Гроза

Они идут по темному асфальту, сменяющимся чередой луж. Шлеп – Фушигуро, осторожнее. – Дергает за рукав, притягивает ближе к себе. – Какая уже разница, ноги все равно мокрые. – Так ты намочишь еще больше. – Не стоило нам идти в магазин. Видели же, что погода паршивая. – Зато теперь у нас есть целая гора сладостей. А твои ноги мы как придем сразу же вытрем и накроем самым теплым пледом. Прыжок. Большая лужа позади, до ворот колледжа всего пять минут ходьбы. – Эй, Фушигуро, смотри, – его дергают за так и не отпущенный рукав. Палец в небо, глаза бегают от синеволосого парня к горизонту. – Это что, тучи рассеялись? – Так красиво. – Парень немного стушевался, – В смысле оно всегда красивое, небо. Но в грозу еще красивее. – Щеки тронул легкий румянец. Фушигуро мягко усмехнулся и потрепал розовую макушку, отчего карие глаза смешно зажмурились. – Мне тоже нравится. – Правда? – взгляд из-под руки. – Да. И ты мне тоже очень нравишься. Румянец стал заметно сильнее, Юджи отвернулся в сторону, чтобы окончательно не растерять себя в нежном взгляде напротив. – Что случилось? Ты сегодня немного странный. – Странный? – Ага. Не ворчишь, не хмуришься и даже пошел со мной в магазин, хотя ты не любишь гулять в плохую погоду. – Ты как будто деда только что описал. – Вот, точно. Не ведешь себя как дед. Парень остерегающе посмотрел. – Шучу, ты если и бываешь иногда дедом, то самым лучшим. – Ты сегодня точно доиграешься. Юджи легонько толкнули в бок. Предостережение. Между листвы деревьев промелькнули ворота колледжа. Можно расслабиться, они считай уже дома. А сумерки между тем успели забиться во все коряги, под каждый лист и скрыли тропинку. – Черт, я снова наступил в лужу. – Мегуми прыгал на одной ноге, пытаясь отряхнуть безнадежно мокрый кроссовок. – Фушигуро, мне кажется или там какая-то туча. Уж больно резко потемнело. Они с прищуром уставились в крохотные щели между листвой. Кап. – Точно туча, это не сумерки. – Тогда пошли быстрее. – Мегуми удобно перехватил пакеты, схватил парня за руку и потащил за собой, стараясь при этом не угодить в лужу. Кап Кап – Дай я открою ворота, у меня рука свободная. – Юджи поспешно толкун дверь. Скрип Кап кап кап кап кап кап кап кап кап кап кап кап кап кап кап кап – Мегуми, бежим! Давай свои пакеты! – Дурак, от этого мы быстрее не доберемся! Кап кап кап кап ГРОМЫХ – Вот черт, моим кроссовкам конец! – Юджи, давай потом с кроссовками разберемся! Мои тоже не лучше! Кап кап кап – Фууух, вот это конечно неожиданно. – А я говорил перед выходом посмотреть прогноз погоды. – Ну ладно, не ворчи. Все равно уже поздно. Пошли во внутрь. Мегуми потянули в теплое помещение. Дорожка из небольших лужиц и грязи вела до самой комнаты Юджи. – Пойду переоденусь и сразу вернусь. – Мегуми поставил пакеты возле кровати и устало потер шею. – Ага, – Итадори выглянул из задранной по самую макушку толстовки, – возьми еще плед. Фушигуро откровенно залип на открывшемся теле. Рельефы мышц, сильные руки, выпирающие ключицы и небольшие засосы на них. Вчера Мегуми старательно исследовал любезно предоставленный участок кожи. Научный, ну и чего уж врать, личный интерес. Помотал головой стараясь выкинуть лишнее, конечно же безуспешно. Но нужно пойти в свою комнату и переодеться. Иначе он завтра обчихает весь колледж. Юджи наспех накинул одежду и принялся потрошить тумбочки: захотелось устроить Мегуми небольшой сюрприз в виде романтического вечера. Наконец он смог вытащить из самого темного угла шкафа небольшой набор свечей. Юджи не фанатичный романтик, но на коробочку в магазине пялился неприлично долго. А почему нет, они уже месяц встречаются. Шаги в коридоре. "Юджи пошел наверное делать какао". Фушигуро задумчиво бродил по комнате, растерянно осматривался. Тем временем Итадори лихорадочно искал заветный коробок спичек. Бам! Ой... Парень, прыгая, потирал ушибленный мизинец. Он с самого начала проживания в общежитии мечтал выкинуть этот стул, хотя бы за пределы комнаты, а лучше в озеро. Ну хоть спички нашлись. Уже через пару минут свечки заискрили желтым, оранжевым, наполнив комнату теплом и уютом. Юджи, довольный своей выходкой весело шагал в комнату, держа в руках кружки с горячим напитком. – Осторожно... – Фушигуро? – Нет проклятье первого уровня! Это какао? – Да. Хорошо, что не разлил. Прости, я тебя не заметил. – Ничего, из-за туч так темно, хоть глаз выколи. – Мегуми, почему мы шепчемся? Ответ прозвучал в неловком молчании. – Дураки мы потому что. Пошли уже в комнату. – Хм, логично. Юджи торжественно пропустил парня вперед, а сам стал наблюдать, прислонившись к двери. Фушигуро завис. Причем конкретно, на добрых пару минут, которые показались Итадори вечностью. На него уставились скептически-смущенно-выжидающе. – Я подумал, что неплохо было бы внести немного романтики. Ну, знаешь как в фильмах. Надеюсь, тебе понравилось. – Это... очень неожиданно. Но думаю да, мне нравится. – Юджи притянули холодные руки, нежно прошлись по щекам и шрамикам под глазами. Итадори поддался моменту – сократил расстояние между губами, оставляя легкий поцелуй. – Тогда пошли уже на кровать, а то какао остынет. Кап кап кап кап Дождь не прекращал лить и судя по тучам, затянувшим весь горизонт, будет идти до завтрашнего дня. Парни сидели друг напротив друга, попивая какао, и наслаждались долгожданным теплом и умиротворением. – Чуть не забыл. – Мегуми отставил кружку и закопошился в карманах. – Вот. У тебя снова от холода губы потрескались. Он раскрутил гигиеническую помаду и придвинулся ближе к парню. Юджи выглядел расслабленным, даже довольным. Призывно приоткрыл губы, ожидающе глядя в темные глаза. Они делали это так часто, особенно с наступлением холодов, но процесс по-прежнему не терял интимность с ноткой смущения. Розовые губы волнительно трепетали, когда помада неспешно мазала по тонкой коже. Лучше бы сейчас его губы изучал влажный язык, а зубы мягко покусывали, так как умеет только Фушигуро. Но ничего, у них еще весь вечер впереди. Мегуми убрал помаду от пошло заблестевших губ, но сам отстраняться не спешил. Юджи не нужно было включать свет чтобы понять куда пялился парень, ну а сам Итадори не жадный: намазанную помаду можно разделить на двоих. Свой постыдный стон Мегуми заглушил в поцелуе. Ему нравилось, когда Итадори настойчиво сдавливал губы, пока ему не дадут проникнуть языком внутрь. К треску свечей добавился влажный, причмокивающий звук, когда губы на секунду разомкнулись, хватая крупицы воздуха. Фушигуро тонул, тонул в Итадори Юджи. Он был везде. Его запах заполнял нос и легкие, вкус его губ, смешанный с сочным фруктом – единственное, что транслировал мозг. Крепкие руки блуждали, пускали мурашки везде, где можно было дотянуться. Но Фушигуро же первый и разорвал поцелуй. Воздуха не хватало катастрофически. – Если ты знаешь, что у тебя обветриваются губы, почему никак не можешь купить гигиеническую помаду? – Ворчал Мегуми, пытаясь словить фокус на чужом лице. – Потому что ты больше не будешь меня ей красить. А я хочу только так. – Невесомый поцелуй под нижней губой. – А еще сегодня ты принес помаду с другим вкусом. – Еще один над губой. Юджи натурально игрался, за что получил предупреждающий взгляд. – И что? – Она мне больше нравится. Что это? – Персик...– Фушигуро старательно смотрел в другую сторону, собирая все крупицы своей никчемной храбрости, чтобы сказать нечто важное, – Когда покупал новую не мог не думать о тебе, вот и решил, что этот вкус больше всего похож на твой. – Мегуми... Руки обвили грудь, а сам Юджи удобно устроил подбородок на плече. – Я хочу пользоваться только ей, и чтобы обязательно это делал ты. – По голосу было понятно, что он широко улыбается. Смущенный Фушигуро только и смог что обнять в ответ и выдавить глухое: – Хорошо. Оба подростка мгновенно обмякли в объятьях. Накопившаяся за день усталость накатила, обвила ленью и негой. Но тело начинало быстро затекать, а через щели в окне задувал холодный воздух, поэтому Юджи потянулся за пледами и передал самый теплый вечно мерзнущему Мегуми. Ноги путались в ткани, пока подростки, забавно кувыркаясь, пытались укутаться. Чтобы было тепло. Но каждый заведомо знал: этого недостаточно. – Мегуми, иди ко мне, – руки широко расставленные, приглашающие в объятия. И Фушигуро не колеблясь ныряет в них, утыкается носом в чужую грудь, вдыхает родной запах и аромат свечек. Итадори придерживает, пододвигается ближе. Тело Мегуми холодное, и Юджи старается его согреть, как маленький огонек свечки, стоящей на тумбочке. Стук Стук стук стук стук По стеклу частой дробью бегут капли дождя, где-то блестит молния. Но когда ты укутан пледом и объятиями дорогого человека, стихия уже не так страшна. Треск Свечки на прикроватной тумбочки трещат, словно оголенные провода. Итадори нравятся их замысловатые тени, пляшущие на стенке. А еще больше ему нравится, как теплый свет красиво ложится на длинные ресницы, играет с темными волосами, то ли в прятки, то ли в салочки. Но Юджи жадный: ему хочется еще больше хаоса. Фшшшш Шурх Мегуми ластится, подставляется под руку. Пальцы перебирают пряди одну за другой, и парень довольно мычит, поглаживает в ответ чужую спину. – Какао скоро остынет. – Ммм, – недовольно мычит Мегуми, – еще чуть-чуть. – Для тебя хоть целые сутки. Тук тук тук...тук Сердце пропускает удар. Его сжимает щенячьей нежностью, внутренности словно пропитались ей: руки, выводящие замысловатые узоры на спине, грудь, бесконтрольно вздымающаяся, сердце не слушающееся, и мозг. О да, за последние пару месяцев он пострадал больше всего. Его до краёв затопила розовая жижа, именуемая любовью. Мысли путались в присутствии розовой макушки в радиусе десяти метров, а поведение становилось все менее рациональным. Рядом с Юджи ему грозит поломка мозга, но Мегуми не против. С головы исчезло тепло заботливых рук, вместо этого они протянули ему кружку, синюю с собаками, и поправили сползший с плеча плед. Блеск молнии и спустя несколько секунд - оглушающее громыхание, Небо сотрясалось, дрожали деревья и плечи Юджи. – Боишься грозы? – Немного, – ответил Итадори неловко посмеиваясь, – никогда не любил гром. Мегуми молчал, но это молчание успокаивало и придавало уверенности. Как бы говорило:" я тебя слышу, ты можешь довериться мне". – Я боялся грозы сколько себя помню. В детстве всегда прибегал к дедушке и засыпал рядом с ним. – Юджи в один глоток допил остатки какао. – В средней школе пришлось справляться самому, а то было бы совсем не по-взрослому. Кружку предусмотрительно забрали и поставили на тумбочку рядом с другой, все еще полной. Юджи внимательно следил за действиями парня напротив. Вот он расправляет плед, вот тушит свечи, лишая единственного источника света, ложится на кровать. А вот уже две руки мягко притягивают парня к себе. Они удобно устраиваются, и Фушигуро заботливо спрашивает: – Тебе еще страшно? Юджи утыкается носом в плечо и дышит размеренно, глубоко. – Нет. – Хорошо. – Вкрадчиво шепчут ему. — Каждый раз, когда будет начинаться гроза приходи ко мне. Даже если я буду спать. Итадори кивает и крепче сжимает парня в объятья. Фушигуро решил, что дождливые вечера с их промозглой слякотью и глухой темнотой могут быть не такими уж и плохими. На тумбочке - остывший какао, рядом - так и не распакованные сладости. На кровати засыпают два парня, сплетенные в один большой клубок. Гроза еще долго не прекращалась, но за всю ночь Юджи ни разу не вздрогнул и не проснулся.