Последнее серебро

***

Марк страстно обнимает Сашу, пальцами очерчивает превосходные изгибы подтянутой спортивной фигуры. Кондратюк едва слышно усмехается, слегка царапает нежную кожу, целует её, прижимает разгорячённое тело крепче, пытается успокоить. Его влажный шёпот кажется Трусовой преждевременной наградой, дорожка сладких поцелуев на раскрасневшихся щёках сводит фигуристку с ума. — Девочка моя, у тебя всё получится. Слышишь, Саша? Марк перебирает складки алого платья. Саша не сомневается в себе ни на секунду. Кивает, хочет запечатлеть этот момент в памяти, сохранить его в чертогах разума, не потерять среди других ярких и не менее трогательных. Фигуристка запоминает его лицо, нелепую олимпийку на несколько размеров больше и дрожащие от волнения губы. Трусова кивает, слегка отстраняется, готовится, выжидает. Ей предстоит выступать самой последней. Фигуристка принципиально не смотрит выступление Щербаковой. Пять четвертных прыжков в произвольной программе и злосчастный тройной аксель. Как же она ненавидит этот прыжок в три с половиной оборота — чёрт бы его побрал. Несмотря на это, Саша Трусова первая в мире заявляет шесть ультра-си элементов в одной программе. Четверной тулуп, четверной сальхов, четверной флип, два четверных лутца — один из них в каскаде с тройным тулупом и тройной аксель. Перед выходом на лёд Александра смеётся, вспоминая шутливую реплику удивлённого Марка. — А почему не четверной аксель? Трусова невольно дёргается, когда при объявлении слышит: «Серебряный призёр XXIV зимних Олимпийских игр». Слово «призёр» для Александры уже само по себе обидное. Призёр — не победитель. — Я верю. Верю в тебя. Жги, рыжая, — шёпотом произносит Марк, чувствуя мокрые от волнения ладони. Он стоит прямо перед стеклом, нервничает, изводится, смотрит, как Трусова заезжает на лёд. Безразличное выражение лица, холодные серо-зелёные глаза, полная сосредоточенность. На трибунах куча народу, но на секунду весь мир вокруг Саши затихает. Нет ни режущего звука коньков о лёд, ни громкого шумного дыхания, ни шуршания лёгкого карминового платья. Застывая в заученной и слегка неестественной позе перед прокатом, Трусова немного дрожит, судорожно перехватывает в толпе один-единственный взгляд хрустально-голубых глаз. Кондратюк подмигивает, в ожидании потирает руки и внезапно вздрагивает, когда слышит начало мелодии. С началом музыки начинается представление — руки пластично взымают вверх, рисуя причудливые узоры и линии. Саша скользит по льду, глаза вновь и вновь возвращаются к трибунам. В толпе Трусова замечает несколько особенно громоздких плакатов, где фигуристка взмахивает копной огненно-красных волос. Слова поддержки, кажется, абсолютно везде — «Мы с тобой», «Королева квадов», ну и, конечно, «Русская ракета». — Саша! Прыжок, — Кондратюк вскрикивает, скрещивает указательный и средний пальцы. Отсюда ему видно только её огненные волосы и потрясающее скольжение. В голове они параллельно с Трусовой ведут подсчёты. Саша отвлекается, поздновато начинает заход на первый прыжок в программе. Ноги немного не слушаются, подмерзают и дрожат, но коньки отрывисто и уверенно рассекают скользкий лёд. Прыжок начинается быстро — рисуя прямую линию перед отрывом ото льда с хода назад, Трусова отталкивается зубцом правой ноги, а левая нога стремительно и резко поднимается ввысь. В воздухе фигуристка не думает ни о чём — лишь мысленно считает число вращений. Раз, два, три, четыре… Приземление происходит на правую ногу на ход назад-наружу. Совершенно идеально — впрочем, Трусова не может по-другому. — Ура! — негромко вскрикивает Кондратюк, его взгляд на секунду обращается на радостных аплодирующих зрителей. Болельщики взрываются хлопками при каждом её четверном прыжке. Совершенно неважно с каким изображением некоторые удерживают плакат в руке — все сосредоточены и напряжены, переживают за Сашу больше, чем за себя. Лицо Трусовой озаряет лёгкая улыбка. Спортсменка невесомыми движениями чертит лезвиями на льду волны, зигзаги и дуги. Руки плывут по воздуху, ноги выполняют заход на пируэт. Саша останавливается в определённом месте, закручивается на льду с космической скоростью, не теряя центровки. Одна рука касается конька, другая свободно висит в воздухе. Раздаются шумные аплодисменты, и Трусова бросает игривый взгляд на Кондратюка. Фигурист довольно ухмыляется, подобно коту. Марк знает, что его девочка — абсолютное совершенство: от холодно-розовых губ, сложенных в хитрую улыбку – до изгибов фигуры и плавных движений рук. Саша очаровывает его одним взглядом из-под опущенных ресниц, лёгким взмахом роскошных волос, глубиной серо-зелёных глаз. Второй прыжок проходит успешно, не считая помарки на выезде. Ровно четыре оборота, но неустойчивое приземление. Степ-аут, но не падение. Фигуристка пытается взять себя в руки, шумно втягивает ртом воздух, заранее предвидя слова комментаторов. Шесть ультра-си, из них как минимум один уже испорчен. Неидеален. На удивление, хореографическая часть сегодня получается на ура. В мыслях Саши лишь одно слово — «Почему?». Трусова всегда брала произвольную программу техникой — великолепными высокими прыжками в четыре оборота и двойным акселем. Тройной на официальных соревнованиях она ещё не прыгала. Крутится в голове, что не прыгнет и сегодня. Перед тройным акселем — сольный четверной тулуп. Саша мысленно ругается, выписывает коньками многочисленные повороты, маневрирует. В воздух вихрем поднимаются снежинки и крупицы снега. Зубцовый прыжок приземляется легко и аккуратно, без единой помарки — отточенный выезд, элегантно и вовремя поднятая нога, изящное движение рукой. Марк хлопает в ладони, настраивается на самое главное. — Если она сейчас прыгнет тройной аксель, — вслух рассуждает Марк, — А она его прыгнет, я знаю. В таком случае, я… Кондратюк замирает на месте. Трусова заходит на аксель с подсечки назад-влево, некоторое время скользит на правой ноге, разворачивается вперёд и наступает на левую ногу, проседая. Недолго скользя на левом коньке, Саша выпрыгивает в воздух, выбрасывает правую ногу вперёд. Тяжело прыгать низко, но для тройного акселя это скорее требование. Двойной Трусова обычно крутит невероятно высоко, но три с половиной оборота — другая ситуация. — Саша! Саша! Саша! — декламируют зрители, глядя на замах фигуристки. Полтора… два с половиной… три с половиной. — Она его приземлила… — Кондратюк не может устоять на месте. — Саша приземлила тройной аксель! Трибуны впервые за соревнования взрываются настолько шумными аплодисментами — такими, что у некоторых болельщиков начинает гудеть в ушах. Люди встают со своих мест, удивлённо смотрят по сторонам, любуются очередным идеальным вращением. И никто не может успокоиться после тройного акселя. Александра Трусова победно улыбается. Остальная произвольная программа проходит как в тумане — два каскада с четвертным лутцем: один с тройной тулупом, другой с тройным сальховым и ещё один каскад через ойлер. Ничего уже неважно. Саша сделала это. Фигуристка принимает финальную позу, мысленно отсчитывает несколько секунд. По окончании программы Саша подпрыгивает на месте вверх, случайно вспоминая прокат на Олимпийских Играх в Пекине. Это было так давно... как будто в прошлой жизни. Прошло слишком много времени. Непростительно много, чтобы Александра позволила себе думать об этом периоде. — Моя девочка, ты сделала это. Ты смогла! — выкрикивает Кондратюк, глядя на умиротворённую Трусову, надевающую цветастые лезвия на коньки. Этери Тутберидзе быстро отмечает пробелы и недостатки в прокате. Саша много кивает, поддакивает, внимательно слушает. — Грязный выезд и приземление на четверном сальхове, резкий и чересчур размашистый ойлер, перекрученный. Неаккуратно сделанный тройной лутц с помаркой. Хороший четверной тулуп и лутц в каскаде. Кондратюк не может скрыть радости, когда Трусова проходит в «kiss and cry». Саша машет рукой, сжимает в руках любимую салфетницу, которую ей подарил Марк. Объявляют оценки. Этери кладёт ладонь на колено Трусовой, легонько похлопывает. Саша сжимает обивку дивана, от волнения трясётся изнутри. — Двести пятьдесят восемь баллов, шестьдесят пять сотых в сумме за произвольную и короткую программу! — объявляет роботизированный голос. Трусова хватается за голову, но несмело продолжает сама. Она чувствует, что сгорает изнутри, но на лице привычная маска спокойствия. — Второе место. Отрыв в пять сотых.

***

Вечерний каток всегда очаровывал Александру. Свидание они решили провести здесь — в полной тишине и абсолютно вдвоём. Фигуристка пробует новую поддержку с Марком. Кондратюк смотрит на неё с долей беспокойства, но Трусова клянётся, что всё в порядке. Прошло немного времени с тех самых соревнований, на которых Трусова выполнила шесть элементов ультра-си, но на многих засчитали неверное ребро, на короткой она допустила падение с тройного акселя, хоть в произвольной и выполнила его хорошо. — Саша, — Марк подъезжает к девушке на коньках, приобнимает за талию, закручивается вместе с ней. — Марк… — начинает Трусова, выдыхая его имя в длинную лебединую шею. — Что, девочка моя? — Ничего. Просто… здесь очень холодно. Кондратюк кивает, понимая намёк спутницы. Марк взваливает её на руки, аккуратно катится к бортику. Трусова улыбается, но не смеётся. — Отдохнём? — Стой! Нет, — резко выкрикивает Саша, испугавшись своего громкого голоса, эхом гуляющего по ледовой арене. — Я имею ввиду… я хочу совсем немного покататься, но одна. Ты же не против? — Конечно. Я пойду собираться. Подожду тебя в раздевалке, – спускает и аккуратно ставит Трусову на лёд, подобно драгоценной статуэтке. Марк быстро и страстно целует фигуристку в губы. Саша облизывается и подмигивает ему на прощание. При слабом свете Кондратюк не особо видит печальную улыбку и выступающие слёзы на фарфоровых щеках. Списывая это на усталость и счастье, Кондратюк плетётся до раздевалки и несмело открывает дверь. Александра остаётся на катке одна. Она задирает голову ввысь, желая запомнить круглый обитый купол, мягкий свет, рекламу мороженого на бортиках и немного грязное стекло. Лёд приятно хрустит под коньками. Трусова хочет, чтобы её последним прыжком стал тройной аксель. Фигуристка считает, что это было бы несколько символично. — Раз, два, три… — спортсменка хлопает себя по бёдрам и голеням, разогреваясь. Потряхивает руками, но уверенно заходит на тройной аксель. На лице спокойная улыбка, в мыслях полная сосредоточенность, а в глазах задорный, но уже угасший огонёк былой резвости. Саша поворачивается лицом и прыгает — абсолютно уверенно, без единого сомнения, что что-то может пойти не так. Приземляется на ногу. Резко и воинственно — такой аксель подвластен только Трусовой. Улыбается, нервно сжимает руки в кулаки, подъезжает к бортику, надевает чехлы и мчится к раздевалке. Смеётся, желает запомнить приглушённый свет в раздевалке, ряд белых скамеек и холодные стены. Позже Александра Трусова не раз прокрутит это воспоминание в своей голове, но никогда больше не прыгнет. Тройной аксель навсегда останется для неё чем-то особенным и неподвластным.