Факультет Магических Искусств

Чонгуку безумно жарко, он поджимает пересыхающие губы и пытается совладать с самим собой, со своими мыслями, отмахнуться от навязчивых фантазий и направить все внимание на лекцию профессора, однако чужая рука на его бедре ужасно мешает процессу. Парень прикладывает кучу усилий, чтобы отстранить руку однокурсника, но тот не собирается уступать, продолжая подразнивать красивое бедро дразнящими движениями длинных пальцев. Чонгуку хочется простонать и провалиться сквозь землю. — …таким образом, вы можете вернуть жизнь, если прошло не очень много времени с момента ее потери, и вы сработали вовремя и быстро. Если времени прошло достаточно и душа успела отдалиться от земной оболочки, ваши попытки вернуть ее в тело могут быть расценены как попытка воспользоваться черной магией, и будут нарушением одного из пяти самых главных законов нашего мира… «Воскрешение можно применять только, если душа…» — старательно пытается конспектировать Гук, чувствуя, как на лбу выступает испарина от дразнящих поглаживаний бледных красивых пальцев, оставляемых ими на его бедре. В джинсах с каждой секундой становится все теснее, сердцебиение ускоряется на радость сидящему рядом Тэхену. Тот откровенно ухмыляется, окинув парня быстрым взглядом, и демонстративно лениво откидывается на спинку своего стула, сползая по нему ниже и шире раскидывая бедра, туго обтянутые черной кожей узких штанов. «Не смотри, не смотри, не смотри…» — умоляет себя мысленно Чонгук, заставляя вампира ухмыльнуться еще шире и зазвучать в чужой голове его медовым шепотом. «Смотри…» Чонгук смотрит. Очень зря. Ему очень заплакать хочется, а еще лучше оседлать тэхеновы бедра и отдаться ему прямо здесь, избавиться от одежды и чувствовать жаркие прикосновения его прохладных рук, от которых Чонгука каждый раз бросает в приятную дрожь и скорее всего не от разницы температур их тел. «Мне нравится то, о чем ты думаешь, почему бы нам так и не сделать?» — голос Тэхена, звучащий в голове юного мага щедро насыщен нотками довольства и радости. Чонгука это, однако, очень злит. «Тебе нельзя подслушивать мои мысли. Свали из моей головы. И руку убери» «Ага, сейчас», — прыснул в своей голове Ким. «А тебе нельзя использовать магию на лекциях, но ты же замаскировал биение своего сердца под нормальное. Мне рассказать профессору о том, что его любимый студент нарушает правила прямо на его паре?» «А мне рассказать ему, как ты меня домогаешься?» — брови Чонгука выгибаются, когда он, не выдержав, поворачивает голову, чтобы взглянуть на своего парня. Тэхен, сумевший оторвать взгляд Чона от тетради, искренне рад, поэтому и улыбается мягко, блестя глазами, и ощутимее гладит чужое бедро, склоняя голову немного набок. «Если хочешь, можешь всем рассказать… я не против» — заявляет он в голове Чонгука. — «Если они будут знать, мне можно будет делать это открыто?» «Ты и так не особо скрываешься» «Поверь, я очень стараюсь, Чонгук…» — поясняюще ответил Ким и, пройдясь своим жадным взглядом по лицу младшего, пошло облизнулся, заставляя того сглотнуть, немного теряясь. Однако, проходит несколько секунд и Чонгук, пару раз моргнув, отворачивается к своей тетради и даже снова в ней что-то пишет. Тэ мысленно закатывает глаза и снова заставляет свой голос звучать в чужих мыслях: «Если бы я не держал себя в руках, ты бы уже стонал, извиваясь от удовольствия, но ты все еще сопротивляешься и ведешь глупый конспект. Это задевает мою гордость» В горле второкурсника Чон пересыхает. Перед глазами прорисовывается довольно яркая картинка, вызывающая дискомфорт в области паха, так что парню приходится с силой зажмуриться и прикусить до боли губу. Чонгук бы не против стонать и извиваться, вот только… «Мне нужно учиться. Это главный предмет моей специальности» Быстрый качок головой — попытка прогнать назойливые и очень приятные мысли. Не получается… может, ему использовать какое-нибудь заклинание для лучшей концентрации? Тэхен издевательски фыркает прямо в мыслях Чонгука и думает о том, что вовсе не против лучшей концентрации парня. Если только на нем, не на глупом уроке. «Тебе нужно расслабиться и отдаться фантазиям о том, как ты седлаешь мои бедра…», — низким шепотом, будто парень и правда совсем близко и шепчет Чонгуку на ушко, опаляя своим дыханием нежную кожу его чувствительной шеи, по которой потоком мурашки, спешащие охватить все тело Гука и бросить его в приятную дрожь. Тэхен чувствует, как напрягается Чон, и улыбается уголком соблазнительных губ, вновь ведя по бедру парня своей рукой. — «Как исчезает с твоего тела одежда, как ты дрожишь обнаженный под моим пожирающим взглядом и трешься об меня, мысленно умоляя, чтобы я…» Чонгуку душно, он уже задыхается. Слова профессора давно потеряли четкие очертания и смысл, стали просто глухим фоном. Перед глазами плыл реальный мир и то и дело всплывали жаркие кадры, за которые очень хотелось ухватиться вниманием и которые поскорее хотелось прогнать прочь. Гук должен сконцентрироваться на лекции, но у него ничегошеньки не получается из-за голоса томного и возбуждающего, наглым образом звучащего в его голове, из-за образов, которые Ким искусно вырисовывает в голове младшего. Теперь в аудитории совсем никого, только они. И Чонгук сам срывается, подается ближе, впивается в губы вампира поцелуем жадным, а тот в поцелуй ухмыляется и отодвигает прочь парту, освобождает пространство, чтобы Чонгук пересел со своего неудобного стула на свое VIP-место — бедра, обтянутые тесными кожаными штанами. Руки Тэ проникают тут же под одежду Чонгука, исследуют любимое тело, заставляют парня дрожать от нетерпения и начать ерзать, нуждаясь в большем. Красивые бледные ладони быстро стягивают с брюнета одежду, оголяя его торс, пальцы дразнят затвердевшие горошины чувствительных сосков, губы страстно целуют кожу… Чонгук беззвучно стонет, закусив губу, и ерзает на своем стуле, мечтая расплакаться. Цепляется за руку своего вампира, пытается ее остановить. Жалобно умоляет того мысленно: «Хватит, пожалуйста…» «Почему? Мы еще даже не начали. Разве ты не этого хотел, когда пялился на меня во время моего доклада? Я отчетливо расслышал, как ты думал о том, чтобы отдаться мне прямо за кафедрой» Чонгук правда смотрел слишком жадно на докладчика на протяжении всего доклада, пялился на аппетитный зад своего парня, так прекрасно подчеркнутый черной кожей его новых штанов, залипал на пронизанные рельефом вен руки, на пальцы смотрел неотрывно длинные, тонкие… совершенные. Внутри кувыркались внутренности, желая, чтобы эти пальцы оказались в Чонгуке прямо сейчас и ни секундой позже. Откуда было Гуку знать, что нахальный вампир полезет в его голову прямо во время своего выступления? Картинка в голове продолжается, становится все ярче, четче, температура в пустой аудитории, в которой жадно целуются парни, накаляется, она накаляется в аудитории, которая забита людьми. Тэ игриво прикусывает сладкую кожу своего наркотика, а тот стонет в его руках, откидывая назад голову. В паху слишком много напряжения. Гуку приходится нахмуриться и зажмурить глаза, опуская голову, чтобы скрыть расцветающий на щеках румянец. «Пожалуйста, прекрати, мы же на лекции…» «Что я могу поделать, если хочу тебя прямо на лекции?» — Тэхен смотрит на доску, где что-то пишет профессор, внешне выглядит крайне скучающе, как всегда. Но на самом же деле парню безумно весело. А еще очень жарко и тесно в штанах, которые так понравились Гуку. Рука его невзначай поднимается выше, накрывает вздыбленную джинсовую ткань в районе паха Чонгука и вынуждает того с силой сжать челюсти, чтобы не простонать. «Ты такой привлекательный, Гуки…» Эхом эти слова повторяет Тэхен ему прямо в кожу… Чонгук подается в своей фантазии ближе, запускает пальцы в густые волосы парня, прижимает его губы к своей шее… В реальности же его трясет. «Хочу, чтобы ты забыл про свой нудный конспект и оказался на моих бедрах. Чтобы я мог устроить руки на твоей сочной заднице и целовать так глубоко, чтобы ты не смог дышать и начал скулить прямо в мой рот, мысленно умоляя меня не прекращать и вместе с тем моля о том, чтобы дать тебе немного воздуха…» Ладони Тэ опускаются на ягодицы Чонгука, сжимают те с силой сквозь джинсовую ткань и сами направляют парня, вынуждая двигаться, потираясь своим возбуждением о тэхеново. Губы впиваются в распахнутые уста Чона и целуют страстно, язык тут же толкается в рот слишком глубоко и Гук задыхается, он скулит в чужой рот жалобно и довольно, просит остановиться и молит дать ему еще, сжимает в пальцах тэхеновы плечи, тянет того за волосы… Внутри Чона все издевательски больно пульсирует, ему очень хочется, чтобы люди исчезли из аудитории, чтобы то, что творится в его голове, вдруг стало его реальностью. Он отчаянно об этом умоляет высшие силы. Тэхен удовлетворенно урчит, едва сдерживая себя, чтобы не разложить своего юного мага прямо на парте, забив на всех и на все. А может, схватить его и увести отсюда? Хочется очень переместиться в укромное местечко, но это немного скучно. Издеваться над Чоном и над самим собой намного более увлекательная вещь. «Хочу оттрахать твой рот своим языком, а потом, когда тебя начнет трясти от разыгравшейся фантазии, я взял бы им же твою попку…» — Тэхен, умоляю… — тихо скулит Гук, к счастью, оставшись никем не услышанным. Словно мало Чонгуку пошлых мыслей и ярких образов перед глазами, Тэхен продолжает нахально поглаживать ноющий член своего парня сквозь жесткую джинсовую ткань. Тот покрывается испариной и кусает губы, впивается пальцами в бледную руку вампира, надеясь остановить, но Тэхену нипочем приложенная Гуки сила. Он сильнее. Чонгук ему не помеха. Гук бесшумно глотает воздух, практически улегшись на парту, утыкается в нее лбом и тихо ахает, лихорадочно облизывая свои распахнутые в немом стоне губы. Тэхену нравится то, что творится с телом его ненаглядного. Он не может нарадоваться и продолжает сладостные пытки, подливая в огонь еще порцию горючего: «Я возьму тебя языком, разложив прямо на этой парте» — обещает голос Тэхена. Чонгук совсем обнажен, едва стоит на ногах, лежа грудью на прохладной поверхности парты, цепляется за ее края своими пальцами, щекой вжимается в гладкое дерево и умоляет своими сладкими стонами, чтобы к нему прикоснулись. Тонкие пальцы проводят, едва прикасаясь, вдоль позвоночника младшего, вынуждая того содрогнуться и в жаркой фантазии, и в реальности. Оба Чонгука предвкушающее закрывают глаза. «В моих штанах становится так тесно от одной только мысли о том, как ты вжимаешься в этот стол, оттопыривая для меня свою попку, и стонешь, распахнув свои ахрененные губы, как просишь меня не мучить тебя и дать тебе кончить…» Чонгук мечтает расплакаться, по-детски хмурится в парту и снова лижет губы, все слишком хорошо представляя в своей голове. На нем ни клочка одежды, а пальцы Тэхена собственнически мнут его ягодицы, раскрывая Гука для ненасытного второкурсника, и тот пошло целует прямо между двумя половинками, развратно стонет, чтобы смутить Чонгука, как делает это обычно, и ускоряется, будто сходит с ума… Чонгук видит все отчетливо, Чонгук все слишком точно ощущает, как будто губы Тэ и правда ласкают его, перед ним раскрытого и незащищенного. Конечности покалывает от возбуждения, пальцы сводит, внизу живота узлы слишком тугие, жестокие, Чонгук задыхается… что в реальности, что где там между мыслями Тэ и Гука. Хорошо… язык Тэ внутри ощущается так хорошо, что Чонгук практически кончает, прямо так, посреди лекции. А его вымышленная версия вопрошает о столь желанной разрядке, умоляет надломленным голосом… все — как и обещал Тэхен. Гук набирает в легкие побольше воздуха и находит в себе силы выпрямиться, откидываясь на спинку стула. Направляет невидящий взгляд на профессора, выдыхает как можно тише и осторожно перемещается на стуле, чтобы не спровоцировать случайно оргазм, потому что вряд ли он сдержится и сможет не закричать на всю аудиторию, если тот на него нахлынет. «И ты дал бы мне кончить?» — вновь облизываясь, интересуется мысленно Чон. «Наконец, забыл о лекции?» — хмыкает Тэ и убирает с паха Чонгука руку, мягко укладывая ее на мясистое бедро своего любимого мага. — «Нет, я не дал бы» — шепчет в голове парня Ким, переключая картинки перед его глазами, чтобы Чонгук снова сжался и задрожал от того, что они творят с его бедным телом. — «Я бы трахнул тебя своим языком и может быть пальцами, а потом, когда тебе было бы очень хорошо, когда ты был бы на грани, я бы отстранился…» И действительно, Гук на парте кричит от восторга и стонет безумно жалобно, и его все толкают вперед, к эйфории, умелыми движениями, отрепетированными много-много раз, на подкорку записанными во всех подробностях, чтобы в любое время и в любом своем состоянии Ким Тэхен безошибочно и беспрепятственно мог сделать своему хорошему мальчику так прекрасно, как он и вообразить себе не мог до встречи с нахальным вампиром. И ему вот почти, он на грани, осталось совсем немного, и под джинсовой тканью предвкушающе начинает пульсировать напряженный член, но, поймав Гука за руку прямо перед тем, как тот бы на небеса вознесся, окрыленный своим восторгом, Ким Тэхен его тянет обратно на землю. Отстраняется и заставляет захныкать. — Ненавижу тебя… — шепчет Гук, забыв о том, что они на паре. Тэхен не сдерживает самодовольной улыбки и кратко смотрит на соседа по общежитию, секундой позже возвращаясь к их ментальному диалогу. «Ты такой милый, когда обижаешься, а еще такой горячий, когда обделен…» Чонгук правда его ненавидит. Всем своим сердцем, так сильно… настолько же сильно, насколько его ментальное тело и физическое хотят отдаться оргазму. Гук не отвечает, а Тэхену ответ не нужен. «Дальше я бы сказал, что ты невероятно красивый, а потом уложил бы на эту парту спиной и покрыл бы своими поцелуями каждый сантиметр твоего тела…» — томно шепчет Ким, вновь импульсами горячих токов пронизывая Чонгука. Гук прекрасно чувствует холод деревянной парты своей спиной, на деле укутанной слоями одежды, и дрожит от первого прикосновения губ Тэхена, что приходится прямо под ушком… а потом поцелуи все ниже, все ниже, губы жадно играют с чувствительными сосками, язык пошло их теребит, на них давит… Чонгук умирает, он так отчетливо чувствует руки Тэ на своем животе, так точно ощущает его влажные поцелуи кожей… Если так продолжится, он ведь правда… он правда кончит. «Ты забыл бы как дышать и в бреду звал бы меня по имени, я бы сходил с ума и пьянел от твоего аромата и шептал твоей коже нескончаемые комплименты и обещания…» Пожалуйста, пожалуйста, Чонгуку очень нужно сейчас же оказаться на этой парте лежащим совсем обнаженным, ему жизненно необходим шепот Тэхена в кожу и его нескончаемые поцелуи… Он готов плавиться под прикосновениями вампира и его пожирающими взглядами целую вечность, он готов, он справится, умолять будет столько, сколько потребуется, будет сладко стонать или не издаст ни звука, если его попросят. Он готов сделать все, можно только, пожалуйста, чтобы их ментальный секс стал самой настоящей реальностью? Чонгуку нужно острее все чувствовать, до капли впитать в себя все, что готов ему дать Тэхен. «Ты хочешь взять меня нежно?» «Не сегодня» — пальцы парня тут же впиваются в тело Чонгука, разложенного перед ним на парте, губы жгучие метки свои оставляют на чистой коже. Чон не сдерживается, снова ерзает на своем стуле и уже не может контролировать выражение своего лица. — «Поцелуи не будут ласковыми, даже не надейся. А когда они покроют все твое тело, я заставлю тебя оседлать меня, раз уж ты так хотел этого. Ты же хочешь оседлать меня, правда, Гуки?» «Очень…» — даже в мыслях безумно жалобно. Губы неминуемо сохнут, приходится их облизывать. А картинка сменяется снова. И вот Гук, опираясь на плечи своего парня, опускается на его бедра и припадает тут же поцелуями к ухмыляющимся губам. Чон целует жадно и тянет вампира за волосы, опускается плавно на его возбуждение и замирает, приглушенно стонет в поцелуй и дрожит, потому что чувств в нем слишком много… безумное множество. «Чего еще ты хочешь?» — немного сбито интересуется Ким, сам проходится языком по губам. Больше не может себя держать в руках, поддается, сдается, понимает, что переборщил, завел Гука слишком далеко, где никто из них уже не может остановиться. «Хочу твои руки на моем теле» — признается едва слышно Гук, потому что каждый прорисованный в мыслях толчок, за который парень ответственен сам, его физическое тело пронзает неконтролируемыми потоками удовольствия, каждый раз выгибающим его и заставляющим ускоряться, — «хочу, чтобы…» «Господи, Гуки…» — рычит потерянно Тэ, вонзает в своего мальчика пальцы, задает ему темп и жадно целует красивое тело всюду, где может дотянуться, сжимает, мнет, неустанно ласкает и сам теряет все связи с реальностью. Ему так хорошо… ему хочется лучше. Гука выгибает сильнее, но он старательно двигается, с силой сжав трепещущие веки. Голос, которым он способен говорить в своих мыслях, едва слышен за шумным дыханием: «Хочу, чтобы ты заставил меня сорвать голос, хочу, чтобы… боже, боже…» «Не останавливайся…» — умоляет Тэхен, но Чонгука кроет, и он замедляется, выбившись из сил не только в своей фантазии. Картинки снова сменяются, и спина Гука вновь ощущает прохладу деревянной парты. Тэхен нависает сверху и незамедлительно утягивает в глубокий поцелуй, от которого в реальности у обоих начинают саднить губы и часто выделяться слюна — обоим парням приходится шумно сглатывать и стараться дышать размеренно. Получается так себе. Тэхен врывается в жаждущее тело и едва может себя контролировать, особенно когда в реальности чувствует, что Гук снова ерзает на своем стуле и тяжело дышит, снова губы свои облизывает. Гук выгибается до хруста в позвоночнике, стонет сладко, обхватывая ногами тело любимого вампира, мнет его спину дрожащими пальцами, мечтает, чтобы миг не заканчивался…. «Быстрее, пожалуйста…» И Тэхен ускоряется, ускоряется, чтобы парень под ним не мог даже вдохнуть. «Так? Ты хочешь вот так?» «Да, вот так…» — блаженно выдыхает в мыслях Чонгук, едва держась, чтобы не подорваться с места и сбежать из аудитории, схватив Тэхена за руку, чтобы вот так же страстно отдаться ему хоть в то же мгновение, когда за ними закроется дверь. — «Я хочу, чтобы ты брал меня жестче…» Тэхен же не железный, вообще-то… «Да, пожалуйста, Тэ…!» — сладко стонет Гук в своих мыслях, невидящим взглядом глядя на доску и боясь пошевелиться. Он полностью там, в яркой фантазии, уже даже непонятно чьей именно. Тэхен врывается в прекрасное тело юного мага и все глубже и резче, а тот каждый толчок встречает радостным возгласом, который оседает сладостью на языке вампира и переворачивает все его внутренности, поджигая их каждый раз заново, будто что-то еще уцелело с предыдущего раза. «Я сейчас правда кончу…» — нервно вздыхает Тэхен. «Я так близко, Тэхен…» — скулит Гук, отдаваясь полностью ярким сюжетам в своей голове и погружаясь целиком и полностью в ту прекрасную реальность, где Тэхен нещадно толкает его к удовольствию, вколачивается в него, вторя его мольбам. Проблема в том, что если в Чонгук и Тэхен из их фантазии кончат, физические тела с этим вряд ли справятся. Они оба уверены, что не смогут сдержаться. И им следует остановиться, но разве возможно это, когда так хорошо? Когда оба почти на грани? «Так близко…! Боже! Тэ…! Тэ…!» Тэхен старательно не зажмуривается, чтобы не привлекать к ним лишнее внимание, хотя и без этого людям есть на что поглазеть. Например, на то, как его начинает потрушивать от перенапряжения. Тэ повезло очень сильно, что его ненаглядный — прекрасный маг, умеющий блокировать попытки посторонних проникнуть в его голову. Защита — первое, чему учат на факультете магических искусств. И как только Гук овладел умением ее накладывать, позаботился о том, чтобы ни профессора, ни однокурсники веселья ради не лезли в его голову и не пытались считывать настроение или чувства без его на то ведома. Конечно же, Чонгук не мог без защиты оставить своего прекрасного вампира. Как хорошо, что он сделал это тогда, и теперь можно не переживать, что от них обоих разит за версту желанием. Никому не придет в голову, чем они здесь занимались, если только щит, выставленные Гуком не попытается разбить кто-то сильный. На курсе нет мага сильнее Чона, а профессора… им вообще запрещено читать студентов, так что Гук надеялся, что никто не станет пытаться рассыпать стену, за которой они с Тэхеном скрывали далеко не один секрет. Вампир, обладающий очень полезным талантом читать мысли других существ и даже управлять ими (в универе таких умельцев называют менталистами). Обычно такой дар не достается вампирам, а на факультете есть даже специальность отдельная для тех, у кого к этому есть предрасположенность. Но Тэхен по всей видимости очень особенный. Идеальный для Гука, кажется. У них вообще курс немного забавный, достаточно много таких интересных случаев, как Тэхен, только вот Тэхен — случай очень сложный, а Чонгук всегда любил сложности… а теперь и Тэхена любит почти без памяти, отдаваясь ему уже не только физически, но и мысленно, прямо сейчас… Гука выгибает на столе и на стуле, он не может уже себя контролировать, закрывает глаза, упирается о парту лбом и тихо скулит, предвещая красивые фейерверки, что вот-вот окрасят внутреннюю поверхность его крепко зажмуренных век. «Тэхен…!» — Чон Чонгук, вам не хорошо? — отрезвляюще, как пощечина. Голос профессора вырывает Чонгука из цепких пальцев Тэхена, так старательно подводившего того к удовольствию, и вынуждает сесть прямо, игнорируя болезненную пульсацию в джинсах. — Что? Н-нет, я в порядке, профессор. Звучит нервно и неправдоподобно. Лицо Гука горит, он пытается вытереть проступивший на лбу пот рукавом своей темной кофты, но это не помогает. Ему конец… — Правда? — выгибает брови статный мужчина в костюме тройке. — А мне казалось, что вам совсем не интересна моя сегодняшняя лекция. — Нет, что вы, я… я внимательно слушаю, просто… Это точно конец. — Профессор, это моя вина, — подает голос Тэхен, каким-то образом тот звучит очень спокойно, безумно расслабленно, как и свойственно Киму всегда и везде. «Разумеется, это твоя вина, но ты же не собираешься рассказать ему о том, что случилось?» «А почему нет? Разве это не правда?» — ухмыляется Тэ в мыслях Гука, а в реальности немного пофигистично продолжает: — Я вчера случайно накормил своего соседушку просрочкой, кажется. Он с ночи мучается теперь от боли. Отказался идти к врачу, потому что не хотел вашу лекцию прогуливать. Что за бестолочь? Тэхен закатывает глаза, свысока бросая последнюю фразу. Ничего удивительного, все знают о том, какой Гук прилежный студент, и о том, как Тэхен до сих пор не понял странных наклонностей своего соседа по комнате. — Ким Тэхен, за языком следите, — напряженно проговорил мужчина. — Вам бы у соседа поучиться ответственности. — Несомненно, профессор, — расплывается в многозначительно улыбке студент. — Мне столькому нужно научиться у Чонгука… ему предстоит меня многому научить. «Например, как заставить тебя кончить без прикосновений…»— добавляет Ким мысленно, вновь распаляя пожар чужого желания. «Пожалуйста, прекрати…» «Разве моя детка не хочет кончить?» «Не здесь же, Тэхен, не сейчас!» «Почему нет?» — искренне не понимает вампир. — Чонгук, вы можете быть свободны, — вновь подает голос профессор, обращая внимание на тот факт, что его студента немного трясет. Да и выглядит он не очень, весь в поту, с нездоровым румянцем. Жаль его. — Сходите к врачу. — Я дождусь конца занятия, профессор, — Гук улыбается измученно, с силой сжимая в ладонях собственный стул. — Меня очень интересуют тонкости процесса возвращения жизни. — Это похвально. Что ж, вернемся к теме нашего занятия… «Какой ответственный студент… надеюсь, ты с такой же ответственностью подойдешь к тому, что мы только что репетировали?» — ухмыляясь, шепчет Тэхен, так и не покинув чужого разума. «Замолчи, дай мне хотя бы немного успокоиться…» «Только из огромной любви» — …важно помнить о концентрации мыслей, — говорит профессор. — Вложите в свое заклинание максимум энергии и проговорите каждое слово внятно и четко. «Помни о концентрации мыслей, Гуки» — издевательски повторяет Тэхен. Чонгук сдается. — Профессор! Извините, мне правда не очень хорошо, — произносит Гук виновато. — Можно мне все же покинуть занятие? И пусть Ким, раз уж он виноват в моем состоянии, соизволит проводить меня до медпункта. «Я лучше тебя провожу до своей постели, а там уже и до оргазма» — Профессор, можно? — голос Чона звучит истерично. — Ким Тэхен, не вздумайте бросить товарища, только покинув аудиторию. — Вы такого плохого мнения обо мне, профессор. Поверьте, никто лучше меня о Чонгуке не позаботится, — на губах вампира играет многозначительная улыбка, видеть которую Гуку не стоило бы, ибо, стоило аккуратным клыкам брюнета игриво блеснуть в дневном свете аудитории, внутренности мага тут же сжались и воспламенились уже не понятно по какому кругу. Парни спешно покинули аудиторию, застав начало демонстрации работы заклинания. Гук был не в том состоянии, чтобы расстроиться из-за тяжкой судьбы симпатичной лягушки, которую профессор безэмоционально только что проткнул ножом, хотя обычно пожалел бы бедняжку и даже пустил бы слезу, может быть. Демонстрация бездыханного тела, Чонгук, покидая класс, слышит начало сегодняшнего заклинания, но воскрешение представительницы земноводных не застает. Стоит двери за ними закрыться, Тэхен хватает мага за талию, отрывает от пола, чтобы, словно пушинку, перенести в их общежитие быстрее скорости света. Плевать, что нельзя в универе пользоваться своими способностями, Тэхену на все плевать. Ему жизненно необходимо поскорее избавить свою любовь от одежды и избавиться от нее самому…