не успевала остановиться. Времени на принятие решения не осталось. Рядом Селима с воинственным гортанным выкриком едва ли не в прыжке ударила подвернувшуюся противницу коленом в живот, валя на землю.
«Дурная лярва!» — подумала сама про себя Сильвия, и в следующий миг случился сильный удар и оглушающий лязг. Она влетела в противника, не успев вскинуть меч, но и не дав такой возможности врагу. Парень завалился на спину, и Сильвия, грохоча латами, пытаясь как-то удержать равновесие, с трудом успела выставить перед собой ногу, едва не наступив прямо на шлем упавшему кадету.
Мимо едва соображающей охотницы, вращаясь, со звоном отлетел меч соперницы Селимы. Время будто остановилось, растягиваясь в череду событий и смешивая звуки вокруг в непонятный гул. Из-под маски шлема едва можно было разглядеть хоть что-то по сторонам, но русоволосая ощутила, как сбоку подбирается ещё один соперник. Доверяя инстинктам, Сильвия развернулась, отражая мечом клинок кадета, словно на уроке с Агидель, и одновременно выбрасывая вперёд кулак, как учила Марика, нанесла удар. Дочь леса не видела куда бьёт и надеялась лишь оттолкнуть кадета, но ей повезло — заключённый в сталь кулак пришёлся точно в наносник шлема, заставив противника резко отшатнуться и выронить оружие. Поборов испуг, оттого, что перестаралась, Сильвия резко повернулась к флагу, что был совсем рядом, и рванула к нему, но к ногам будто привязали здоровенные гири.
— Шир та, сын сурты и осла! — раздался позади воинственный крик Селимы, и охотницу что-то с силой ударило в спину, толкнув к вымпелу.
Сильвия от неожиданности ослабила хватку, оружие выпало, ей только и оставалось, что в последней надежде вытянуть руки в сторону древка. Потеряв равновесие, девушка со всего маху приложилась о землю, в воздух взметнулась пыль, латы и крепления едва ли не впились в тело, причиняя боль. Перекатившись, русоволосая почувствовала, как её нагрудный доспех загребает песок, камни и траву во внутрь. К коже тотчас прилипла холодная и твёрдая почва. От удара шлем съехал чуть выше, во рту появился железный привкус, а следом Сильвия почувствовала неприятную боль от того, что до крови прикусила себе щёку.
Замерев, она услышала, как позади раздаются крики обеих команд, увлечённых битвой. Перед глазами стояла почти полная тьма, щека жутко болела, острые камушки вместе с землёй забились под съехавшую набекрень рубаху. Руки охотницы вцепились во что-то твёрдое и продолговатое. Кое-как приподнявшись, девушка поправила шлем и в лёгком недоумении уставилась на древко с вымпелом.
— Да! — завизжала рядом Селима. — Мы победили! Тайхран вас задери!
Не в силах нормально подняться, русоволосая обернулась. Селима почти разлеглась на одном из кадетов вражеской команды, а его руки всё ещё сжимали край рубахи Сильвии, выбившейся из-под доспеха.
— Отцепись, а то руки поотрываю, — грозно пообещала далканка парню.
Резко вскочив, она бесцеремонно, едва не прошлась по поверженному противнику, обняла Сильвию, и в порыве радости чуть приподняла девушку вверх.
— Остановили сражение! — раздался приказ дер Кин, знаменующий окончание поединка.
После небольшого замешательства, отряд Агидель, увидев приближающихся Селиму и Сильвию, так и державшую в руках древко с вымпелом, оглушил округу победными криками. Охотница и сама была готова радоваться с остальными, но всё ещё казалась ошарашена внезапным финалом сражения, и куда больше переживала о проклятой перекосившейся, наверняка, порванной рубахе. Холодный песок, противно прилипающий к телу, раздражал неимоверно, проникнув всюду, даже в штаны.
— Агидель ранена! — вдруг, словно раскат грома, раздался беспокойный крик из толпы.
Сердце охотницы едва ли не остановилось от этих слов, и она беспокойно начала искать рыжеволосую в толпе. Мимо, едва не сбив Сильвию с ног, чёрной тенью метнулась Эверстейн, одним махом перескочившая ограду и резко вклинившаяся в сгрудившихся кадетов. Дочь леса, тут же отбросив флажок, последовала за ней. Селима не отставала ни на шаг.
Дер Кин быстро принялась расталкивать зазевавшихся, наплевав на то, как выглядел её порыв и что подумают о её поведении. Едва представив рыжеволосую девушку, истекающую кровью, у Эверстейн не осталось больше ни одной мысли, кроме как помочь своей ученице. Возможно, клинок попал под защиту доспеха, или удар пришёлся в слабое сочленение, не говоря уж о том, что в рукопашной можно было легко заработать перелом…
— Со мной всё в порядке, — едва завидев лейтенанта, с улыбкой выпалила Агидель, сидя на земле и прижимая руку к правому боку.
Дер Кин бегло осмотрела защиту. Было хорошо видно, как кирасу чуть вдавило, а на металле отпечатался след от мощнейшего удара, пусть и затупленным, но тяжёлым оружием.
— Я так не думаю, — серьёзно, даже строго, покачала головой Эверстейн, опускаясь рядом с девушкой.
Ловко ослабив крепления доспеха, она стянула панцирь с Агидель, сразу же задрав край её рубахи, осматривая красную от удара кожу, начинавшую медленно темнеть, покрываясь пятнами. С некой отстранённостью лейтенант пожалела, что разрешила подопечным в жару биться без дублетов, служивших дополнительной защитой, но и кто бы знал, что кадеты стали настолько сильнее. Темноволосая воительница быстро взглянула на повреждённый доспех. Стоило признать, что качество брони оставляло желать лучшего, а постоянные тренировки и удары в отсутствии должного ремонта и ухода, прочности не добавляли.
— Нет, правда, всё хорошо, я могу и дальше продолжать тренировки, это ведь просто удар, — немного возмутилась Агидель, стараясь наклонить голову так, чтобы узреть чего такого страшного разглядела там дер Кин.
— У тебя рёбра могут быть сломаны, — встав и, стараясь унять внезапную дрожь в пальцах, ответила лейтенант, — нужно проверить. Ты можешь глубоко вдохнуть? Только не спеши, медленно и осторожно, если почувствуешь, что колет, задержи дыхание.
— Да… Я… — поначалу растерявшись, капрал набрала в грудь побольше воздуха, прислушиваясь к собственным ощущениям. Нет, никакого перелома точно не было, из-за отца она уже знала, что бывает, если повреждены рёбра, — фух… Нет, ничего не колет, — уверенно ответила рыжеволосая.
— Хорошо, тогда попытайся встать, медленно, — Эверстейн протянула ладонь, помогая девушке подняться на ноги.
— Никаких про… ой-ой, — распрямляясь, Агидель машинально схватилась за бок и чуть согнулась, но потом, переждав неприятное ощущение, слабо улыбнулась, — наверное, досталось чуть сильнее.
— Вот об этом я и говорю, — весомо заметила дер Кин, не отводя взгляда, в котором капралу виделась искренняя забота, — лучше убедиться наверняка, — слегка успокоилась Эверстейн, ясно помня о том, как её соратникам в сражениях ломало и дробило кости, как повреждались лёгкие, и они захлёбывались собственной кровью. К счастью, тут ничего подобного не случилось.
Сильвия, стоя позади за наставницей, молчаливо продолжала изучать взглядом рыжеволосую, но постепенно испуг и переживание сошли, когда она поняла, что жизни Агидель ничего не угрожает, однако сердце от волнения по-прежнему готово было выпрыгнуть из груди. Теперь девушка просто хмурилась, размышляя как невнимательна бывает к себе капрал, рискуя понапрасну.
— Ха, нашу Ги просто так не возьмёшь! — ухмыльнулась Инги, пусть и проигравшая битву, но не потерявшая боевого духа. Вся возня наоборот подняла ей настроение, да и обиды на подругу она больше не держала. — Какая хитра лисица, провела таки нас!
— Ещё как, — немного задумчиво отозвался брат девушки.
Размышляя над тем, как соперникам удалось одержать верх, Ингвар недоумевал, что именно сделали Огинь и Агеллон. Продолжая со стороны наблюдать за происходящим, его взгляд случайно устремился на Марику, стоявшую неподалёку. Взор зацепился за едва заметные, почти неуловимые детали. У блондинки с пальцев левой руки быстро стекали на землю красные капли. Поднимаясь выше, парень заметил, что у самого плеча, из-под загнутого щитка доспеха, рваными лохмотьями, щедро окрашенными кровью, выбивается рукав рубахи.
— Марика тоже ранена! — тут же громко сказал Ингвар, отчего помимо остальных кадетов, на него недовольно посмотрела и сама Огинь.
Лениво подняв руку, беловласая равнодушно осмотрела место пропущенного удара, словно не чувствуя боли. Дел-то. Просто неудачно зацепило гардой меча.
— Само пройдёт, — усмехнулась дворянка, и в правду не видевшая в этом ничего страшного.
— Десятник Огинь! Быстро подошла ко мне! — рявкнула дер Кин, которой уже и так хватало одной Агеллон.
Закатив глаза и что-то бурча себе под нос, Марика нехотя приблизилась к старшей. Эверстейн сразу увидела кровавые пятна и уже не думала о том, что у блондинки и вправду лишь лёгкий порез. Лейтенант внимательно посмотрела на плечо, аккуратно подняв обрывки ткани, закрывающие кожу.
— Да всё нормально. Я и не чувствую ничего, — равнодушно, а скорее насмехаясь, продолжала Огинь, пока наставница нервно пыталась отстегнуть застёжки доспеха. — Мне даже…
— Марика! — в голос недовольно сказали Сильвия, Селима и Агидель, как только дер Кин сняла с дворянки наплечник.
Пропитавшийся кровью рукав был разодран, оголяя плоть, являя глубокое крупное рваное рассечение, из которого толчками сочилась кровь. В самой ране, и на коже остались следы грязи, попавшей туда в ходе битвы. «Любое ранение, не обработанное должным образом, ведёт к заражению» — Эверстейн вспомнила наставления мастера Лека, и вспомнила как корчились в агонии солдаты с почерневшими руками и ногами, как несчастным отрезали конечности, как люди оставались калеками.
— Быстро в лазарет! В палатку… Шатёр! — скомандовала дер Кин, лишь только увидев рану беловласой. — Агидель, ты тоже! Доспехи и оружие оставляйте прямо тут, остальные уберут! Живо!
Отвернувшись, Марика прикрыла глаза. Кому как не ей было знать о ранах? Отец, скотина, так полосовал её спину, что не помогали ни одни примочки. Служанки с ног сбивались, стараясь излечить повреждённую кожу. Позже, осознав ошибку, прародитель даже приглашал мага, чтобы скрыть шрамы на спине дочери, но маг лишь разводил руками. В бессильной злобе от неудачи отец порол её ещё сильнее, и наказание в гвардии казалось Огинь лёгким подобием мук, что пришлось пережить. Заработанная в сражении рана едва ли доставляла забот. Но почему так переполошилась старшая? Впервые Марика допустила мысль, что Эверстейн лишь хочет казаться неколебимой, а на самом деле искренне переживает за подопечных не по долгу, а по человечески. От подобных размышлений Огинь невольно передёрнула плечами, ощутив тупую боль и сжав зубы. Всё это были рассуждения и взгляды русоволосой девчонки из Литау, заставляющие её перекраивать простой и понятный взгляд на мир. «Ты мне ещё ответишь, курва лесная!» — глянув на охотницу, прищурилась Марика.
— Десятники Селима и Сильвия, отведите Марику и Агидель в шатёр для оказания помощи! Я скоро подойду! Остальные быстро снимают снаряжение и выстраиваются в шеренгу, проверим всех на ранения. Начали! — твёрдо приказала дер Кин, пытаясь скрыть подступившее беспокойство.
Как бы не относилась лейтенант к некоторым из подчинённых, она оставалась их командиром и отвечала за каждого из кадетов, пусть тот или та не нравились ей как личность. Эверстейн не ждала, что её будут любить, но старалась на совесть выполнить свой долг. Она понимала, что травмы на тренировках и состязаниях неизбежны, но не ожидала, что те будут настолько серьёзны. Поначалу темноволосая воительница и вовсе не могла взять в толк, как ранили Огинь. Накал случившегося противостояния, и столь бесхитростная тактика, которая, что интересно, была полностью оправдана в этой ситуации, предполагали жёсткое сражение, однако умудриться затупленным клинком пробить защиту? Эверстейн бросила взгляд на валявшийся на земле меч, находя ответ на свой вопрос. Гарда! Ею вполне можно было нанести подобную рану. Сама воительница знала несколько приёмов, когда меч перехватывали за клинок и били сверху как клевцом. Кто-то из подопечных тоже знал, или догадался, но кто? Марика, как помнила старшая, не дралась ни с кем из бывших имперцев. Может у кого-то был личный счёт к дворянке? Дер Кин покачала головой. Учитывая поведение Огинь, та по три раза могла нажить себе врагов среди соратников, но такое сведение счетов переходило все возможные границы.
Агидель и Марика лишь переглянулись, мысленно усмехнувшись поведению старшей. Им обеим казалось, что ничего серьёзного не случилось — да, у дворянки было приличное кровотечение, а у Агеллон нешуточный ушиб, но стоило ли это тщательного лечения? Промыть, перевязать, сделать компресс, и хоть завтра в строй. Агидель и вовсе задалась вопросом, а не слишком ли дер Кин переживает обо всём? В детстве она получала ушибы посильнее, и не только из-за побоев отца, а даже просто неудачно упав с дерева.
— Идём! Ты тоже! — раздражённо произнесла Сильвия, схватив сначала Марику, а затем и Агидель за руку, с усилием потащив обеих в шатёр. Селима быстрым шагом следовала за троицей. — Вы меня обе с ума сведёте! — воскликнула охотница, не оборачиваясь.
— Сильвия, со мной всё в порядке. Дер Кин просто… — начала капрал, стараясь не морщиться от боли в боку.
— …дура, — перебила её Марика. — Раскричалась, словно мне руку отрубили. Царапина.
— А ты вообще заткнись! — обернувшись, рассерженно выкрикнула Сильвия. — Только мы с тобой всё выяснили, понадеялась, что хоть немного соображать начнёшь! И ты, Агидель, ты чем думала?! С Всез… дер Кин занимаешься, она уж тебе должна была рассказать, насколько опасны даже тренировочные бои! Вам обеим! — разразилась тирадой охотница.
Сильвию едва не трясло от злости из-за поведения девушек. В этот раз она была согласна с Эверстейн полностью, ведь и рана Марики была нешуточной, да и мало ли какой силы удар пришёлся в бок Агидель. Доспехи хоть и выполнили свою роль, но их попросту вмяло. Наливающийся синяк на теле рыжеволосой беспокоил дочь леса всё сильнее. Пусть старшая и сказала, что перелома нет, но охотница желала лично в этом убедиться.
— Опять начинается, — угрюмо вздохнула Огинь. — Что ты ко мне привязалась?! Вон, у тебя есть это рыжее недоразумение — ей и докучай. А меня оставь в покое!
— Если тебя оставить в покое, то очень скоро мне и беспокоить будет некого с таким отношением! — ещё больше вспылила Сильвия.
— Сильвия, успокойся. Марика ведь немного права, — не подумав, сказала Агеллон, желая смягчить русоволосую и дать ей понять, что ничего страшного не произошло, но прозвучало всё совершенно не так, как нужно.
— В чём права?! У неё кровь ручьём хлещет, и вообще, чего ты её защищаешь?! Сама не лучше! Может, у тебя там перелом, не дай Фрая, — возмутилась охотница, и на мгновение в её голосе проскользнула явная тревога и беспокойство, которые та пыталась скрыть за обычной заботой.
— Ты бы сначала о себе подумала, вон как песок сыпется, — заметив изредка выпадающие из-под рубахи Сильвии остатки земли, хохотнула Марика. — Кажется, разваливаешься на ходу…
— Марика! Рот свой закрой! — едва ли не дёрнув беловласую на себя, чуть нависнув над девушкой, в лицо ей прорычала Сильвия.
Агидель, впечатлённая тоном русоволосой, предпочла больше не спорить, недовольно скосив взгляд в сторону, и тут же встретилась глазами с таким же недовольным взором Марики. Обе девушки мысленно возмутились друг другу такому поведению Сильвии и обоюдно согласились, посмотрев на охотницу слегка угрюмо. Селима нервно хихикнула, услышав, как дочь леса, слово в слово, произнесла одно из самых любимых её выражений. Далканка не разделяла чрезмерных опасений охотницы, но соглашалась с ней в том, что рану стоит обработать. Сердце дочери гор часто стучало, она действительно беспокоилась о Марике, но всё же боялась вслух поддержать Сильвию, переживая о реакции беловласой. Далканка не хотела рисковать и потерять тусклый луч надежды на возобновление её отношений с Марикой. Та обещала, что простит, если русоволосая примет извинения, но означало ли это, что Огинь умерила свою ярость?
Со злостью откинув в сторону полог шатра, где хранились необходимые травы, лекарства и бинты, Сильвия, молча, едва ли не толкнула Марику и Агидель на небольшую деревянную койку, которую кадеты сделали наспех уже в самом лагере, кинув сверху одеяло и парусину для навесов. Выглядело убого, но в полевых условиях вряд ли можно было придумать что-то лучшее.
— Селима! Сними с Марики рубаху! Только аккуратно! Не задень рану, иначе кровь пойдёт ещё сильнее! — приказала Сильвия, начиная спешно копошиться в мешках и грубо сколоченных ящиках в поисках бинтов и нужных лекарств.
— Да, — тихо ответила далканка, так и не двинувшись с места.
— Сними с Марики рубаху, — наклонившись немного к Огинь, тихо, чуть передразнивая, повторила Агидель.
— Только аккуратно… нежно, — куда громче ответила Марика, едва ли не простонав, а потом тихонько засмеявшись. Блондинка только хотела подколоть Сильвию из-за её несколько двоякой фразы, но тут шатёр едва не содрогнулся от крика русоволосой.
— А ну обе рты закрыли! — рявкнула Сильвия, отчего Агидель едва ли не вскочила с койки, готовясь уже вытянуться по стойке смирно, словно на построении. — Селима, не копайся! Мне помощь нужна, давай к Марике! — добавила охотница, заметив, что далканка так и стоит в проходе.
Кареглазая, словно проснувшись, встрепенулась. До этого она делала вид, что ничего не слышала, боясь подойти к Огинь, но подбодрённая, в несколько быстрых шагов приблизилась к блондинке, едва не дёрнувшись обратно из-за нового окрика Сильвии.
— Агидель, ты тоже! Снимай рубаху! — возмутилась охотница бездействию рыжеволосой.
Капрал опешила от подобного тона, хотя, в общем-то, ничего необычного в нём не было. Она уже не раз раздевалась перед Сильвией в бане, но почему-то сейчас немного нервничала. Неохотно и медленно, она вытащила края рубахи, заправленные в штаны и, не спеша, начала её снимать. Агеллон мялась и больше делала вид, что избавляется от вещи, не потому что отказывалась подчиняться, а потому что на неё нахлынуло необъяснимое смущение. Она сама толком не понимала, откуда оно взялось, но жар так и окутал её.
Селима замерла рядом с Марикой, сидящей на кровати и мысленно проклинавшей Сильвию. Встав напротив дворянки, кареглазая неуверенно протянула слегка дрожащие руки к уже вывернутой из штанов рубахе Огинь. Пристально глянув на рану девушки, дочь гор поняла почему беспокоилась охотница — кожу не просто пробило, как от удара кинжалом, а разодрало. Кровь продолжала заливать рукав беловласой, а грязь и земля делали рану ещё более пугающей, чем та была на самом деле.
Агидель, так и оставшись в рубахе, отвлеклась на Селиму. Капрал всё больше удивлялась, куда так резко подевалась вся уверенность далканки, раньше рвавшаяся наружу каждый миг.
Марика медленно подняла ладонь, бережно коснувшись руки далканки в области локтя, и начиная слегка поглаживать её. Селима бросила чуть удивлённый и испуганный взгляд на блондинку, сразу встретившись с взором зелёных глаз, пусть ещё немного раздражённым, но уже куда более спокойным. Лицо Огинь не выражало эмоций, но взгляд, кажется, успокоил дочь гор. Селима медленно потянула края рубахи, поднимая её выше, оголяя живот, затем грудь, укрытую под бюстье. Казалось, что необычного в этом простом жесте? Сколько раз дочь гор поступала так, оказавшись наедине с беловласой красавицей, но сейчас ей виделось и ощущалось нечто особенное. Взор на несколько мгновений так и приковало к груди Марики, слегка сжатую тугим куском ткани.
Блондинка вытащила из рукава неповреждённую руку, а Селима аккуратно продела её голову через ворот рубахи. Далканка попыталась медленно снять второй рукав, но Огинь, храбрясь, в одно движение резко освободила руку, и кровь, как и предупреждала Сильвия, снова пошла сильнее. Заметив это, охотница закричала так, что, кажется, её услышали даже в столице:
— Марика! Лярва безмозглая! Я тебе что говорила?! Что с тобой творится, с Агидель столько проблем нет, сколько с тобой! — рассвирепела девушка, с силой кинув в Марику подвернувшимся тканевым свёртком, но блондинка легко его поймала.
— Тис ин бис! — с ухмылкой прошипела Огинь, выглянув из-за спины Селимы.
— Выучила новое слово? Молодец, — усмехнулась Сильвия, даже не оборачиваясь. — Селима, вылей немного из пузырька на ткань, что я дала, и вытри кровь и грязь с места ранения. Если эта белобрысая будет брыкаться, стукни её склянкой, — гневно сказала охотница, передав Селиме бутылочку с прозрачной жидкостью.
— Иди ты к курвам, — огрызнулась Огинь и покосилась на Агеллон с трудом сдерживающую смех. — А ты, хватит зубоскалить, здоровой рукой я тебе добавить сумею, — пригрозила Марика.
— Ну, рискни, — хохотнула Агидель, демонстративно посмотрев в спину Сильвии.
Русоволосая, будто ощутив этот взгляд, резко обернулась, заметив лёгкий испуг в голубых глазах. Капрал быстро отвела взор, делая вид, что внимательно изучает помещение полевого лазарета. Такой же шатёр, в котором жила Эверстейн, только всё свободное пространство занимали деревянные ящики со снадобьями и всем необходимым для быстрого оказания помощи пострадавшим. В центре, в небольшом углублении была установлена продолговатая жаровня с высокими краями, и на дне её тлели угли, которые охотница раздувала, изредка отвлекаясь от поиска зелий.
Марика резко дёрнулась, сильно ударившись о ножку кровати, когда Селима приложила смоченную в лекарстве ткань к ране. Огинь зашипела от боли. Далканка слегка испугалась, но продолжила аккуратно вытирать кожу блондинки от земли и крови. Лекарство, что дала Сильвия, попадая на рану, тут же начинало сильно пениться, на глазах вытесняя из раны частичнки грязи.
Наблюдая со стороны, Агидель заметила, что, не смотря на скверное отношение ещё утром, Марика явно испытывала чувства к Селиме. Дворянка морщилась, сжимала зубы, но ни слова не сказала дочери гор. Наоборот, она здоровой рукой крепче обхватила локоть Селимы. Зеленоглазая девушка отвела взгляд в сторону, будто не желая показывать, как ей на самом деле больно, и это позволило далканке сосредоточиться на ране. Словно по наитию, каждый раз, когда дочь гор сменяла ткань и смачивала её, Огинь снова хваталась за руку кареглазой, указательным пальцем цепляя ткань рубахи.
От созерцания рыжеволосую отвлекла Сильвия, поставившая чуть в стороне небольшую плошку с приготовленным лекарством.
— Агидель! Я кому сказала снимать рубаху? — недовольно вздохнула охотница.
— Я… — хотела оправдаться капрал, но не успела.
— Да что я там не видела? Все ведь девушки. В бане и так все голые ходят, а ты тут из себя строишь… Мало мне одной принцессы в гвардии?! — возмутилась Сильвия, глянув на Марику.
— Уж кто бы говорила, — проворчала Огинь, не желая оставлять подобное высказывание без ответа. — Драться плохо, так относиться к другим нельзя, нужно быть осторожнее… будто мы тут во дворце, — передразнив охотницу, усмехнулась блондинка.
Не выдержав, Сильвия схватила чистый кусочек ткани, плеснула от души туда ещё одним снадобьем и с усилием придавила рассечение, отчего даже у Марики слёзы на глаза навернулись.
— Ещё хоть слово, и я тебя начну калечить, а не лечить, — холодно прошептала русоволосая, со злостью смотря в глаза Огинь. Охотница не заметила, как в порыве чувств навалилась на далканку, ткнув её лицом в грудь Марики. Селима даже руками в койку упёрлась, лишь бы не упасть на Марику. — И уж поверь, пытать лечением я тоже умею, — очень недобро ухмыльнулась Сильвия, коснувшись пальцем подбородка Огинь.
Агидель, немного перепугавшись, только хотела сунуть руку в мазь, чтобы самой обработать место ушиба, не тревожа охотницу, как русоволосая тотчас разразилась криками в её сторону:
— Куда?! Ты себя обездвижить собралась? Агидель… Ты же в травах немного разбираешься, что ж ты творишь? — сняв с пальцев рыжеволосой щедрые сгустки снадобья, девушка нагнулась к животу Агеллон, осматривая место ушиба. Капрал покраснела, когда Сильвия слегка приподняла бинты, опоясывающие грудь.
Смутившись, Агидель даже не представляла, что сейчас чувствовала сама дочь леса. Нервное состояние девушки отчасти было связано с лечением голубоглазой красавицы. Сколько бы охотница не гнала от себя мысли, сколько бы не убеждала себя, что просто оказывает помощь, но перестать думать о том, что ей предстоит гладить и щупать Агидель было не просто. Девушка из Литау сама себя накручивала, начиная думать о том, о чём даже речи не было. Убрав лишнюю мазь с пальцев о край плошки, Сильвия протёрла руки небольшим кусочком ткани, слегка хмуря брови.
— Агидель, пока мы шли сюда, у тебя были какие-то резкие боли в боку? Или когда садилась на койку? Мне нужно знать, — всё ещё немного раздражённо, но стараясь смягчить тон, спросила Сильвия. — Когда ты вставала, ты охнула.
— Охнула, — не выдержав, хохотнула Марика и тут же сморщилась, ощутив, что Селима надавила чуть сильнее.
— Нет, вроде. Да и какая разница, всё равно, что так, что так, болит, — легкомысленно ответила Агидель, пытаясь игнорировать намёки беловласой курвы.
— Большая разница, — буркнула охотница, на мгновние недобро посмотрев на блондинку. — То, что тебе не пробило лёгкое, ещё не значит, что нет трещины в рёбрах.
— Я не думаю, — покачала головой капрал, уверенная, что в этот раз всё обошлось. Те болевые ощущения она не смогла бы спутать ни с чем.
— Это меня и печалит, — хмыкнула дочь леса.
— Не только тебя, — опять вклинилась Марика, театрально вздохнув.
— Селима, будь добра, если эта лярва ещё хоть что-то скажет, ударь её по голове. Не жалко, она ею всё равно не думает, — отстранённо заметила Сильвия, продолжая осматривать синяк на теле Агеллон. — Я склонна верить, что перелома нет, но хочу убедиться, что кости целы. Это можно проверить, — заключила охотница.
— Как? — немного опешила капрал.
— На ощупь. Ты уж поверь, любое воспаление, трещина или ушиб легко ощущается под кожей, — охотница размяла длинные пальцы, слегка хрустнув суставами на манер магнатки.
— И всё же… — тихо хотела возразить Агеллон, но её попытка была тут же пресечена.
— Агидель! Прекрати уже, серьёзно! — нахмурившись, сказала Сильвия. — Это не шутки. Даже если нет трещины, такой ушиб не пройдёт за пару дней. Тебе, по-хорошему, неделю бы спокойно полежать, может до праздника и заживёт.
Агеллон ничего не ответила, немного побаиваясь русоволосую. Та снова вела себя как минувшим утром. Сильвия протянула руку, коснувшись талии девушки, прощупывая кожу, чуть сжимая пальцы, постоянно спрашивая, не чувствует ли она какой-то резкой боли. Капрал хоть и старалась оставаться спокойной, решив помогать охотнице, с каждой минутой понимала, что это делать всё сложнее. Лицо Агидель заалело. Девушка завела одну руку за голову, дабы не мешать Сильвии, а другой слегка придерживала бинты на груди. Касания дочери леса нежно проходились по животу, забирая всё выше. Агидель нервно водила взглядом по шатру, не зная на чём сосредоточиться, лишь бы не обращать внимания на несколько грубые и требовательные прикосновения охотницы. Та слегка приподняла край бинтов чуть выше, и Агидель тяжело выдохнула, зажмурив глаза. В голове творилась полная околесица.
Пальцы охотницы аккуратно прошлись по каждому ребру в нижней части груди и выше, пытаясь нащупать повреждения. Сильвия знала, как будет ощущаться не только перелом, но и трещина в кости, и она не хотела ничего упустить. Охотница словно бы и не замечала, как прощупывает более нежную кожу, уже едва ли не забираясь под ослабленные бинты.
— Кажется, ничего не сломано, — улыбнулась Сильвия.
— Да?! — уйдя в себя, Агидель резко вскинула голову от неожиданности. Она бы вечность могла просидеть так, а если бы дочь леса продолжила, капрал бы и не возражала подставить грудь под ладони охотницы.
— Она сейчас, того и гляди, рисковала себе шею сломать, — раздалось ехидное замечание Марики, хитро смотревшей на девушек. От слов Огинь даже Селима слегка хохотнула. — Агидель Агеллон, а ты случайно там не… — нарочно не закончив, дворянка прищурила глаза и чуть облизнула губы.
Сильвия ничего не ответила, кажется, не уловив намёк Марики, а вот до Агидель истинный смысл хоть дошёл, но с опозданием. Залившись краской, капрал мысленно послала блондинку к курвиной матери, но та лишь одарила её в ответ очень странным взглядом, от которого Агидель занервничала ещё больше.
— Я нанесу тебе мазь на кожу. Раз кости целы и болей в животе никаких нет, то это просто сильный ушиб. Снадобье может быть немного холодным, — предупредила дочь леса, опустив пальцы в густую смесь.
Набрав мазь в руку, Сильвия немного неуверенно приложила ладонь к коже Агеллон. По телу тут же прошлось приятной волной странное чувство, и дочь леса обдало жаром. Чувствуя тепло, слабое биение сердца и небольшую дрожь Агидель, наверное, вызванную холодом снадобья, рука Сильвии скользила по коже рыжеволосой. Девушка не понимала свою реакцию, совсем недавно она точно так же касалась талии Агидель. Правда, до этого она была сосредоточена на поиске травм в теле, а теперь, убедившись в их отсутствии, немного успокоилась, и голову наводнили другие мысли. К ним примешалось непонятное и очень назойливое чувство, с каждым мгновением становившееся всё сильнее. Странный жар нарастал, а сердце ускоряло ход, едва ли не как во время тренировки, но больше всего волновало Сильвию непривычное, непонятное тягучее и одурманивающее ощущение внизу живота. От него ноги едва не подкашивались, хоть она и стояла на коленях. В какой-то миг это даже начало раздражать, мешая сосредоточиться, всё время отвлекая.
Слегка вздрогнув, почувствовав холод на коже, Агидель вновь ощутила прикосновение Сильвии, но уже куда более нежное. Снадобье начинало слегка стягивать кожу, наливающийся синяк всё ещё отзывался тупой болью, но всё это не позволяло перестать думать и чувствовать, как рука охотницы мягко прикасается к телу, скользит от талии вверх, иногда, чуть касаясь груди. Всеми силами Агеллон пыталась отречься от, как ей казалось, неподобающих мыслей, уводящих в бурные фантазии, но сколько бы она не боролась с собой, на самом деле ей так и хотелось, чтобы рука Сильвии скользнула выше к груди или ниже, меж ног. В этот миг капрала даже не смущало присутствие тут Марики и Селимы, а в голове всё сильнее крепла мысль схватить руку Сильвии и провести её в нужном направлении. «Глупая, похотливая курва!» — беззвучно обругала себя голубоглазая, незаметно для охотницы с силой ущипнув через штаны свою ногу. Боль хотя бы немного приводила в чувство.
Повернув голову, Агидель посмотрела на девушек по соседству, пытаясь приказать своему одуревшему разуму вспомнить, что они с Сильвией не одни, но увиденное не помогло, скорее напротив. Далканка всё так же неподвижно стояла перед Марикой, слегка навалившись на неё. Девушки молча смотрели друг другу в глаза, Огинь слегка приоткрыла губы, поглаживая Селиму по голове, лохматя волосы. Чернявая не решалась, да и не хотела двинуться, не замечая, что давит на рану Марики слишком сильно, из-за чего вместе с прозрачной жидкостью по руке снова сползала красноватая капля, окрашивая стекающее снадобье в розоватый цвет.
«Только б сейчас не вошла Эверстейн» — подумала Агидель, и от этой случайной мысли ей стало ещё хуже, хотя она же и немного вернула Агеллон на землю. Рыжеволосая задумалась, а почему она не желала появления дер Кин? Потому что та могла посчитать происходящее чем-то неприемлемым? Так Сильвия же просто помогала, как старшая и приказала, а Селима с Марикой и раньше вели себя по-всякому. Или дело было в том, что капрал попросту желала побыть подольше с охотницей, вновь подчиняясь соблазнительным мыслям? Желания, куда более горячие и куда более сладкие, чем лёгкие прикосновения охотницы будоражили разум и тело. Не потому ли Агидель не отрывала взгляда от Марики с Селимой, желая того же самого между ней и Сильвией? А может даже не того же, а ещё более…
— Агидель… Агидель? Ты слышишь? — донеслись до голубоглазой девушки тихие призывы Сильвии, оказывается, уже некоторое время назад закончившей растирать мазь.
Взгляд охотницы был слегка беспокойным, да и лицо выглядело немного странно: она была вся красная, а лоб покрылся испариной, словно после тренировки, хотя они тут находились довольно долго после ухода с площадки.
—А?! — несколько глупо переспросила Агидель.
— Я говорю, посиди пока так. Надо чтобы снадобье впиталось, кожу скоро стянет, потом начнётся онемение, не пугайся, так должно быть, — сказала Сильвия, отводя взгляд.
— Хорошо, — с улыбкой сказала Агеллон, хотя дрожь в голосе выдавала её состояние.
— А теперь… — помрачнев и отирая с пальцев остатки мази, Сильвия перевела взгляд на Селиму с Марикой.
Дочь леса, собиравшаяся заняться исцелением беловласой, решила заодно немного отомстить Огинь. Она всё ещё злилась на дворянку за то, как зеленоглазая поступила с Селимой утром, да и своё странное состояние хотелось побыстрее прогнать, и уж несносная блондинка для этого подходила как никто другой. Найдя необходимые сушёные травы, Сильвия взяла чистую плошку и смешала их вместе с водой, сделав своеобразную кашицу. Такое снадобье использовали только при очень серьёзных и глубоких ранах перед тем, как их прижигали, чтобы немного облегчить боль. Хуже Марике не будет, наоборот. Единственное, из-за чего Сильвию немного подъедала совесть, это растрата лекарственных трав. Подобную рану можно было просто зашить... Если бы она умела это делать. Прижигание казалось куда как быстрее, да и заражение исключало, а боль… Что ж, Огинь своими выходками давно заслужила небольшое возмездие.
— Покажи, как у вас тут дела, — улыбнувшись, Сильвия попросила Селиму убрать ткань с раны, аккуратно накрыв сверху ладонь далканки своей, отодвигая её руку. Рассечение, действительно, было довольно глубоким, но кровь почти перестала идти. Кожа по самым краям раны приобрела беловатый оттенок. Далканка хорошо заботилась о беловласой девушке. — Ты умница, — поблагодарила русоволосая дочь гор.
— А я? Знаешь, как эта дрянь жжётся? — возмутилась Огинь.
— О-о, Марика, поверь. Скоро ты так перестанешь говорить, — недобро ухмыльнулась Сильвия отчего у остальных девушек пробежал холодок по спине. — Скоро ты познаешь боль… — словно мечтая, она отвела взгляд в сторону.
— Я думаю, что и этого хватит. Перебинтовать только осталось и всё, — пробурчала дворянка, но на её лице была нервная улыбка. В глаза Сильвии блондинка смотреть не спешила.
— Для начала, ты хоть что-то понимаешь в травах? Или в следующий раз лечить себя сама будешь? Сама будешь выдавливать гной после заражения, и переживать, придётся ли отрубить руку? — возмутилась охотница, уперев руки в боки.
— Н… нет, — тихо ответила Огинь. При всех своих многочисленных познаниях и навыках, во врачевании она оставалась полной невеждой.
— Вот и молчи. Агидель, можешь одеваться… подсобишь нам немного? — обернулась Сильвия. — Найди нож, в ящике возле тебя должен лежать.
— Х… хорошо, — непонимающе согласилась рыжеволосая, натянув рубаху. — А зачем нож? Что нужно делать?
— Держать эту лярву, когда я ей буду рану прижигать — недобро улыбнувшись, угрожающе сказала охотница, посмотрев на дворянку. — Селима, пожалуйста, крепко держи Марику за обе руки, Агидель не давай ей брыкаться и извиваться.
— Только посмейте, — прошипела зеленоглазая девушка, слегка отодвинувшись, с опасением оглядывая соратниц. — Ещё шаг и будете себя лечить.
— Будете сами ей руку пилить в случае заразы, — пригрозила Сильвия, заметив сомнения во взорах Агидель и Селимы. — Ах да, кадетам сюда путь закрыт за исключением меня. За нарушение запрета наказание вплоть до исключения… Да и далеко не все травы безопасны без нужной обработки, — усмехнулась охотница.
Капрал, не говоря ни слова, бодро подскочила с места, напрочь забыв о своей травме. Снадобье русоволосой действовало: боли она больше не ощущала, весь бок и правда онемел. Устроившись позади Огинь, она схватила Марику со спины за талию, перекрестив руки. Селима тотчас ловко сжала обе руки блондинки за запястья, в один прыжок запрыгнув на койку, сев прямо на ноги дворянке, дабы та не могла брыкаться. Беловласая отчаянно не хотела так просто сдаваться и начала извиваться, пытаясь вырваться, вот только после тренировок и поединка сил почти что не оставалось, тем более, чтобы побороть сразу Агидель и Селиму.
Далканка крепче прижала запястья Марики к койке, и всем весом навалилась вперёд. Она отчётливо слышала, как быстро колотится сердце Огинь. Уткнувшись в грудь девушки лицом, Селима ощутила на губах солоноватый привкус её тела, действовавший на дочь гор едва ли не так одурманивающее, как маков цвет. На мгновение она даже перестала слышать крики девушек, чувствовать резкие и грубые движения Марики, её попытки вырваться из их с Агидель общей хватки.
— Я вас всех на части порву, курвы тупоголовые! — закричала Огинь, начав по новой извиваться с такой силой, что койка заходила ходуном.
— Вот как прижгу, тогда и делай, что хочешь, — ехидно улыбнулась Сильвия, взяв на палец немного мази и поднося его к ране, — не дёргайся, а то ткну прямо туда…
— Себе ткни, знаешь куда? Может, угомонишься хоть! — почти рычала Огинь, но после того, как охотница нанесла лекарство на рану, стало не до угроз. — Ай! Ай! Жжёт! Оно жжёт!
— Жжёт — это хорошо, — как-то согласно, но точно не сочувственно кивнула Сильвия, — значит, действует, значит, сейчас будет не так больно.
Русоволосая девушка достала из жаровни нож, который туда опустила Агидель немногим ранее. Чуть поколебавшись, охотница поднесла раскалённое лезвие к порезу блондинки и, резко выдохнув, сильно придавила.
— Курва!!! — раздался истошный крик Огинь.
Она так прянула вперёд, что Селима не справилась и ухнула назад. Дочь леса, хорошо чувствуя запах горелой плоти, отшатнулась, убирая нож. Агидель со всего маху ткнулась подбородком прямо в затылок Марике, едва не выбив себе зубы. Дворянка пихнулась ещё раз, наконец-то сумев вырваться из заключения. Взгляд её тут же устремился на русоволосую.
Сильвия, мигом растеряв всю свою храбрость, кинула нож обратно в жаровню и рванула к выходу, запнувшись о ящик с лекарствами. Беловласая, издав душераздирающий вопль, бросилась в погоню, уронив пустую койку, снеся по пути ещё пару ящиков. Селима, попытавшись ту остановить, наоборот сделала ещё хуже, заставив блондинку сменить направление, опрокидывая всё, что было на пути. В шатре творился форменный переполох. Агидель, прижимая ладонь к подбородку, пыталась ухватить Марику, Сильвия, вскочив с земли, только и успела, что увидеть летящую на неё Селиму, которую Марика случайно толкнула вперёд. Падая, дочь гор снесла собой охотницу, и обе девушки рухнули, разломав ещё один ящик, да ещё и полку опрокинули, оглушая шатёр мощным грохотом.
— Ну всё, курвы! Молитесь своим богам! — разъярилась Огинь, отпихнув в сторону Агеллон, перелетевшую через поваленную кровать.
Охотница и далканка, понимая, что кары им не избежать, со слабым писком невольно вцепились друг в друга, зажмуривая глаза. Позади раздался какой-то шорох и шатёр резко осветили лучи солнца, отбрасывая тёмную тень на всех четверых, не суля ничего хорошего.
Марика замерла. В шатёр, словно стрела, ворвалась Эверстейн, только закончившая осмотр остальных подопечных. В полевом лазарете повисла напряжённая тишина. Дочь леса и дочь гор, осознав, что их пока не убили, распахнули глаза и, встретившись взглядами, поспешно разомкнули объятья. С грохотом уронив что-то ещё, из-за кровати выглянула взлохмаченная капрал.
— Какой Анером вы тут устроили? — дер Кин прошлась цепким взором по разгрому.
— Спешу доложить, госпожа наставница! — Агидель вытянулась в полный рост, сдувая спавшую на глаза чёлку, стоя, словно солдат посреди поля боя. — Десятник Сильвия из Литау закончила с моим лечением и помогала десятнику Марике Огинь… Мы прижигали её рану… Простите, это довольно болезненно, десятник Огинь дёргалась, мы не сумели её удержать. Со мной всё в порядке, переломов нет!
Лейтенант, не став ничего говорить, прошлась по шатру, подойдя сначала к дворянке. Уверенно взяв подопечную за руку, она пристально осмотрела рану девушки, недовольно мотнув головой в сторону.
— У нас и без того хватало средств для обеззараживания. Раньше хватало… капрал! С тобой точно всё хорошо? — спросила дер Кин, одарив рыжеволосую девушку обеспокоенным взором.
— Да, госпожа наставница! — ещё старательнее вытянулась рыжеволосая.
— Неделю работы по лагерю всем четверым! — сурово произнесла старшая. — Ещё раз подобное повторится, высеку так, что спать будете стоя… И приберите здесь всё!
