Глава 63. Горькая сладость
17 июля 2023 г., 22:53
Агидель была в край рассержена треклятой Огинь после тяжёлого дня, проведённого с такими же треклятыми кадетами. Из-за кропотливой работы, неудач, споров, пререканий, выслушивать упрёки Марики было выше её сил. Она сорвалась. Сорвалась, потому что во взгляде охотницы не заметила ни капли сочувствия. Только холодность и обида. Агеллон со злости резко дёрнула полог шатра в сторону, тут же столкнувшись с удивлённым и даже ошарашенным взглядом синих глаз Эверстейн. Мгновенно осознав свою ошибку, от испуга девушка задёрнула полог обратно, в мыслях ругнувшись из-за того, что даже не извинилась.
«Свар, ну чем я заслужила такое?» — глубоко вдыхая, мысленно спросила капрал. Видимо, боги решили и дальше её проверять своими испытаниями, заставляя совершать одну оплошность за другой. Понимая, что содеянного не исправишь, Агеллон сделала глубокий вдох, посмотрев на полог шатра.
— Эверстейн, это Агидель. Можно войти? — дрогнувшим голосом виновато вымолвила девушка, чувствуя, как лицо от стыда становится того же цвета, что и собственные волосы.
— Проходи, — немедля откликнулась старшая.
Опустив взор, Агидель опять отдёрнула полог, поспешно ступив под свод шатра, привычно взглянула на стол, думая, что там её будут ожидать дневники с задачами, карты и пергамент для подсчётов, но увидела лишь пустые доски. Может, наставница сегодня сразу хотела приступить к фехтованию?
— Присаживайся, — указала рукой на лавку Эверстейн, — сегодня не будет привычного занятия. Поговорим.
— Хорошо… — слегка неуверенно ответила капрал, спеша занять место за столом.
Лейтенант, едва Агидель ворвалась без предупреждения, сразу поняла, насколько была права в своих рассуждениях о её состоянии после такого дня испытаний. Наверное, слишком рано она попыталась воссоздать практики, что проходили у неё с Райнгардом. Или дело было не только в этом? Усевшись напротив, воительница заметила грустный взгляд рыжеволосой. Не просто грустный, потерянный. Эверстейн не могла понять этого, ведь в целом капрал справилась хорошо.
— Ты любишь сбитень? — спросила Эверстейн, памятуя о том, как Агидель нравилось сладкое.
— Очень! — немного оживилась та.
— Я приготовлю, — улыбка тронула губы дер Кин.
— Здорово, — чуть приободрилась Агеллон, тряхнув головой, пытаясь прогнать свои переживания, — можно спросить?
— Конечно, — легко откликнулась старшая, поднимаясь из-за стола, — что ты хочешь узнать?
— А… Ты упоминала, как в детстве готовила для воинов, а вообще любишь что-то новое придумывать, ну, тебе вообще нравится готовить?
— По настроению… Вернее, не совсем так. Я иногда готовлю в походах, но те блюда, что знаю. Если для себя, то даже думаю, слишком ленива. Или просто неинтересно, — отозвалась Эверстейн, наливая воду в котелок, — как-то не вижу смысла стараться для себя в этом плане, я уж лучше почитаю или потренируюсь. А ты, Агидель? Любишь готовить?
— Люблю, но умею лишь что-то простое, из припасов, что везде достать можно. Я бы хотела научиться чему-то новому, только глядя, как это делают Сильвия и Селима, думаю, что вряд ли смогу так же, — пожала плечами рыжеволосая, смущённо опустив взгляд.
— Если захочешь, сможешь, — уверенно отозвалась дер Кин, — давай вместе попробуем? Тут нет ничего сложного.
— Я с радостью, — подскочила с лавки Агеллон, — что мне нужно делать?
— Возьми в углу мешок, я там храню приправы, — указала в сторону небольшой вешалки лейтенант, — выбери сама те, что понравятся по запаху. Сбитень — напиток вольный, вариантов множество великое.
— Хорошо… — капрал быстро нашла приправы, притащив их обратно на стол и разложив мешочки. Каждый был аккуратно подписан. Агидель в который раз отметила пунктуальность наставницы.
Эверстейн дождалась, когда начнёт закипать вода, и тут же сняла котелок с огня, украдкой наблюдая за Агеллон. Та быстро принюхивалась к содержимому, сразу отметая то, что не могло пригодиться, и оставляя глянувшееся. Несмотря на все её старания, горка приправ образовалась приличная.
— Неси сюда всё, что выбрала, — со смешком проговорила дер Кин.
— А это не много? Ну, может, они тебе ещё для чего-то нужны? — с лёгким сомнением спросила ученица, обратив внимание на крупную горку. Агеллон показалось, что она немного увлеклась.
— Да я вообще не думала, что они пригодятся, — громче, чем обычно хохотнула старшая, — это Мартина однажды потащила меня на рынок и закупилась там так, что сама всё унести не смогла, вот и оставила.
— Госпожа ротмистр умеет готовить? — слегка удивилась Агеллон, уже вдоволь наслушавшись баек, что ходили про легендарную предводительницу усцар.
— Госпожа ротмистр умеет находить тех, кто её накормит, — вдруг в голос захохотала Эверстейн и, тут же устыдившись, прижала палец к губам, — это только между нами.
— Чтоб меня Свар покарал, если я проболтаюсь, — поспешно вымолвила капрал и, не удержав любопытства, с улыбкой спросила: — Так это правда, что говорят о её похождениях?
— И в половину нет… Про остальное никто не знает, — подавив смешок, ответила дер Кин и сразу ужаснулась сама себе.
На мгновенье она напрочь забыла, кем является, и всё существо, поддавшись игривости Зверя под кожей, заставило её вести себя слишком открыто. Дер Кин постаралась взять его под контроль, но тот раззадорился не на шутку, заставляя быть кем-то иным. Сидевшая рядом Агеллон, казалось, тоже это почувствовала и, вместо того, чтобы отодвинуться, подсела ещё ближе. Лейтенант чаще задышала.
— Можно добавить все специи? — с заметным волнением спросила Агидедь.
— Да, бросай, — махнула рукой старшая, потянувшись за горшочком в стороне.
Эверстейн сильно наклонилась вперёд, и её рубаха чуть задралась. Голубоглазая девушка невольно заострила внимание на небольшой полоске оголившейся кожи, по которой скользили неровные тени от пламени свечей и жаровни. Даже в отбликах кожа дер Кин казалась белой как снег. В тот же миг Агеллон обдало волной жара, и её лицо запылало, словно та самая жаровня. Помотав головой из стороны в сторону, капрал щедро вывалила в остывающую воду приправы. Дер Кин сдёрнула с горшочка повязку.
— Мёд? — удивилась кадет. — Ты то… — осеклась девушка, тут же поправляясь: — Где ты его нашла?
— Да есть в лесу одно дерево с дикими пчёлами. Я не первая его обнаружила. Может, вообще бы не нашла, но меня парочка укусила, их явно кто-то потревожил, — пожала плечами старшая, заметив румянец на щеках Агидель. Та явно что-то знала, но предпочла не говорить. Впрочем, Эверстейн подобное не беспокоило.
Добавив угощение в отвар, она начала быстро размешивать содержимое. По всему шатру поплыл такой ароматный запах, что ноздри раздувались сами собой. Дер Кин чуть с ума не сходила, ощущая всё куда как ярче, различая даже, как пахла рыжеволосая девушка: свежескошенная трава мешалась со свежестью воздуха после прошедшего дождя.
— Готово, — слегка хрипло произнесла Эверстейн, передав Агидель деревянную кружку с напитком. Она отчаянно надеялась, что собственная ладонь не дрогнет, выдавая волнение.
— Спасибо, — рыжеволосая поднесла кружку к лицу, с удовольствием втягивая поднимающийся пар, а затем осторожно, маленьким глоточком попробовала напиток, — очень вкусно! Хоть что-то хорошее за минувший день… — прикрыв глаза, расслабленно выдохнула она, не сдержав своих переживаний.
— А разве ты не довольна собой? — лейтенант тоже отпила из чашки, немного сожмурив глаза. Из-за такого большого количества специй сбитень получился поистине лучшим. Вкуснее она в жизни не пробовала.
— Но я ведь еле управилась с первой половиной тренировок, а потом от меня вообще толку не было, — грустно посмотрела в ответ капрал.
— Если бы ты управилась со всем, я бы, пожалуй, могла покинуть лагерь, и ты сама готовила бы кадетов, — улыбнулась Эверстейн, — но ты показала себя весьма мудрым командиром. Там, где ты была уверена в собственных силах, ты всё делала правильно, а где навыков не хватило, ты пришла к единственно правильному выводу, предпочтя наблюдать и работать вместе с остальными. Не зазорно признать свои слабости, куда важнее над ними работать.
— Порой, я думаю, что Марика бы справилась лучше, — призналась Агидель, пряча глаза.
— Может быть, — вздохнула дер Кин, — она и правда много знает, сведуща, но у неё нет желания развиваться, а это, может быть, даже важнее любого опыта. Агидель, не сравнивай себя с остальными. Делай так, как чувствуешь. И не переживай, что порой приходится идти вопреки словам своих соратников…
— Ты заметила?! — опешила Агеллон.
— Не лишена наблюдательности, — усмехнулась Эверстейн, — это всегда непростой момент, когда ты становишься старше по званию тех, с кем начинала службу. Кто-то будет завидовать, кто-то считать, что у тебя нет права им приказывать, кто-то станет спорить или обижаться. Это неприятно, но неизбежно. Я понимаю, нелегко столкнуться с этим, но как раз потому и хотела сегодня просто поговорить, чтобы ты легче это приняла.
— Спасибо, — кивнула капрал и сделала ещё один глоток, ощущая, как тёплая жидкость приятно раскатывается внутри, — я весь вечер переживала… И с Марикой опять разругалась. Почему только стоит нам наладить общение, она старается оттолкнуть?
— Потому что глубоко в душе она одиночка, и ей тяжело принять окружение, — задумчиво проговорила Эверстейн, размышляя о том, что и сама отличалась таким же отношением, правда, не столь агрессивным.
Не оттого ли, что, желая выстроить новые связи, наладить общение, она и вызвалась быть командиром кадетов? Друзей почти не осталось, близких и подавно. Дер Кин иногда задавалась вопросом, что сталось с матерью, не испытывая никаких иллюзий. Её давно не было в живых, но воительница хотела бы хоть раз взглянуть на место погребения женщины, породившей её на свет.
— Эверстейн? — осторожно позвала Агидель. — Ты чувствуешь что-то подобное в себе?
— Так заметно? — грустно улыбнулась лейтенант. — Хотя ты девушка проницательная. Знаешь, я часто задумываюсь, как сложится служба для вас всех. Я не питаю надежд, что все выживут. Понимаю — не выживут, и это раздирает сердце. Когда мне предложили эту должность, я, по правде, не особо горела желанием. Я рассматривала эти занятия как замену на время своего восстановления, не воспринимала это назначение как нечто важное. Думала, что моё место на поле боя, а какой толк от меня тут… Но сейчас поняла. Я переживаю за вас всех, осознаю, что чем лучше научу, тем сильнее вы будете. Многие мои соратники не хотели заниматься подготовкой кадетов лишь по одной причине: груз ответственности за то, как вы справитесь. Моя должность к такому не обязывает, это уже личное. Извини, если прозвучит грубо, но сейчас я жалею, что взяла Марику и тебя, особенно тебя, в ученицы… Я переживаю за тебя, за то, как ты справишься… Я потеряла почти всех своих друзей, потеряла родных мать и отца, названную семью, едва пережила это, и вот теперь тренирую тебя, пытаясь не думать о том, как смогу жить, если с тобой что-то случится. Порой кажется, что наши тренировки, занятия, всё это вечно, но стоит лишь вспомнить о службе, о твоей будущей стезе, и мне становится не по себе… — вздохнула дер Кин, расстроенно посмотрев на своё отражение в чашке.
— Я предпочитала об этом не думать, — ответила капрал, — может, это неправильно, но я хочу верить, что всё будет хорошо. Наверное, многие бы посчитали мой настрой слишком дурным и наивным, но в жизни и так много плохого. Понимаю, как тебе тяжело… И можно сказать? — чуть помялась девушка, быстро глянув на наставницу.
— Конечно, — проговорила дер Кин, чуть не сбив дыхание поспешным ответом.
— Спасибо, что поделилась. Я понимаю, что значит держать всё в себе, поэтому, если не против, можешь рассказывать о своих переживаниях. Тебе очень тяжело, вокруг одна работа, и нет тех, с кем можно поговорить… То есть, я имею ввиду… — запаниковала Агеллон, понимая, что несёт.
— Хочешь стать друзьями? — ухватившись за эту ниточку, выпалила Эверстейн, а после тут же смутилась, напоминая саму Агидель.
— Если можно… — боясь смотреть в глаза, тихо вымолвила девушка. — Конечно, мы и так общаемся, но у нас разница в званиях, наверное, неправильно такое предлагать… Ты прости, если нарушаю правила, но, думаю, тебе будет спокойнее, когда рядом человек, который верит в хорошее, хоть я та ещё наивная дурочка.
Агеллон едва не запылала. Как и всегда, порыв чувств преобладал над разумом. Дурой она и была, и ничто не могло этого изменить. Только вот Эверстейн, вместо того, чтобы отругать и поставить на место, вдруг развернулась и в мгновенье ока горячо обняла, притянув девушку к себе и замкнув руки в замок за её спиной. Капрал невольно выдохнула, почувствовав это объятие. Резкое, сильное, но при этом какое-то бережное. Ей стало спокойно.
— Можно, — прошептала лейтенант, утыкаясь носом в шею. Зверь под кожей едва не взбесился от подобной близости. Обнимать рыжеволосую девушку было так приятно, что не выразить словами.
— Спасибо, — поспешно выдохнула капрал, чувствуя, как груз минувшего дня легко спадает с плеч, — я тебя не подведу.
— Не сомневаюсь, — улыбнулась дер Кин, отстраняясь, но не выпуская голубоглазую красавицу, — но при остальных мы должны соблюдать правила, как бы мне ни хотелось обратного.
— Конечно, иначе пусть меня Свар отправит в бездну! — запалисто ответила рыжеволосая. — Это будет между нами.
— Между нами, — глухо откликнулась старшая, смотря на губы Агеллон и борясь с искушением одарить их поцелуем. Слишком явно, слишком открыто, несдержанно. Рано. — Мне никогда не было так здорово обниматься с кем-то… Прости!
Она поспешно разомкнула объятия и опустила ладони себе на талию. Почему всё выглядело так глупо и так наивно? Не капрал была дурочкой, а она сама. Контроль летел к бесам. Ещё и эти слова! Агидель смотрела так, будто впервые увидела. Сожаления о том, что этот разговор у них случился лишь сейчас, а не несколько недель назад, так и нахлынули разом.
— Извини, я почти не общалась с ровесниками вот так, и уж тем более с теми, кто младше. Просто хотела показать, что я не злая серьёзная наставница, — с лёгким смущением проговорила лейтенант, искренне недоумевая, почему, например, для Мартины любое общение было легче лёгкого, а она сама городила какую-то околесицу. Она ведь не впервые говорила с Агеллон. «Но не обнималась».
— Я никогда и не считала тебя злой, — ободряюще ответила рыжеволосая девушка, — серьёзной, да, но это ведь ты настоящая. Не нужно себя прятать, это лишь черта твоего характера, и она вовсе не плохая. И подходит тебе, — Агидель улыбнулась столь тёплой улыбкой, что темноволосая могла поклясться, что чувствует это тепло всем телом.
— Спасибо, — слегка расслабилась дер Кин, мысленно радуясь тому, что длинные волосы надёжно прячут розовеющие от смущения уши, — то есть, я всё же не такая зануда, какой хочу казаться? — попыталась она пошутить, и на этот раз сработало.
— До зануды тебе так же далеко, как от Митхейма до Солнца, — искренне рассмеялась капрал. — Можно ещё сбитня?
— Странный вопрос для той, кто его и готовила, — краешком губ улыбнулась темноволосая воительница, — тебе полную?
— Да! Ничего вкуснее в жизни не пробовала, — откликнулась Агеллон, протягивая кружку. Она не кривила душой. Даже бодрящий лекарственный напиток охотницы не мог соперничать с тем, который Агидель приготовила вместе со своей новой подругой.
Вспомнив про Сильвию, Агидель ненадолго вернулась в печальную реальность, но рядом с лейтенантом все невзгоды отступали. Наставница, явно не рассчитав, закашлялась после приличного глотка и пролила немного себе на рубаху.
— Ну вот, что ж ты натворила, такую вкусноту сделав? — рассмеялась темноволосая. — Страшно представить, что получится, если возьмёшься сладости печь.
— Нет, мне нельзя сладости делать, а то я так расстараюсь, что потом слипнется, — расхохоталась капрал, вообще позабыв, с кем так шутит. Но, когда опомнилась, удивилась ещё больше: Дер Кин тоже смеялась в голос, да так заразительно, что все переживания рассеялись.
— Вернёмся в город, попрошу тебя что-нибудь мне приготовить, хочу понять, насколько реальна угроза, — быстро подмигнула старшая.
— Ловлю на слове, — хихикнула в ответ капрал.
Ненадолго обе девушки смолкли. Так хорошо было сидеть в этом шатре, разговаривать, пить вкуснейший напиток, и не хотелось прерывать происходящее, но время стремительно неслось вперёд: новый день, полный большой работы, приближался вместе с тем, как всё сильнее тускнел небосклон на западе.
— Ладно, — вздохнула Эверстейн, — час поздний уже. Тебе нужно отдохнуть. Утомилась небось?
— Прилично, но мне понравилось так сидеть, — честно призналась кадет, бросив быстрый взгляд на старшую. — Хорошо поговорили. И у меня теперь есть ещё одна подруга, — улыбнулась Агеллон, подняв кружку и приложив её к губам, тем самым скрывая улыбку от Эверстейн, чтобы не вызвать смущения.
— И у меня, — улыбка вновь заиграла на губах дер Кин. — Иди. Постарайся отдохнуть, завтра будет важный день… Я хочу устроить поединки один на один.
— Поставишь меня против Огинь? — ободрившись, спросила капрал. — Если можно.
— А ты хочешь? Уверена? — с лёгким беспокойством поинтересовалась Эверстейн.
— Очень, — резко кивнула подопечная.
— Поставлю. Но тогда не медли. Спать-спать-спать! — наставительно вымолвила старшая.
— Слушаюсь! — взвившись на ноги, откликнулась капрал. — Доброй ночи… Эверстейн. Пусть грёзы твои будут приятны, — с этими словами Агидель покинула шатёр.
Вслед послышалось столь же дружелюбное напутствие наставницы.
***
Откинув полог, Марика первая забралась внутрь палатки и обвела глазами вокруг, выискивая, где лежит змей. Черныш свернулся кольцами у самого полога, чуть в стороне. Приподняв голову, он выразительно посмотрел на блондинку. — Не пугай только Селиму, — приказала дворянка, залезая внутрь. — Я его не боюсь! — раздался возмущённый голос далканки, и вскоре та, просунувшись внутрь, сразу покосилась на змея. — Ага, то-то ты на него так глянула, — рассмеялась Марика, поправляя влажную после бани рубаху. — Мне нужно привыкнуть… — сухо отозвалась Селима, усаживаясь напротив, на одеяло. — Честно говоря, не думала, что ты так змей боишься… Сильвия в первый день даже в руках его держала, — удивилась блондинка, снимая штаны, в которых и вечером было жарко. — Я тоже держала! И потом, не сравнивай, знаешь, сколько у нас в горах народу от укуса змей мрёт? Они там все сурты ядовитые и агрессивные. — Хм, кого-то очень напоминает, — слегка издевательски хихикнула Огинь. — Получишь сейчас. Или, наоборот, с неделю ничего вообще не получишь, — насупилась кареглазая, скрестив руки на груди. — Второе страшнее. Ну, хорошо, держала… Не дуйся, лучше съешь ягодку, — развернув листок с земляникой, которую Сильвия оставила им, Марика протянула руку к далканке, мягко удерживая угощение двумя пальцами. Селима чуть задержала взгляд на землянике и с игривой улыбкой взяла ягоду одними губами, еле коснувшись ими пальцев блондинки. Получив нежное поглаживание по щеке в ответ, далканка склонилась над Марикой и поцеловала её. Огинь, всё глубже зарываясь в объятия, пустила одну ладонь ниже, по спине, помогая любимой избавиться от штанов, которые та легко отправила куда-то в сторону, сильно дёрнув ногой. — Ягодный поцелуй, — улыбка вновь всплыла на лице беловласой. — Хочешь ягодку? — вдруг хитро ухмыльнулась чернявая красавица. — Да, — немедля ответила Огинь. — Тогда закрой глаза. Не успела Марика сомкнуть веки, как Селима резко схватила край её рубахи и задрала тот выше головы, ещё и перекрутив ткань пару раз, сковывая движения. — Селима, — засмеялась Огинь, — прекрати. — Не прекращу, вредина! — возмутилась далканка, ещё сильнее закрутив рубаху. — Почему это вредина? — Потому что не сказала мне, как в озеро падала! — недовольно произнесла Селима. — Ко дну чуть ли не камнем идёшь, а всё туда же. — Вы же сами меня сегодня туда затащили? — парировала зеленоглазая. — И мы были рядом, а рыжая сурта ещё и плавать, может, не умеет… Что бы вы там делали, упади ты в воду? — рассердилась дочь гор. — Ну, прости… Ладно, давай только сначала отпустишь меня, и я всё расскажу? — попросила Марика, которой отнюдь не так легко было даже дышать сквозь ткань. — А вот мучайся теперь… Слишком я тебя разбаловала — Сильвия сказала не жалеть, вот и не буду… А не расскажешь, я пытать начну, — холодно пригрозила кареглазая девушка. — У меня всё больше стимула не рассказывать, — хохотнула блондинка, пытаясь схватить возлюбленную, но та легко уворачивалась. — Правда? А если за рассказ я пообещаю награду гораздо лучше, чем пытки? — резко притянув Огинь поближе, нежно прошептала Селима ей на ухо и кончиками пальцев провела вверх по оголённому животу, едва не коснувшись груди. — Ты не оставляешь мне выбора, — вздохнула блондинка. — Но снять-то рубаху с головы можно? — Нет, — изумилась Селима. — Зачем? — Курва, — раздался разочарованный смешок. — Ладно… Всё началось во время большого испытания. По правде сказать, я не просто заинтересовалась этим местом… Можешь считать меня полоумной… — Марика! — возмутилась далканка, резко стянув с той рубаху. — Что, «Марика»?! А люди, слышащие голоса в голове, кто тогда? — внезапно для Селимы, Огинь устыдилась себя. — Ты это ты, — твёрдо сказала Селима и поцеловала блондинку, перехватывая ту за руки и скрещивая её пальцы со своими. — И не смей такого больше говорить… — Хорошо… ну и как ты тогда объяснишь, что я слышала зов из леса? Притом я знала, что это именно зов, — покачала головой беловласая. Селима замолкла, смотря на любимую. Марика, чуть сжав ладони дочери гор, со вздохом опустила взгляд себе на колени. — И это был не первый случай… Потом мы отправились на ту поляну вместе с Агидель и, мне кажется, она тоже слышала этот… Я не могу назвать это голосом. Это как… — задумалась магнатка. — Глядя на животных, мы ведь видим, что они способны взаимодействовать, например, когда мы на них охотимся. В стае есть дозорные, которые подают сигнал. Мы его даже слышим и понимаем, но лишь как звук… Вот и я в тот раз будто бы слышала такой сигнал, но понимала его словно интуитивно, меня тянуло туда, на поляну. И он исходил… — Из озера, — догадалась далканка, внимательно слушая свою девушку. — Вот почему я так испугалась, когда ты прыгнула в него… Я правда боюсь глубины, воды, но ещё больше боюсь этого зова из бездны. В тот раз, с Агидель, я тоже его слышала, но стоило нам ступить на поляну, как он пропал. Поэтому, увидев его, — блондинка указала на змея, словно бы слушавшего их разговор, — я и подумала, что это он меня звал. И только когда мы оказались у берега, зов снова появился, намного громче, сильнее, а дальше… Я, честно, не знаю, что со мной произошло. Помню, как подошли к воде, а дальше Агидель уже надо мной нависает, крича, что я хотела в озеро ступить. Но воспоминания об этом будто стёрлись из моей головы, — закончив рассказ, Марика подняла взгляд и посмотрела в глаза Селимы. — И после этого ты ходила на поляну одна? — насупилась чернявая, чувствуя, как начинает вскипать. — Я… — И ночью там оставалась? — ещё больше помрачнела далканка. Карие глаза как-то уж слишком хорошо выделялись на фоне тёмного силуэта, напоминая глаза волка перед броском. — Я хотела понять это… К тому же, после случившегося, мне было плевать на себя, плевать на… — Сурта бледская! — чуть приподнявшись на колени, рявкнула Селима, сочетая выражение родного края и Литау, и хлёстко ударила Марику ладонью по щеке. — Ты могла утонуть, понимаешь?! — Извини. Я… Да, я сурта бледская, — понурившись, ахнула блондинка, испуганная такой злостью и ощущением, что собственное тело даже не пытается противиться. — Это я уже поняла, — фыркнула далканка. — Теперь никогда туда не пойдёшь! — Что? — опешила Марика, всё ещё поражаясь подобной реакции. — Только со мной или Сильвией, — твёрдо потребовала кареглазая. — Я понима… — Только со мной или Сильвией, — прищуривщись, медленно повторила дочь гор, пристально уставившись прямо в зелёные глаза. — Иначе никак. И русую я тоже предупрежу. И расскажу, что было. Душу твою, Марика, я так мотала… Сурта! — Больше не буду оставлять вас наедине, — скосив взгляд, пробурчала блондинка, не особо довольная новыми правилами. — Это мы ещё посмотрим, — усмехнулась Селима, гордо вытянувшись во весь рост. — Курвы! — Сама не лучше… Марика тряхнула головой, и белые волосы упали на лицо, чуть скрыв его. Ей была приятна забота Селимы, но находиться под чьим-то контролем не хотелось. С другой стороны, под контроль Эверстейн она уже попала, так что, возможно, всё ещё не так плохо. — Хочешь ягодку? — раздался голос притихшей на миг Селимы, пытавшейся побороть свои чувства. — Да… — мгновенно отозвалась Марика, радуясь, что дочь гор не будет злиться всю ночь, но от удивления тут же широко раскрыла глаза. Далканка сняла с себя рубаху и, сложив несколько ягод меж своих грудей, ехидным взором поманила возлюбленную к себе. Поймав взгляд беловласой, Селима соблазнительно сжала свои груди. — Обещай, что больше не пойдёшь в лес одна, — серьёзно попросила она. — Ты меня подкупаешь… Хорошо, обещаю, — улыбнулась Марика, не двигаясь с места. — Клянись. Самым дорогим, что есть. У нас принято приносить клятву на крови и звать покровительницу, но ты не веришь. Значит, самым дорогим, — ещё более требовательно произнесла дочь гор. — Клянусь твоим и своим сердцем, — ощутив, что это уже не шутка, выговорила Огинь. — Матерь Гор услышала тебя. А теперь иди сюда, — улыбаясь, далканка отправила одну из ягод себе в рот и чуть разомкнула губы. — Селима… — лишь прошептала Марика, сливаясь в поцелуе, и в тот же миг резко спустилась к груди, погружаясь в сладкое наслаждение…***
Агидель неспешно шла к своей палатке, размышляя о просьбе к Эверстейн. У неё уже давно возникло желание проверить свои силы, однако теперь казалось, что просить поединка с Марикой, учитывая, в каком состоянии пребывала блондинка, было несколько опрометчиво. Намерение отплатить Огинь за всё, что она сделала, особенно сегодня, напрочь лишало благоразумия. И всё же, Агидель хотелось в первую очередь разрешить проблемы с Сильвией, ведь та явно была недовольна во время их встречи в палатке, ещё и эта змея… Капрал не понимала, как охотница может так легко держать её в руках, чего бы там Марика ни говорила. Правда, сейчас было необходимо просто извиниться за произошедшее. Агеллон понимала, какой дурой была: ей действительно стоило немного подождать. Подойдя к палатке, служившей им с Сильвией домом, она замерла, обдумывая, с чего начать разговор. Мысленно осматривая их небольшое жилище, рыжеволосая вдруг осознала одну простую истину. Прежде она думала, что настоящий дом — это непременно то место, где всё обустроено, где много пространства, тёплая постель и сытный ужин. Как оказалось, и вот эта палатка тоже была домом. Причём настоящим, а не тем подобием, в котором она обитала, пока не сбежала в гвардию. Этот навес из парусины и нескольких палок были ей ближе. Под ним было тесно, большую часть пространства занимали одеяла и тюки с одеждой, используемые вместо подушек, но здесь часто горела лучина, разгоняя мрак, и сушились собранные Сильвией травы — это небольшой уютный мирок, принадлежащий только им. Возвращаться в него после тяжёлого дня всегда было приятно, но сегодня ещё и волнительно. — Сильвия, ты не спишь? — рыжеволосая, немного отодвинув полог, аккуратно заглянула в палатку, напоминая нашкодившего котёнка. — Можно? — Проходи, — сухо, но без злобы или обиды откликнулась дочь леса, лёжа лицом к стенке палатки. Охотница долгое время просто лежала под одеялом, продолжая размышлять о разговоре с Марикой и Селимой. Она была рада, что подруги помогли советами, но впервые ей почему-то казалось, что следовать им не стоит. У Марики, конечно, опыта было гораздо больше, да и Селима прошла с ней через многое, но всё же Сильвия прекрасно помнила, что девушки ведь не сами разрешили свои разногласия. Её проблема заключалась лишь в том, что она испугалась из-за неожиданности, и больше всего тогда волновало, что подумает Агеллон. Помимо этого, было непонимание, почему лишь одна мысль о капрале злила, хоть и немного. Помесь этих размышлений создавала странное двойственное ощущение. Сильвия тихонько обернулась, краем глаза наблюдая за копошением рыжеволосой в углу. Готовясь ко сну, Агидель как можно тише стаскивала с себя вещи, стараясь не потревожить Сильвию, но охотница слишком хорошо чувствовала, как Агидель хотела с ней поговорить. Движения девушки были немного резкими и скованными, как и всякий раз при волнении. «Ладно… Не так важно, кто из нас должна заговорить первой, если это поможет обеим» — подумала русоволосая, перевернувшись на другой бок. — Непростой был день? От внезапно прозвучавшего вопроса Агеллон чуть дёрнулась, но сразу же обернулась, делая глубокий вздох. Ей было о чём рассказать Сильвии. От того, что та сама заговорила, появилась робкая надежда на удачное разрешение их размолвки. — Наверное, один из самых трудных за всё время. Дер Кин проверяла, как я буду справляться на тренировках различных родов войск, смогу ли поддерживать соратников и помогать им. Поначалу всё шло нормально, но вскоре я поняла, что где-то мне недостаёт навыков, и не все кадеты со мной согласны. Но это всё тревожило не так сильно, как то, что я натворила вчера… Сильвия, я так виновата! — Агидель хотела было податься вперёд, протягивая руки к дочери леса, но осеклась, обхватив лишь себя. — Не ты одна, — выдохнула охотница, приподнимаясь, — нам следовало всё обсудить, но мне было так неловко и страшно, что я предпочла отмалчиваться и сбегать при первой же возможности. Фрая свидетельница, я настолько дурная, что готова без опаски обниматься со змеями, но говорить о своих чувствах и ощущениях едва ли могу, — усмехнулась Сильвия, опустив голову. — Если бы я не спешила, всё было бы нормально, — понурилась рыжеволосая. — Знаешь, если всё время медлить, так вообще ничего не получится, — хмыкнула Сильвия, уже и не зная, думает ли это сама или просто вспоминает слова подруг. — Ты долго собираешься сидеть в углу? Иди уже сюда, — тон немного потеплел, но в нём отчётливо звучали покровительственные нотки. — А, да! — капрал быстро юркнула под своё одеяло и, хоть даже и уселась напротив подруги, но обнимать её всё равно не спешила. — Агидель, я не злюсь больше и не боюсь, не надо ждать моего разрешения, — охотница сама подвинулась к Агеллон и торопливо обняла её, — видишь? Всё хорошо. Возникло странное ощущение, будто они поменялись местами, и теперь уже нужно было как-то раскрепостить Агидель. В этом вдруг не оказалось ничего страшного. Русоволосая недоумевала, почему раньше боялась проявить инициативу, сделать что-то, что сдвинет их отношения с мёртвой точки. С Марикой она вела себя намного смелее и, что уж говорить, блондинка была права: если Сильвия сделала бы с Агидель хоть что-то из того, что делала с Огинь, то отношения развивались бы куда стремительнее. Она ведь уже всё придумала загодя, так почему не решалась, ведь сейчас, может, как раз то самое время? — Извини, — капрал подняла голову, смотря в серо-зелёные глаза, в отражении которых слегка бликовал тусклый свет зажжёной лучины. Она бережно обняла девушку, ощутив, как та сперва сжалась, но потом сама начала обхватывать сильнее. В голове Сильвии пронеслись воспоминания о прошедших днях. Как она ругалась на Инги и Агидель и последующие дни проводила с Марикой, увязнув в далеко не самых щадящих тренировках дворянки; как вела себя с Огинь, иногда чуть ли не помыкая ей, а так же препятствуя очередным попыткам распускать руки; как пыталась помирить двух подруг, помогая разобраться в чувствах… Вспомнив всё это, дочь леса отбросила сомнения и призвала Фраю, прося помощи. Закрыв глаза, девушка потянулась вперёд, мягким поцелуем касаясь губ Агеллон. Рыжеволосая, если и была удивлена в первые мгновения, очень скоро об этом забыла, стараясь действовать аккуратно и нежно, так, как хотелось бы самой охотнице. Руки Сильвии уже не просто обнимали, а уверенно проходились по всему телу, дотрагиваясь, изучая. Капрал тоже позволила себе быть смелее, но не переступала дальше действий охотницы. Ненадолго прервав поцелуй, но не отдаляясь, русоволосая пристально посмотрела в глаза Агидель, наблюдая за реакцией. Агеллон слегка разочарованно вздохнула, недовольная тем, что Сильвия остановилась. Промелькнули лёгкое недоумение и напряжение, но их затмевало желание. — Понравилось? — прямо в губы выдохнула дочь леса, сама ощущая, как начинает заводиться. Невероятно! С ней происходило то, о чём говорили днём. Желание пробуждалось всё сильнее. Вот теперь охотнице хотелось продолжения. — Д-да, — немного запнувшись, ахнула рыжеволосая, прежде чем её губы вновь накрыло поцелуем. Что-то странное мелькнуло во взгляде девушки из Литау, немного хищное. В полутьме Сильвия стала другой. Ни намёка на улыбку, этот голос… Уверенный, обретающий силу, как и поцелуй, словно бы сковавший губы. Это сбивало Агидель с толку, погружая в противоречия из-за случившегося ранее. Охотница почти всегда вела себя вполне обычно, за исключением уж слишком не привычного общения с Марикой, но иногда девушку словно подменяли. Агеллон изредка замечала подобное, но прежде особо не задумывалась, ведь, как она сама уже поняла, с Огинь нужно выработать определённый стиль общения. Вполне вероятно, именно это и повлияло, однако, что это за проявление чувств? И каких именно? Агидель слегка дёрнулась, когда Сильвия переместила руки на грудь, чуть сжимая её и заставляя лечь на спину. От неожиданности рыжеволосая и не заметила, как дочь леса углубила поцелуй, жадно припав к губам, но в следующий миг прервала его, неспешно выпрямившись. — Сильвия, всё хорошо? — не зная, что и думать, беспокойно спросила капрал. — Ты мне скажи, — как-то туманно произнесла охотница, глядя сквозь спавшие на лицо распущенные пряди, — мне показалось, ты слишком напряжена. — Я устала. Нагрузка большая. Весь день в работе. Руки, спину… всё словно камнями завалило. И баня не помогла, — едва дыша, ответила рыжеволосая, — переживания, сомнения, в голове всё не укладывается… — устало вздохнула девушка, откинувшись на одеяло и накрыв лицо руками. — Помню, ты как-то помогала мне в подобной ситуации. Хочешь, теперь я тебе помогу? — Сильвия вдруг улыбнулась, заботливо и нежно. Агеллон перестала понимать, кого же видит перед собой. Конечно, это была Сильвия. Знакомая и незнакомая одновременно, но Агидель хотелось бы видеть ту девушку, к которой она привыкла. Эта, другая, вызывала страх, неуверенность и смущение. — Да-а, — протянула капрал, спрашивая на всякий случай: — А как? — Очень просто, разомну тебе спину, плечи и шею, — вновь доброжелательно посмотрела дочь леса, убирая руки и немного подвёртывая рукава рубахи, — присядь сначала. Голубоглазая, слегка успокоившись, успела подумать, что ей просто на ночь глядя мерещилось невесть что. Охотница поднялась, позволяя девушке занять нужное положение. Ладони опустились на плечи, медленно и постепенно начиная надавливать. Это было почти не больно, даже приятно. Агеллон прикрыла глаза, размышляя о том, что вот этого ей на самом деле не хватало. Даже попросила действовать смелее, на что Сильвия усилила нажим. — О-ох, — протянула капрал, когда движения стали более резкими и грубыми, но плечи начали разворачиваться будто сами собой, — как здорово у тебя выходит! — Мне было у кого поучиться, — шепнула охотница позади и вдруг лёгким поцелуем коснулась выступающей, неприкрытой тканью косточки на шее. По телу Агидель сразу прошла приятная дрожь, что не укрылось от русоволосой. — Нравится? — тихо спросила та, и её дыхание, словно перо, дразняще дотронулось чужой кожи. — Очень… — ещё сильнее зажмурилась Агеллон, чувствуя, как большие пальцы постепенно скользят к позвонку. — Может, снять рубаху? — невинно предложила Сильвия. Агидель тут же завозилась с одеждой, поднимая край вверх. Робости и стыда она сейчас не испытывала, даже обрадовалась, что дочь леса сама это предложила. В собственной фигуре девушка никогда не сомневалась и в последнее время частенько замечала, с каким интересом охотница поглядывает на неё. Русоволосая помогла стянуть ненужную вещь и на краткий миг замерла, проходясь пальцами и ладонями по белой коже, сильно контрастировавшей с загорелыми руками. В голове творилась какая-то дурь. Ей нравилось касаться Агеллон, быть с ней, видеть её реакции, и в то же время хотелось большего. Внизу живота всё сильнее наливалась тяжесть, и такая, что думать нормально не получалось. Желание подчиняло себе, охватывая всё тело, расходясь приятными ощущениями по коже, призывая быть даже чуть грубее, чем нужно. Откуда это возникло? Почему её взгляд гулял по голой спине, постоянно цепляясь за чуть видимые края груди? — Ложись на живот, — произнесла Сильвия, стараясь сделать это без повелительных ноток. Агидель растянулась на одеяле, подложив руки под голову и, как могла, оглянулась, пока охотница усаживалась ей на ноги, зажимая их своими. Прикосновение обнажённой кожи вызвало приятное волнение в теле, и рыжеволосая устыдила себя за неподобающие мысли, хотя особого раскаяния не чувствовала. Немного странным было лишь самой оказаться на месте тех, с кем была раньше. Казалось, Сильвия ничего не замечала, продолжая чёткими движениями пальцев и рук проходиться по уставшим мышцам. Рыжеволосая подумала, что у охотницы для первого раза очень хорошо получается. От некоторых её движений Агеллон едва сдерживала глубокие выдохи, чувствуя лёгкую приятную боль. Сильвия неспешно и мягко надавливала, проходясь вдоль каждой мышцы, спускаясь всё ниже и ниже, и вскоре голубоглазая девушка с удивлением поняла, что спина больше не ноет от боли, а тело расслабилось. — У тебя хорошо получилось, — похвалила Агидель, собираясь подняться, но почти сразу Сильвия неожиданно прижала её к одеялу, надавив на лопатки. — Ещё немного, — расслабленно произнесла охотница. Агидель вновь почувствовала, как пальцы Сильвии чуть слабее надавили на спину, медленно спускаясь по позвоночнику, вскоре достигнув низа спины, но неожиданно для Агеллон девушка немного грубо расслабила набедренную повязку, опустив пятерни ниже спины. — Сильв-ия? — не совсем понимая происходящее, растерянным голосом спросила Агеллон. — Это уже не спина… — прошептала она, чуть приподнимая голову, но почему-то боясь обернуться. — Я знаю… А что не так, Агидель? — расслабленно спросила дочь леса, не убирая рук. Она немного сжала пальцы, заставляя узел расслабиться, а сама начала неспешно двигать тазом, прижимаясь к ногам Агидель. Пальцами она мягко повела вверх по спине, постепенно убирая руки. И только рыжеволосая хотела обернуться, как в следующий миг Сильвия медленно нагнулась: Агеллон словно обожгло, едва она ощутила голое тело на своей спине. Рядом с головой упала смятая рубаха. Русоволосая прижалась к её спине и, не отрывая тела, поднялась выше, пробегаясь кончиками пальцев по бокам Агидель и останавливая ладони на округлых боках в области груди. — Что же там, А-ги-дель? — притягательным и одновременно пугающим голосом прошептала русоволосая над самым ухом, касаясь его губами. Волосы свесились с плеч Сильвии на голову Агеллон, укрывая их от внешнего мира. Голубоглазая чувствовала волну приятной дрожи по всему телу, но отказывалась верить своим ощущениям. Внутри всё смешалось, заставляя тело поддаваться этому порыву, а разум — продолжать предупреждать о чём-то. Сильвия тихонько подула на мочку уха, ещё раз легко коснулась губами и, чуть привставая на руках, освободила рыжеволосую. Девушка с непониманием перевернулась на спину, встречаясь с взглядом почти чёрных глаз. Лицо дочери леса было едва видно в тусклом свете угасающей лучины. Агидель не успела произнести и слова, как Сильвия сразу прильнула к её губам, снова опускаясь на тело и заводя руки за голову, прижимая к себе. Охотница грубо заставила рыжеволосую разомкнуть губы, углубляя поцелуй. Воздуха не хватало, но русоволосая девушка не прерывалась, касаясь языка Агидель и вынуждая отвечать. Агеллон сделала глубокий хриплый вдох, как только Сильвия прервалась. Голова заболела от резкого притока кислорода. Агидель в сомнениях открыла глаза, снова встретившись с незнакомым, пустым взглядом охотницы и её ледянящей, едва заметной улыбкой. — Я хочу тебя, Агидель, — словно лезвием полоснув, произнесла русоволосая и, не давая возразить, снова припала к её губам, новой и новой волной продолжая этот холодный поцелуй. Рыжеволосая неспешно отвечала и вскоре обняла Сильвию, прижимая к себе. Было странное сомнение, но мутнеющий разум поддавался власти тела, всё больше погружаясь в пелену. Охотница сместилась ниже, идя дорожкой спешных поцелуев по шее, иногда грубо покусывая кожу. Агидель положила одну руку ей на голову, а вторую охотница тут же взяла своей ладонью. Сильвия спускалась всё ниже и в следующий миг обхватила губами сосок. Неумело, широко раскрыв губы, она водила языком из стороны в сторону, скорее дразня, чем раззадоривая. Агеллон вздрогнула, ощутив слабую, но резкую боль, когда охотница чуть сжала его зубами. Русоволосая почти сразу сместилась ещё ниже и, высвобождая руку, несколько грубо локтями заставила Агидель шире раздвинуть ноги. Тело так и ожидало грядущего, стирая все границы, но непонятный страх лишь усилился. Агеллон стало не по себе от происходящего. Она ведь сама поняла свою ошибку прошлым вечером: всё произошло слишком рано. Кажется, Сильвия тоже так считала, но что-то изменилось после её похода в лес с Марикой. Вот, что Агидель смущало — это не была Сильвия, это были не её желания и не её чувства. Это было поведение и вожделение, навязанные одной беловласой курвой, которая перешла все дозволенные границы. — Сильвия, — осторожно позвала девушку Агеллон, нежно коснувшись её волос кончиками пальцев. — Мне завтра рано вставать, занятий много. Я обещала дер Кин, что не подведу её, как сегодня… — аккуратно произнесла Агидель, чуть поглаживая охотницу по голове. Она не хотела обижать Сильвию отказом и говорить, что ей неприятно, поэтому решила обосновать всё обязанностями. Дочь леса прервала ласки, остановившись, едва миновав пупок. С силой уперев руки во внутренние стороны бёдер, она чуть привстала, грубо впиваясь ногтями в кожу и явно намеренно поддерживая ткань набедренной повязки. — И что? — вымолвила охотница, словно облив холодной водой. — На кутас всех этих курв с этими лярвиными занятиями, — раздражённо произнела Сильвия, резко сместившись выше, нависнув над девушкой. — Разве ты меня не хочешь? Не хочешь продолжить? — с улыбкой сладко прошептала та, лизнув губы Агидель. Агидель прошиб холодный пот, стоило ей встретиться вновь с этим пустым взглядом серых глаз. Казалось, даже отблики чуть тлевшей лучины стали такими же блеклыми и серыми, как этот равнодушный взор. Рыжеволосая испуганно смотрела на дочь леса и не узнавала её. В голове перемешалось всё: капрал привыкла, что это она берёт инициативу, прижимая выбранную девушку, не оставляя той выбора, обычно из-за желания вскружить голову, ведь выбранная ею красавица также не была против. Теперь, сама оказавшись на месте такой вот «выбранной красавицы», Агидель растерялась, хотя, кажется, именно этого всё время и хотела. Или нет? Ведь Сильвия ей нравилась, ещё вчера она мечтала о том, как будет сладок этот миг. Только сейчас всё виделось немного иначе. Она до сих пор не представляла, что эта красивая, добрая, дружелюбная русоволосая тихоня может обладать такими чертами характера. Если подумать, именно Сильвия сейчас пыталась одурманить её разум, заставить поддаться этой пугающей пелене. Агеллон отчаянно отказывалась верить в происходящее. В их действиях чувствовалась какая-то фальшь, неправильность. Селима с Марикой первое время вели себя точно так же: они обнимались, целовались, но от этого веяло холодом. То же самое она чувствовала сейчас, глядя в глаза Сильвии: ледянящие душу безразличие и спокойствие. Или она сама была виновата в том, что создала идеальный образ, а когда увидела другое, то просто не смогла поверить? Может, и её домыслы ошибочны? Ещё хуже было от того, что вот, поддайся, только протяни руку, и воплотятся самые жаркие из желаний. Так отчего же она не могла себе этого позволить? Не оттого ли, что эта тяга обесценивала её собственные чувства, приводя к ситуации, финал которой был слишком предсказуем? Была бы она счастлива после этого? Была бы счастлива сама Сильвия? Агидель ведь именно этого и хотела избежать, когда весной только ещё размышляла о том, чтобы найти себе пару — она не хотела такой вот безразличной близости. Она понимала, что, может, это и должно произойти, но явно не так и не сегодня. Этот миг должен запомниться Сильвии, и не только лишь как первая близость, а о каком счастье идёт речь, когда всё происходило вот так, а завтра, заплатив за эти несколько мгновений, снова возвращаться в серые будни занятий, не в силах побыть с возлюбленной немного дольше? Ведь ей самой завтра вставать ещё раньше, она обещала. После всех допущенных ошибок Агеллон более не могла подвести Эверстейн. — Сильвия, — улыбнулась Агидель. Чуть притянув девушку, она легко коснулась её губ, но, почувствовав, что та вновь хотела углубить поцелуй, настойчиво, но нежно отпрянула. — Ты мне нравишься, и я прекрасно понимаю, как ты хочешь быть со мной… Я сама себя сейчас едва сдерживаю, но уже поздно. Мне завтра на занятия нужно встать ещё раньше, да и ты после тренировок с Марикой уж точно устала не меньше… Давай сегодня ляжем спать, отдохнём, а завтра, как я вернусь с занятий, можно и продолжить, — хихикнула Агеллон, подмигнув. — Я раньше начну и, думаю, смогу уговорить Эверстейн отпустить меня не слишком поздно… Рыжеволосая смотрела в глаза Сильвии, стараясь разглядеть хоть частичку той, кто ей нравилась, и к кому она привыкла. Агидель понимала, что, возможно, поступает неправильно, отказываясь от близости, но это было им обеим на пользу. Только охотница смотрела на неё так же холодно, как и раньше. Затем вдруг прикрыла глаза с разочарованным вздохом. — Как хочешь, — мрачно согласилась Сильвия, упав рядом на одеяло. Агидель лежала неподвижно, слыша, как дочь леса быстро подобрала рубаху, и ощущая, как собственное сердце продолжает стремительно биться, не желая мириться с решением разума. Агеллон сделала глубокий вдох, на пару мгновений задерживая дыхание, и медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. Смотря в потолок, рыжеволосая слушала окружающую тишину, разрушаемую лишь Сильвией, одевающей рубаху обратно. Шуршание одежды почему-то казалось Агидель оглушающе громким. Звуки ткани едва ли не резали слух. Очнулась капрал лишь в миг, когда поняла, что Сильвия встала, начав неспешно и тихо пробираться к выходу. Прокрутив всё в голове, рыжеволосая девушка осознала, что время уже и вправду позднее. — Ты куда?! — встав, обеспокоенно выпалила Агеллон. — Хочу прогуляться, — не оборачиваясь, так же равнодушно ответила Сильвия и попыталась выбраться наружу. — Куда? Уже поздно, а завтра вставать рано. — Да какая разница?! — холодно отозвалась дочь леса, отодвигая полог, от чего лучина, из последних сил освещавшая палатку, резко погасла. — Стой! — воскликнула Агидель и схватила Сильвию за рукав. — Сильвия, я хорошо тебя понимаю. Прости меня. Я просто… — она попыталась найти нужные слова, но охотница вдруг резко вырвала своё запястье из ладони голубоглазой девушки, разворачиваясь лицом. — Не трогай меня! — с несвойственной злобой прохрипела русоволосая и сильно толкнула Агидель вглубь палатки. Сильвия на мгновение застыла в испуге, но почти сразу выскочила наружу, даже не надев сапоги. — Сильвия! — быстро поднявшись, Агидель вылетела на улицу, едва успев накинуть на плечи одеяло, но в темноте было сложно понять, куда отправилась охотница.
